Три чёрные змейки

      — Куда ты? — спросил, нетерпеливый какой, спустя один поворот.       Сириус, шагающий так, словно уже десяток минут опаздывал на трансфигурацию, не потрудился замедлиться, только хмыкнул едва слышно, отвечая:       — Куда отправили.       Больничное крыло на всё том же втором этаже, но в совершенно другой части замка, так что следовало идти к главным лестницам. Но Сириус решительно прошёл мимо нужного поворота. Нет уж, там наверняка встретится кто-нибудь, кто в курсе деталей произошедшей «сенсации», и прицепится с расспросами.       Блэк внимательно рассматривал правую стену: ход должен быть где-то здесь.       Да, вот же! Сколотый камень под факелом!       Сириус использовал этот проход всего дважды, но помнил о нём отлично – они обнаружили его, скрываясь от уже почуявшей их кошки Филча. Совсем случайно вышло: думали втиснуться в нишу и отвести внимание, а стенка в нише вдруг возьми и исчезни.       Потом ходили искали полночи, думали, что ход открыт не всегда, но всё-таки нашли этот приметный камень и со сколотым треугольником у левого нижнего уголка.       Толку только от этого хода не было: пусть они не так уж и редко бывали в Больничном крыле, но добираться прямиком оттуда к кабинету директора надобности ещё не возникало. Равно, как и в обратном маршруте – насколько Сириус помнил, к директору их вызывали всего раз пять и только единожды за драку.       — Что... — брякнул возмущённо Снейп, наверняка едва не врезавшись ему в спину.       Вместо ответа Сириус с силой нажал на стену примерно на уровне собственного плеча. С тихим шорохом осыпавшейся каменной крошки и еле слышимыми щелчками перестраивающихся булыжников стена разошлась, в лицо дохнуло затхлым, землистым воздухом.       Свет факелов не доставал далеко, так что сунувшийся ближе Снейп мог разглядеть только темнеющий проход, невысокий и пыльный.       — Выйдем около лестницы, ведущей к классу чар, в переходе с высокими окнами, — коротко поведал Блэк принявшемуся подозрительно осматривать вход слизеринцу и зажёг на кончике палочки Люмос, без сомнений шагая внутрь.        Торопливые шаги позади свидетельствовали о том, что снейповское любопытство легко взяло верх над осторожностью. Ход был не таким уж и узким, так что он быстро нагнал Сириуса.       — Что это было у директора? — спросил, посчитав видимо, что они уже достаточно отошли или что в секретном проходе их не удастся подслушать.       Блэк, к сожалению, был иного мнения:       — Потом, — отрезал, мотнув головой. — В нашем классе.       Снейп сощурился, но настаивать не стал. Позади послышался шорох вновь закрывающегося прохода. Сириус мысленно перебирал тот перечень заклинаний, защитных, заглушающих и скрывающих, которые он наложит на дверь и сам кабинет, в котором они будут говорить.       Он никогда прежде не ощущал такого – в мышцах звенело столь сильное напряжение, разум был так сосредоточен, что, даже услышав о том, что их не собираются отчислять, Сириус едва ли испытал радость или облегчение. Эмоция была мимолётной, малопонятной и в сознании не задержалась: возникла и исчезла в тот же миг.         Сириус и боль, пожирающую правую руку, чувствовал отдалённо и не так выражено, будто не сейчас. Будто болело когда-то давно, с месяца два назад, а теперь мучили фантомные ощущения, не имеющие ничего общего с реальностью.       Это было не похоже на действие адреналина. Блэк множество раз дрался и ввязывался в дуэли, но тогда всё было совсем не так – боль от ранений отходила на второй план, мозг просто не концентрировался на ней, уделяя всё внимание происходящему здесь и сейчас.       На этот раз Сириус отлично мог на ней сконцентрироваться. Он её ощущал, пусть и как-то слабо. Однако неприятные ощущения нисколько его не волновали, не возникало порыва воспользоваться целительскими чарами, Блэку будто было совершенно плевать на ожог с половину предплечья – даже в Больничное крыло он так стремительно шёл отнюдь не из-за него.       МакГонагалл, наверняка уже успевшая вернуться в кабинет, не потерпит опоздания, с неё станется и домовика отправить для сопровождения. Потому, чтобы выкроить хоть минутку на разговор со Снейпом, нужно было добраться до мадам Помфри как можно быстрее.       Можно, конечно, и позже поговорить, это не такое уж и срочное дело. Но тогда, Сириус опасался, он проговорится декану. Ему нужно немедленно хоть с кем-нибудь обсудить то, что случилось, хотя бы чтобы самому определиться, что дальше делать.       Мадам возилась в примыкающей к залу с койками каморке, переставляла какие-то склянки, судя по звукам. Но ринулась навстречу, стоило им пересечь порог Больничного крыла – ну точно на дверях стояли хитрые сигнальные чары!       