Три чёрные змейки

      Последствия столь серьёзного нарушения правил не закончились на разбирательстве у директора. Северусу пришлось столкнуться ещё с многими неприятными вещами.       На следующий же день после завтрака его выловила Лили. Чем-то уже недовольная с утра Лили, возжелавшая выспросить подробнее о случившемся. Северусу пришлось признаться, что это именно он первым отправил заклинание в Блэка. Потому что смысла лгать не было никакого – рядом с придурком стояло достаточно людей со старших курсов, способных заметить, как именно началась дуэль, и растрепать об этом всему замку.       Признание Снейпа подруге, конечно же, не понравилось. Вначале она упрекала его в недавнем обещании «не лезть к Блэку», но, видя, что это нисколько его не трогает, вернулась к любимой теме, принявшись возмущаться столь наглому и поразительно-глупому нарушению правил.       Возмущалась минут семь. И попытки Северуса хоть как-то оправдаться, приплести Блэка и объяснить собственное поведение нисколько не помогали. Лили аргументов не принимала, то и дело перебивая очередным строгим вопросом: «О чём ты вообще думал?», «А если бы кто-то пострадал?», «Ах Блэк предложил? И почему же нельзя было взять и отказаться от этой идиотской дуэли? Ты что, не понимал, чем всё может кончиться?».       Она спешила в Хогсмид к подругам, так что, слава Мерлину, долго распинаться не могла. Вызвала Темпус в какой-то момент, вздохнула, сверля его серьёзным взглядом и сказала напоследок: «Надеюсь, этого больше не повторится. Ты же понимаешь, что это просто чудо, что никого из вас не отчислили?». И, удовлетворившись кивком Северуса, удалилась.       Ему, конечно, не нравилось слушать эти нотации. Но Северус помнил, что Лили – староста, ей по должности положено беспокоиться о правилах и отчитывать тех, кто ими пренебрегает, так что старался не раздражаться сильно.       Всё равно больше они об этом не вспомнят – Лили смягчилась как раз после того, как Снейп и сам признал, что в порыве сделал глупость, и заверил, что оно того не стоило.       Думая, что он имел в виду, разумеется, отнятые баллы и отработки, на которые придётся потратить уйму времени, подруга сочла меру наказания оправданной и посоветовала в дальнейшем вспоминать об «упущенном времени», прежде чем вытворить что-то подобное.       Однако Северус самую малость слукавил. Оно определённо того стоило. Отработки и потеря баллов – это, безусловно, неприятно, но если бы ему предоставился шанс вернуться назад, в тот момент, когда он заметил Блэка в толпе…       Даже зная, что это выльется в дуэль и последующее разбирательство у директора, Снейп бы всё равно отправил заклинание и спровоцировал недоумка.       Потому что дуэль была, честно сказать, просто превосходной. Сложные, опасные чары, попытки строить стратегию, вдумчивые отвлекающие манёвры… У Северуса таких интересных противников раньше не было – не Поттера же за такового считать с его примитивными связками, рекомендованными в первом попавшемся пособии по ЗОТИ.       Многие сторонились или недолюбливали Снейпа из-за неприязни компашки Поттера и распускаемых ими слухов. Но вот так в открытую вступать в конфликт не желал никто, даже на самых ранних курсах, когда он мозолил глаза всем на Слизерине своим общением с Лили.       О дружеской дуэли тоже просить было некого. Только Эванс, но та не слишком любила дуэли. Отработать какое заклинание для урока ЗОТИ – это пожалуйста, а устраивать полноценную дуэль, даже по кодексу, с секундантами – это «да брось ты, Северус, кому в наше время нужны дуэли?».       Снейпу не на ком было испробовать собственные навыки, так что совсем не удивительно, что он захотел испытать силу и умения вдруг владеющего невербалкой Блэка.       И, надо сказать, результатами эдакой «проверки» Северус был вполне доволен, а где-то и вовсе впечатлён. Блэк, каким бы кретином не был и как бы старательно не заваливал зелья одно за другим на занятиях у декана, сражаться явно умел. Сражаться нестандартно, не по методичке из книг.       Гриффиндурок был способен быстро адаптироваться к ситуации во время боя и знал чар куда больше, чем есть в той литературе, которую всем и каждому рекомендует профессор Хилл. Это могло означать только одно – Блэка учат на каникулах дома. Учат качественно, с прицелом на реальные навыки, а не для того, чтобы выпендриться на экзаменах ради дополнительных баллов.       Наверное, это что-то из чисто блэковских знаний, которым положено учить наследников, как бы те не брыкались и не пытались откреститься от семьи. Было бы интересно сразиться на дуэли ещё и с Регулусом, оценить для сравнения его стиль.       Но вызывать младших, ещё до дуэльного клуба не доросших, даже на «дружеский» поединок, на Слизерине было не принято. Слишком большая разница в навыках, а следовательно – очевидная до начала самой дуэли победа, которая чести не сделает.       Но, если вдруг Регулуса вызовет вдруг кто-то из сверстников, на это можно было бы взглянуть. Но сильно надеяться не стоит – среди младших курсов дуэли случались крайне редко.       Возвращаясь же к тому Блэку, который гриф, а по совместительству полный придурок… Северус был достаточно заинтересован его навыками, чтобы ждать следующей стычки, «продолжения дуэли», как тот выразился.       