Новой лекции и бесконечных «это был очень серьёзный поступок, молодые люди» им не перепало. Мадам Помфри, которую они, очевидно, отвлекли от чего-то важного, ограничилась парой замечаний об идиотских затеях и самомнении некоторых «дуэлянтов» и занялась работой – в основном рукой Сириуса.       Снейпу лечить было почти нечего, один из помощников медиковедьмы по её наказу вручил ему заживляющую мазь и удалился в подсобное помещение.       Мордредов Нюнчик! Знал бы Сириус, что так всё обернётся, и шагу с места бы не сделал! Молча ставил бы щиты и не шелохнулся – Снейп мог хоть десятками чары слать!       И чего змеюке не жилось спокойно? Блэк ведь специально его десятой дорогой обходил, ни словом не трогал! Даже к Поттеру не присоединялся больше, приходилось потом выслушивать кучу недовольств и возмущений – «Твоих Оглушающих жуть как не хватало, Сири!», «В следующий раз обязательно все вместе ублюдка выловим!» и «Да хватит уже его жалеть, тебе что, делать нечего?».       И никак Джеймсу не растолкуешь, что жалость тут ни при чём: Сириус просто понял вдруг, что попал на поле, усеянное драконьим навозом – один неверный шаг и придётся прощаться с кроссовками: эта дрянь никаким чистящим не выводилась.       Встревать в стычки Снейпа с Поттером враз стало опасно, неблагородное дело могло обернуться крайне неприятными последствиями: кто тогда Сириуса научит зелья для артефактов варить?       И тут Снейп, у которого, очевидно, во время трансфигурации в превращённую вазу утекли мозги, нарвался сам. Да ещё и так очевидно нагло! Сириус не мог проигнорировать такой выпад, почти приглашение. Он просто не сумел бы – сам не раз и не два размышлял о том, насколько хорош слизняк в невербалке и как бы это теперь выяснить.       Подвернувшемуся шансу Блэк обрадовался так, что мозги отшибло уже у него.Никак иначе собственное поведение он объяснить не мог – он дуэли вообще не сильно любил, особенно прилизанно-правильные, в полном соответствии с кодексом.       И было за что – там разрешённых чар всего штук пять всегда, ещё и уклоняться нельзя, и выбор щитов сильно ограничен. Скука невероятная: побеждает тот, у кого реакция лучше или щит прочнее. Как бы ни изворачивались и не пытались проявить фантазию студенты в клубе Флитвика, в конце концов, решающими были именно эти два фактора.       Совершенно другое дело – дуэли вольные. Но их в школе не слишком часто практиковали, обычно просто расширяли список допустимых чар до десятка-другого. Совсем без ограничений не дрались, потому что это уже не на дуэль было похоже, а на обычную стычку.       Так что однозначно ответить, отчего решил вдруг именно на дуэль зарвавшегося идиота вызвать, Сириус не мог, потому и на директорский вопрос сходу не ответил. Может, и правда машинально? На Гриммо в дуэльном зале обычно тоже на полу рисовался круг с указующими линиями, и щиты поднимались сферические…       Однако тогда, принимая решение сражаться всерьёз и посылая первые чары, Сириус об этом не думал. Он вообще ни о чём не думал, пристально отслеживая отголоски эмоций в непроглядно-чёрных глазах.       Это было то самое, чего в обыкновенной дуэли испытать никогда не удастся: пролетающие мимо буквально в миллиметрах чары, хитрые сочетания заклинаний с определенными уловками, сбитое от уворотов и постоянных резких выпадов в стороны дыхание. Это было похоже на настоящий бой, такой, каким воображал его себе часто перед сном Сириус, мечтая о будущих сражениях с мерзкими тёмными магами.       Снейп вёл себя точно как тот тёмный маг: чары через раз использовал малознакомые, постоянно менял схему нападения, не демонстрируя какой-то конкретной тактики, но целясь безошибочно в стратегически важную точку – руку с палочкой.       Видел, наверное, в этом кратчайший путь к победе. Сириус не мог назвать его неверным, всё-таки, учитывая невозможность бить смертельными и околосмертельными заклятиями и целиться прямо в голову, условным трупом можно считать того, кто первым лишится оружия.       Блэку же этот путь единственно-правильным не казался – он знал немало способов, как победить, оставив палочку Снейпа в его руке.       Связка не подводила Сириуса ни разу, ещё и обстоятельства совпали почти идеально: загнанный к стенке идиот, не способный двинуться и не оставивший меж собой и разрушающимся щитом ни фута для ещё какого-нибудь манёвра. Отразить атаку было невозможно, Блэк был в этом уверен – потому что и сам бы не справился.       Но мало же ему было невербалки – слизняк ещё и многослойные щиты умудрился освоить!       Сириус за какие-то полминуты сражения заметил, что Снейп вообще очень много внимания уделяет защите.       Используя всего три простейших по своей сути щита, он успешно отбивался от большинства заклинаний и оттого не позволял Блэку выявить хоть какое-нибудь слабое место.       Сириус успел перебрать множество чар, испытать самые разнообразные связки, но задеть хоть чем-то, сбить с ног или хотя бы заставить Снейпа замешкаться, оступиться не удавалось никак.       Блэк раньше с таким не сталкивался. Слизеринец будто знал, как защититься от совершенно любого заклинания. И не просто знал, а высек это у себя подкорке мозга, втравил туда нужные движения палочкой, довёл их почти до рефлекса.       Но многослойные щиты?       Отец пытался объяснить Сириусу на каникулах. В самом начале, когда он ещё снисходил до разговоров с родственниками. И когда возможность научиться какому крутому трюку перевесила в его сознании надобность внимательно слушать и не сметь огрызаться в ответ на очередные упрёки.       Но трюк оказался очень нудной и мудрёной хренью, какую любил «ради разминки ума» черкать в тетрадке Люпин, изучающий продвинутые чары самостоятельно. Сириус не выдержал и недели своеобразных лекций, заставляющих плавиться мозг: заявил легкомысленно, что седьмой курс не скоро и ему это пока не нужно.       Теперь же Сириус мысленно поклялся, что научится использовать многослойную защиту, чего бы ему это не стоило – не дело это, что какой-то зубрила-Нюнчик умеет подобное, а он нет!       Рука неприятно пощипывала, холодила кожу вязкая мазь, сдавливали крепко белоснежные бинты. Мадам Помфри хотела продержать его в Больничном крыле до вечера, но, услышав о наказе Маккошки, выдала ещё мази в крошечной баночке и три склянки с разноцветными зельями – «Выпьете сегодня перед сном, мистер Блэк» – и отпустила его, покачав головой.       Снейпа отпустила минут на семь раньше. Для того, наверное, чтобы они за дверьми друг друга заново не покалечили.       Сириус опасался, что тот всё же вернулся в подземелья, решив, что ждать придётся слишком долго. Но нет – стоило пройти десяток шагов и свернуть вправо, как в конце перехода замаячила сутулая фигура в потрёпанной сильнее обычного мантии. Снейп, заметив его, нетерпеливо переступил с ноги на ногу и дёрнул уголком искривлённых губ.       — Думать надо было перед тем, как Конфринго посылать, — прервал возможную возмущённую реплику Сириус, равняясь с ним и тут же перегоняя: времени было не так много, чтобы тратить его на перепалки.       — И у кого тут ещё защита хромает, — не мог, разумеется, промолчать слизняк, зашагавший следом.       Сириус скривился, но ответить ему было нечего. Он и сам успел уже мысленно обозвать себя последним кретином. Это промедление могло стоить ему больше, чем руки. А всё почему? Потому что кровь увидел и в голову полезли всякие идиотские мысли!       Снова о том, как они Снейпа избивали всей компанией, как тот сжимал зубы, но упрямо не издавал ни звука, как та самая кровь затекала ему в рот из разбитого носа или рассечённой брови…       На мгновение, одно крохотное мгновение Сириуса поглотил иррациональный ужас от того, что он снова пересёк черту, нарушил данное себе же слово.       Но в следующий же миг Снейп, блеснув отдающим безумием сосредоточенным взглядом, изничтожил собственный щит и кинулся в атаку, будто и не заметив пореза. Наваждение спало, но было уже поздно – вспышка двигалась слишком быстро, чтобы уклониться, а для сотворения щита не хватило всего одной петли в жесте палочки.       В кабинете, теперь чистом и похожем на рабочее помещение кабинете, разумеется, никого не было. Нетронутыми стояли сдвинутые в прошлый раз к широкой парте стулья, одиноко покоилась на подоконнике обыкновенная деревянная шкатулка – Снейпово пособие для отработки выученного материала. В воздухе неспешно плавали редкие пылинки, видимые только благодаря заливающему комнату яркому солнечному свету.       Дождавшись, когда Снейп зайдёт, Сириус направил на дверь палочку, выписывая узоры один за другим и еле слышно шепча себе под нос слова заклинаний.       Слизеринец стоял тут же, глядел на то, как тщательно он заботится о неприступности помещения. Молчал, слава Мерлину, хватило ума понять, что произошло что-то посерьёзнее разборок за устроенную драку.       Только наложив последние чары, гасящие звук почти полностью, уже не только на дверь, но и на все стены и даже потолок, Сириус ощутил, как сковавшее тело напряжение, наконец, отпускает.       Плечи тут же заныли, болезненно расслабились мышцы шеи, Блэк мотнул головой, внезапно обнаружив, что всё это время чересчур сильно сжимал челюсти.       — Что это было? — нарушил тишину Снейп.       — Никто не должен нас слышать, — слегка заторможенно произнёс Сириус, зная, что спрашивал слизняк не об этом.       Тот показательно цыкнул и закатил глаза, повторяя уже язвительнее:       — Что за представление ты устроил у директора? Тебе прекрасно известно, что Протего впитал бы ещё десятки отлетевших чар. Зачем было подставляться и настаивать на обратном?       Сириус нахмурился. Всё-таки не понял?       — Нас бы всё равно не отчислили, — махнул рукой, пытаясь подобрать слова, чтобы начать объяснение.       Глядя, как рушится снейповский щит, как подходит к нему Слизнорт и начинает, восклицая в негодовании, орудовать палочкой в попытках облегчить боль от ожогов, Сириус тоже верил в то, что скоро увидится с разъярённой матушкой.       Шёл к директору как на эшафот, живо представляя себе строгий выговор отца, очередные сравнения с «умницей» Регом, равнодушно-надменное лицо последнего. Представлял новые ссоры и ругань, предстоящую возню с бумажками для поступления в Дурмстранг, в который его грозились отправить…       Однако стоило попасть в сам кабинет и увидеть Дамблдора, послушать непоследовательные и эмоциональные обвинения слизеринского декана, разглядеть высокомерно ухмыляющегося прапрадедушку на портрете, и с Сириуса будто наконец Парализующее спало.       Чтобы его, Блэка, и отчислили за такой пустяк?       Никто даже ранен серьёзно не был! Пострадал один только интерьер того коридора, в котором развернулась дуэль. Но за это даже наказать не выйдет, эльфы починят всё быстрее, чем его матушке будет отправлено письмо с жалобой.       Им можно было вменить только саму дуэль и использование ранящих заклинаний, которые никого в итоге непоправимо не ранили. Ну и колдовство в коридорах, разумеется, но его можно не считать – это было столь мелкое нарушение, что за него и отработку не назначали, так, снимали десяток баллов и всё.       А если дело в намерении, якобы опасном желании покалечить… Сириус прекрасно помнил, как их всех отчитывали за избиение Снейпа на третьем курсе. В этом самом кабинете. Об отчислении тогда не шло и речи, хотя слизеринец пострадал так сильно, что на разбирательстве даже присутствовать не мог.       Стоя перед внимающим рассказу Слизнорта директором, чувствуя на себе прожигающий взгляд МакГонагалл, Сириус был почти полностью уверен: никто не станет их отчислять.       А если попытаются, уверял он себя, обязательно столкнутся с гневом матушки – та не допустит, чтобы наследника Блэков с позором выгнали из Хогвартса, да ещё и за дуэль. Слишком уж большой удар по лелеемой столетиями репутации.       Снейп фыркнул, посчитав нужным незамедлительно прокомментировать смелое предположение:       — Ну конечно, как же я мог забыть. Дамблдоровскому любимчику можно всё – всё простят и даже баллов много не снимут, — в голосе плескался яд, тщательно сцеженный в каждое слово. — Так ты, выходит, просто развлекался, безнаказанность свою испытывал? Или посмотреть хотел, как отчислят меня, директорским всепрощением не одарённого?       Всё он понял, змей проклятый. Потому что только сейчас, допустив, что упоминание защиты ничего на самом деле на значило, Снейп начал действительно злиться. Контраст был слишком ярким, чтобы остаться незаметным: в первых вопросах не слышалось ни возмущения, ни гнева, только обёрнутый в слои язвительности интерес.       — Тебя бы тоже никто не отчислил. Причём тут ты вообще, дуэль-то я начал, — хмыкнул Сириус, пропуская мимо ушей остальные ядовитые слова и внимательно наблюдая, как моментально меняется Снейпово лицо: сильнее сдвигаются брови, цепче становится взгляд.       — Тогда что это было? — повторил он настойчивее, и Блэк едва удержался от смешка – точно понял. Но спрашивать прямо не хочет. И почему? Не уверен, что понял правильно? Или не верит?       Сириус тоже сначала не поверил.       Воодушевившись сделанными выводами и уверившись в том, что отчислять его никто не будет, Сириус принялся думать, как выпутаться из ситуации.       Думать пришлось быстро – Слизнорт хоть и говорил в любимой многословной манере, но монолог его был не сказать, чтобы длинным. Дамблдор и МакГонагалл слушали его личное мнение о ситуации лишь из вежливости, всё основное он упомянул в самом начале своей речи и мог быть прерван в любой момент.       В голову успел прийти лишь самый логичный вариант оправдания, когда директор решил предоставить им возможность объясниться. Сириус растерялся на секунду, приготовился, что Снейп, хитрая змеюка, наверняка уже придумал что-то получше, что он первым начнёт говорить.       Но слизеринец молчал. Молчал пять секунд. Десять. И только тогда Сириус понял, что у Снейпа нет и малой части той уверенности в решении директора и деканов, какая была у него.       Пришлось действовать, надеясь, что едва не трясшийся от страха слизняк подхватит в процессе.       Это было несложно, представить, что он по-прежнему люто ненавидит его, что мечтает о том, как заставит Нюнчика признать себя ничтожным трусливым слизняком.       Сложно было не рассмеяться, когда отмерший идиот вскинулся, желая ответить на оскорбления.       Ещё сложнее оказалось продолжать кривиться в отвращении, чувствуя, как жжёт ухо вручённая матушкой серьга.       Сириус носил её не из одолжения, она ему и впрямь нравилась, отлично дополняла его бунтарский образ.       Но серьга, простой серебряный гвоздик с непроницаемо-чёрным камнем, была артефактом. И не абы каким – украшение нагревалось, засекая факт ментального воздействия.       Выдав серьгу в начале прошлого лета, Вальбурга выела Сириусу весь мозг: без устали напоминала, как это дорого, как тяжело было достать столь уникальное изделие; грозилась оставить без карманных денег и «выкинуть из дома весь маггловский мусор», если он только посмеет потерять артефакт или ему вздумается его снять.       Серьга никак не беспокоила его с тех пор, как он её надел. Блэк давно успел забыть об её исключительном свойстве, воспринимая как обычное украшение, разве что чуть более симпатичное, чем остальные.       Тем неожиданнее было вдруг почувствовать, как та нагрелась, стоило директору настойчиво призвать к дисциплине.       Сириус, смотревший в глаза всего двум людям в комнате, едва рот не разинул от изумления.       Потому что Снейп, даже и владей он вдруг легилименцией, точно не стал бы вторгаться в мысли прямо посреди разбирательства – у него были для этого куда более удобные моменты, они ведь трижды оставались наедине.       Спасительную мысль об ошибке пришлось отвергнуть – к сожалению, Сириус слишком много успел вычитать об этом в мастерской. Артефакты такого уровня не ошибаются. Невероятно дорогущие артефакты, на которых красуется известное во всём мире клеймо создавшего их мастера, не ошибаются.       Это могло значить только одно – Дамблдор не поверил их объяснениям. И решил узнать правду самостоятельно.       У Сириуса не было времени думать, зачем он это сделал, почему просто не спросил. Сириус выпалил первое, что пришло в голову, едва не перебив директора. И поскорее отвернулся, впившись взглядом в стоящего рядом Снейпа.       Тот, как назло, смотрел прямо на Дамблдора.       Блэку казалось, что мгновения стали течь до безобразия медленно. Он чувствовал приглушённую вспышку боли в руке, согнутой на груди в хвастливом жесте. Чувствовал свою кривую усмешку на губах, испепеляющий взгляд МакГонагалл, направленный в его сторону.       А в мыслях билось только, что Снейпа надо срочно отвлечь. А лучше – предупредить.       Для Блэка, устраивающего диверсии перед преподавателями не один десяток раз, дело оказалось внезапно пустяковым, он, моментально собравшись, будто следовал давно изученному и отработанному алгоритму, записанному где-то на подкорке мозга.       Шаг за шагом – настоять на своём, отвлечь на себя, сбить с мыслей о притворстве, заставить возмущаться, обозлиться на презрительные слова.       В какой-то степени ему повезло – в сказанной наобум фразе можно было найти ещё одно значение, даже подходящее под ситуацию. Но надежда на то, что слизеринец чудесным образом поймёт, была очень небольшой – нужно слишком уж нестандартно мыслить, чтобы предположить такое, да ещё и в стрессовой ситуации.       Однако в чёрных глазах вроде бы отразилась догадка, да и после Снейп смотрел себе под ноги, а не на директора.       Сириус почти не слушал, что там решили взрослые, но старательно изображал недовольство и краем глаза следил за тем, куда смотрит Снейп.       Следил за тем, чтобы ложь не раскрылась тут же. Желал убедиться, что Дамблдор своего не добился.       Теперь, стоя перед Снейпом и готовясь объяснить ему свой странный поступок, Блэк внезапно споткнулся: а почему это было так важно?       Ещё полчаса назад Сириус и впрямь бы не увидел в чистосердечном признании ничего страшного.       Будь у него побольше времени на раздумья, он может и вовсе не стал бы придумывать никакую «правдоподобную» версию, а рассказал бы всё как есть. Ведь это же Дамблдор, мудрейший и светлейший волшебник, которому можно доверить что угодно, который обязательно поймёт и не осудит.         Ну узнал бы он, что подрались они вовсе не из-за взаимной неприязни, а из интереса. Узнал бы, что они заключили между собой эдакое «перемирие», неужели его бы это огорчило?       Совсем наоборот, директор ещё и похвалил бы их за это. За то, что «научились прощать и милосердно давать второй шанс». И всё оно, конечно, не ушло бы дальше его кабинета.       Но теперь…       Факт применения легилименции напрочь отбил желание доверяться Дамблдору. Сириусу из какого-то внутреннего противоречия захотелось утаить от него вообще всё: и почему на самом деле началась дуэль, и заключение договора со Снейпом, и собственное увлечение артефактами, и даже Выручай-комнату!       «Может, и сейчас не говорить ничего?» – мелькнула весёлая мысль, но Сириус легко откинул её прочь.       Оставить Снейпа наедине с его догадками, прикинуться идиотом, развести руками и ещё разок обозвать его защиту никчёмной, конечно, можно. Выглядеть всё будет, правда, странновато – неужели ради этого надо было наводить таинственности, тащить его сюда и обвешиваться чарами против подслушивания?       Однако директор же точно вызовет каждого на повторный разговор позже. И если Снейпа не предупредить нормально, не объяснить, что произошло, будет достаточно одного мягкого, обманчиво-участливого взгляда, и ложь вскроется.       А для Сириуса теперь это было делом чести: не допустить, чтобы к Дамблдору попала хоть крупица правды.       — Это была ментальная магия, — жёстко ухмыльнулся он. — Легилименция, если быть точным.       В глубине чёрных глаз блеснуло что-то, похожее на довольство, но быстро исчезло. Снейп аккуратно выгнул бровь, демонстрируя недоверие.       — Вот это, — невозмутимо продолжил говорить Сириус, отводя прядь волос у уха и демонстрируя серьгу, — артефакт, который умеет определять применение легилименции. Он нагревается, предупреждая о том, что кто-то прямо сейчас копается в мозгах.       Слизеринец помолчал с секунду, жадно рассматривая его ухо. Нервно сжал губы. И осторожно спросил:       — Насколько… точно определяет?       — Ошибки быть не может, — мотнул головой Блэк. — Это не безделушка из захудалой лавки на окраине Лютного, а работа известного в Европе мастера, там и клеймо, и росчерк есть. Делалось под заказ, стоило немалых денег, так что...       — Долго длился контакт? — поинтересовался Снейп, на удивление скупо среагировавший на возможную угрозу от директора.       — Пара секунд, не больше. Я сразу же отвернулся. Ты чувствовал что-нибудь? Может вспомнил о чём-то неуместном? Или подумал о совсем посторонних вещах?       — Нет. Ничего. Я даже приближения к щитам не чувствовал, — сказал спустя несколько мгновений раздумий Снейп. Лицо у Сириуса немедленно вытянулось:       — Щиты? А ты прямо умеешь?... — выпалил, и тут же сам себе усмехнулся: — Да конечно! Совсем-то уж не завирайся, этого и не каждый выпускник умеет.       Снейп прищурился, зачем-то оглядел его и едко процедил:       — Тебе уж точно не светит, Блэк. Вон, уже и побрякушку нацепили, раз сам за своими мозгами уследить не в состоянии.       Видит Мерлин, кретин не просто ходил по лезвию ножа, он на нём прямо-таки танцевал. Сириус только что получил нехилую такую нервную встряску. И обыкновенное, в общем-то, ехидное замечание о его никчёмности, какие он сам себе обещал игнорировать, мгновенным импульсом заставило интуитивно дёрнуть рукой с палочкой.       Пустоголовый слизеринец дёрнулся тоже, отступил назад и потянулся к концентратору. На самодовольной роже успела отразиться тень страха. Но Блэк взял себя в руки раньше, чем свершилось недопустимое.       — Кто учил тебя невербалке? — спросил, медленно опуская руку с палочкой. Злость бурлила, требуя выхода. И он предоставит ей его. Только немного… в другой форме.       — Никто, — ожидаемо с превосходством ответил Снейп, оружие, наоборот, опускать не спешивший.       — Оно и видно, — фыркнул пренебрежительно Сириус. — Потому что невербалкой ты владеешь хреново. Нет рефлексов, а оттого и скорости. Проблемы с концентрацией налицо – твои связки разорваны, недоработаны, одна с другой вообще никак не сочетаются.       Снейпа предсказуемо перекосило.       — Слишком много самомнения для того, кого Флитвик дважды отказывался принимать в клуб, — ввернул укол, ничуть не растерявшись. — Неудивительно, что ты проиграл.       — Проиграл? — переспросил удивлённо Блэк. — С чего ты взял, что я проиграл?       — Доказательство у тебя под носом, — кивнул на забинтованную руку гадёныш, ухмыляясь. — Одно Оглушающее, Блэк, и ты свалился бы на пол, не в силах сотворить ни единых чар.       Сириус не выдержал, рассмеялся. Не слишком громко, но, наверное, всё равно слегка безумно. Снейп смотрел с насторожённостью, его ухмылка несколько померкла.       — Одно Оглушающее? — повторил весело Сириус и, не дав идиоту вставить ни единого едкого слова, перебросил палочку в левую ладонь, тут же широко взмахивая ею. Перед ним мгновенно развернулась едва видимая, дрогнувшая рябью в пространстве плёнка щита. — Всего одно Оглушающее, ты уверен?       Этот момент он точно не один раз будет вспоминать перед сном – как же шокировано уставился на него Снейп, как же изумительно быстро слетело с его лица самодовольное выражение, как же чётко отразилось в чёрных глазах возмущение, как уязвлённо и непонимающе свелись к переносице брови!       Однако хорошенько насмотреться на осознавшего своё поражение слизняка не получилось.       — Одно не слишком сильное Протего тебя бы не спасло, — нашёлся он, вновь нацепляя эту снисходительную кривую ухмылку. Вот так, за долю секунды, раз – и всё! Змеюка проклятая и как у него это выходит…       — Хочешь проверить? — со значением протянул Сириус, ловко проворачивая палочку в пальцах.       Снейп прищурился. Бросил взгляд на запертую множеством чар дверь.       — Уже забыл о словах Маккошки? — хмыкнул, отводя палочку чуть в сторону. Смещение прицела в безопасную зону, классический обманный манёвр – из такой позиции гораздо проще начать жест для целой дюжины атакующих связок.       «Провоцирует, ублюдок» — почти с восхищением подумал Сириус. Но упоминание МакГонагалл, о которой он и в самом деле умудрился забыть, заставило обозначить отступление:       — Как угодно, — кивнул участливо. — После того, как получу ещё порцию нравоучений и дополнительную лекцию о важности школьных правил, готов в любое время принять твой вызов и закончить нашу дуэль.       И в довершение, желая совершенно сбить с толку слизеринца, Сириус приложил ладонь раненой руки к сердцу и церемонно склонился. Как и положено, слегка, не теряя зрительного контакта, с учтивой улыбкой на губах – матушка столько времени потратила, чтобы привить ему «правильные манеры», что выкидывать подобное Блэк мог теперь и среди ночи, едва соскочив с постели.       Но оно того определённо стоило! Снейп, пытаясь распознать ритуальную фразу в сказанном и не зная, как реагировать, растерянно замер.       — Увидимся, — бросил успевший снять запирающие чары Сириус, не в силах скрыть улыбки, и скрылся за дверью.

***

      Разыгрывать осознавшего глубину своего заблуждения студента ещё и перед МакГонагалл у Сириуса сил не осталось. Так что проникновенную речь о правильном и о поспешных решениях, а также извещение о том, что отработки он будет проводить в компании Филча, он прослушал почти скучающе.       Декану это, конечно, не понравилось, но упорно добиваться от него хоть какой-то реакции она не стала, высказала всё, что считала нужным, и велела возвращаться в гостиную — «…готовиться к завтрашним занятиям, мистер Блэк, не думайте, что последствия вашей глупости освободят вас от учёбы». Отработки, однако, милосердно позволили начать после полного выздоровления руки.       По пути в башню Сириус думал только о том, чтобы свалиться на собственную постель и проспать часов двенадцать. И непродолжительная дуэль, и последующая беседа с Дамблдором вымотали неожиданно сильно. Мышцы ныли, как после хорошего любительского матча с ребятами из команды – будто весь день в небе, согнувшись, провёл.       Стоило ли винить его в том, что в таком состоянии он забыл об ещё одной очень важной вещи?       — Сириус! — обрушился возглас, стоило пройти сквозь ход за портретом. — Ты где пропадал?       Джеймс подлетел к нему, беспокойно вглядываясь в глаза:       — Они же не отчислили? — спросил быстро, хватая его за плечи. — Не отчислили, да? Что сказал Дамблдор?       — Сириус, всё нормально? — подоспел и Ремус, оставляя на столе учебник, кажется, по Астрономии. — Ты был в Больничном крыле? Сильный ожог?       — Мы так переживали, Сири! — еле слышно выдохнул Питер. — Зачем ты… ты же сам говорил, что Нюнчика больше не…       — Эй, эй, помедленнее! — воскликнул почти отчаянно Блэк. — Дайте хоть на один вопрос ответить!       Поттер решительно потащил его к креслу, с которого подорвался Рем.       — Сюда, садись, — забормотал, — сейчас, Рем, поставь заглушку, у тебя оно надёжнее выходит. Питер, сюда, чтоб радиус поменьше делать.       Они скучковались у того кресла, Люпин спешно воздвиг купол Заглушающих чар, и Джеймс напряжённо повторил:       — Что сказали?       Сириус выдохнул, покосился на разожжённый огонь в камине, оказавшийся слишком далеко от места, где они расположились, и оттого нисколько не согревающий. Тем лучше, разомлев от тепла, Блэк точно уснул бы, не успев до спальни дойти.       — Что мы два идиота, — обобщил он, невесело усмехаясь. — Использовали запрещённые в школе и опасные чары. Чудом никто не пострадал. Но как раз поэтому не отчислили – кроме нас двоих, ни единой жертвы. Ни заклинанием не прилетело, ни обломок какой на голову не упал. К Филчу похожу с месяц, и, считай, не было ничего.       — Я же говорил! — торжествующе вскинулся Поттер. — Ещё бы они тебя выперли, дружище, ты ведь защищался!       — Сири, а что случилось-то? — придвинулся ближе Питер. — Ты же с Ремом стоял рядом, почему с Нюнчиком драться пошёл? Рем говорит, ты отразил заклинание…       — Ублюдок, по толпе палить вздумал, честно-то выиграть никак! — не преминул высказаться Джей.       — Да, Снейп послал заклина…       — …риус Блэк!       Приглушенный вначале, но резко обретший громкость и чёткость голос заставил Сириуса нервно дёрнуться, оборачиваясь. В область глушащих чар бесцеремонно вторглась, разумеется, Эванс, воинственно сжимающая кулаки.       — Это правда? Ты потерял аж восемьдесят баллов? — начался немедленно допрос.       — Лили, это… — попытался встрять Люпин, но не тут-то было:       — А ты не защищай его! Блэк, я жду объяснений! Мы были на втором месте после первого квиддичного матча и полусеместровых контрольных работ, а теперь из-за тебя…       Да Мерлина ради, к нему что, весь факультет будет так подрываться и требовать объяснений? Так до утра времени не хватит!       — Почему же из-за меня, — отчеканил Сириус, которого вконец разозлил творящийся вокруг бедлам. Он слишком устал, и не только физически, а желанная постель с наглухо задёрнутым пологом пока лишь отдалялась от него. — Снейп, твой ненаглядный дружок, первым исподтишка в меня заклятие бросил! Спасибо, я не спиной стоял и вспышку успел заметить!       — Настоящая поганая змеюка, не зря в гадюшнике пятый год сидит, — поддакнул Джеймс, чья нелюбовь к слизеринцам, похоже, оказалась сильнее влюблённости.       — Выбирай выражения, Поттер, не то лишишься баллов за сквернословие, — ощетинилась тут же Лили. — А ты, Блэк, можешь не выдумывать и несчастной жертвы из себя не строить, тебе это всё равно не поможет!       Сириус лишь улыбнулся – даже на то, чтобы нормально рассмеяться, не было сил.       — А ты сама у него спроси, Эванс. Спроси, зачем он послал Инфлэтус в толпу, ровно в то место, где стояли мы с Ремусом, — ответил устало.       Лили не успела ничего сказать, лишь фыркнула.       — Да сейчас, так этот змеёныш и признается! — вставил вновь Поттер, усмехаясь. — Держи карман шире! Снова наплетёт столько, что мы все мерзавцами выглядеть будем, а тебя, Сири, ещё и виноватым выставит. А, те ребята, которые всё видели? Да ничего, им просто показалось! И долго ты, Эванс, будешь позволять ему дурить тебе голову?       Староста скривилась, вздохнула прерывисто, но в заведомо бессмысленный спор вступать не стала:       — Я разберусь без твоих ценных указаний, Поттер, спасибо. Своё мнение можешь оставить при себе, — холодно отметила и вновь взглянула на Блэка. — Потерянные баллы сам будешь набирать. Рекомендую успеть до Рождества. Вестон в ярости, кстати, не советую попадаться ему на глаза.         И, гордо вскинув острый подбородок, Лили круто развернулась на каблуках школьных туфель и стремительно удалилась куда-то в дальнюю часть гостиной, наверное, к расположившимся уже подругам.       — Не бери в голову, — хлопнул тут же Сириуса по плечу Поттер. — Чарльз не доставит проблем, я поговорю с ним.       — Спасибо, — кивнул Блэк, расслабляясь в кресле вновь. Джеймс махнул рукой, увлечённый слежкой за тем, как постепенно отдалялась от них Эванс, по пути одёргивая то одного, то другого гриффиндорца.       И Ремусу спасибо, за то, что именно он ставил Заглушающие. Невидимый купол ещё был активен: Сири успел заметить около них три немаленькие компании, но вокруг было потрясающе тихо. Остаточный гул легко удавалось не замечать, к нему, как к стуку колёс о рельсы во время поездки в школу, Сириус привык спустя пару минут, не пытаясь вслушаться в окружающие обрывки разговоров.       — А почему дуэль, Сири? — осмелился нарушить тишину Петтигрю.       Над ответом задумываться не пришлось:       — Само собой как-то вышло, — пожал он плечами, — хотел, чтоб Нюниус перед всеми признался, что мерзкий трус, а нам просто завидует.       — Это ты верно задумал, — одобрительно хмыкнул Джей. И хотел ещё что-то добавить, но тут подал голос молчавший до того Ремус:       — Рука сильно болит? — спросил вдруг. — Выглядишь уставшим.       — Не особо, — честно сознался Блэк. Мазь уже начала действовать, да и изначально он не особо остро ощущал своё «ранение». Наверное, из-за заклинаний подоспевшего Слизнорта. — Но я бы не отказался вздремнуть до ужина. К тому времени, мадам Помфри сказала, нужно будет сменить бинты.       — Отдохни конечно. Потом перепишешь у меня Нумерологию.       Поднявшийся с кресла Сириус едва не упал в него обратно.       — Я не ослышался? — тоже недоумённо протянул Поттер. — Ты, Рем, позволишь ему списать?       — Один раз. И только потому что у него ранена правая рука.       — Так вот оно что! Я в следующий раз Нюнчику скажу, чтобы тоже в руку палил! Хоть доброе дело сделает!       — Джеймс, пожалуйста, ты можешь и сам решить, тут совсем несложно…       — Тебе легко говорить, а я не понимаю уже вот отсюда и до конца страницы!       Сириус слабо улыбнулся. По мере приближения лестницы, ведущей в комнаты, голоса друзей становились всё тише.       Нутро снова сдавило непонятное чувство, но Сириус упрямо зажмурился. Он не солгал им. Ни единым словом не солгал. Просто не сказал всего…       А если бы сказал – они бы ему не поверили. Никто не поверил бы. Шутка ли – Дамблдор и легилименция.