Но повторять своего подвига и провоцировать идиота посреди толпы Снейп больше не был намерен, Лили могла быть спокойна – урок он усвоил. Правда не совсем тот, на который она, наверняка, надеялась: нарушать правила он планировал и далее, равно как и «прицепиться» снова к Блэку. Только думал теперь, как провернуть это без свидетелей.       Казалось, продолжение будет уже вот-вот, в воскресенье, на обещанной недоумком встрече. Но не тут-то было. Вместо нового сражения под парочкой глушащих и защитных барьеров в каком-нибудь заброшенном помещении замка, Северуса поджидала вторая неприятность, следующая из спонтанной дуэли посреди коридора.       А именно – обдумавший всё за пару дней Блэк стал задавать вопросы. Удивительно правильные вопросы.       Например, почему вообще Снейп решил кинуть заклинанием в него, спокойно стоявшего себе в стороне рядом с Люпином?       Северус, разумеется, не собирался признаваться в собственном интересе, и потому ответил в своей манере:       — Рожа твоя всезнающая не понравилась, — хмыкнул. — А что, неприятно, когда вот так ни за что нападают, да, Блэк?       Кретин, на удивление, не ответил. Усмехнулся, поморщился чему-то и вернулся к проверке снейповских формул.       Надолго это его, впрочем, не отвадило. Через примерно полчаса грифоский интерес активизировался вновь, и Северусу вновь пришлось мастерски увиливать от правдивых ответов.       Почему принял вызов на дуэль?       А почему бы и нет, должен же он продемонстрировать, что без «группы поддержки» Блэк ни за что не сумеет победить его.       Сам ли освоил концепцию многослойной защиты?       Разумеется, сам. И не важно, что от той концепции Северус только пару томов теории вычитал, а применённое во время дуэли было скорее удачным совпадением, чем успешной реализацией теории на практике.       Почему в директорском кабинете молчал, не пытаясь обвинить во всём Блэка?       Потому что первый же опрос свидетелей показал бы, что начал всё именно Северус – именно он отправил заклинание в толпу, вынудив грифа среагировать и защищаться.       Почему не удивился, узнав о использовании директором легилименции?       Потому что только недалёкие, ослеплённые своим любимым благородством и храбростью грифы могут быть настолько наивны, чтобы считать самого сильного волшебника Британии, занимающего аж целых три высоких поста, предполагающих подкованность в политике и умение обращаться с властью, белым и пушистым.       Северус скорее удивился бы, не найдись у Дамблдора пару тёмных пятен в биографии. Да и поверхностная легилименция на учениках на то тёмное пятно не тянула – Снейп мог поспорить, что это ещё так, пустяки, верхушка айсберга.       Блэк принимал все ответы молча, не пытаясь оспорить или хоть как-нибудь прокомментировать. Даже обожаемого директора не кинулся защищать. Да что там, даже на очевидные издёвки в адрес своего факультета глаза закрыл.       Оно, наверное, удивило бы Северуса больше, если бы он не видел, что Блэк явно о чём-то думает – слишком уж рассеянным становился его взгляд, когда он ждал, пока Северус выполнит задание, слишком сильно путался сам, пересказывая таблицы, которые раньше отвечал вполне неплохо, слишком слабо злился, когда Снейп пытался его по этому поводу поддеть.       Блэку с его полутора извилинами в мозгу было невероятно тяжело думать и параллельно заниматься чём-то ещё – Северус это прекрасно знал и поэтому нисколько не удивился неожиданно смирному поведению. Но на всякий случай всё равно занёс его в воображаемый список блэковских странностей.       Сам Северус тоже попытался задавать вопросы, поинтересовался, зачем Блэк вообще начал эту дуэль, если мог, как обычно, обойтись и без неё, присоединившись к Поттеру.       Блэк, неясно, в отместку за расплывчатые ответы самого Снейпа или из внезапной тяги к скрытничеству, ответил почти то же, что и в кабинете Дамблдора – дома учили, по привычке.       Очевидно, в эту игру могли играть двое, и, удостоверившись, что ничего толкового узнать не выйдет, Северус больше спрашивать не пытался. Какой смысл потом вылавливать в лживых ответах хоть каплю правды, перекручивая их и так, и эдак в голове? Только время тратить.       Излишне любопытный гриф и не принёсшая ответов встреча были не последней неприятностью, с которой пришлось столкнуться Снейпу. Сразу после урока зелий в понедельник Слизнорт попросил его задержаться для небольшой приватной беседы.       Северус, провожающий взглядом однокурсников, от этой беседы ничего хорошего не ждал, вспоминая МакГонагалл, велевшую Блэку явиться к ней в кабинет. И правильно – декан со скорбным видом выразил своё разочарование его поступку, будто случившегося в кабинете директора было недостаточно, и «обрадовал» новостью о том, что отработки Снейп будет проводить с ним.       Это было унизительно. Заготавливать простейшие реактивы и чистить котлы, совсем как недалёкие идиоты, умудрившиеся взорвать их на занятиях, было даже унизительнее, чем начищать кубки в Зале наград, которые так любил держать в чистоте Филч. Для Северуса уж точно.       Но и этого Слизнорту было мало. С одухотворённым лицом он начал явно подготовленную речь о факультете, о его репутации, о том, как влияют на неё решения и поступки каждого студента.       Что-то подобное он говорил и тогда, в порыве, по пути в директорский кабинет, но то были просто возмущения. Теперь же за поучительной речью стояло наказание, умело спрятанное за красивыми словами: декан настоятельно попросил Северуса единолично вернуть утерянные баллы за месяц. И объяснил столь жёсткие рамки тем, что он непременно должен в полной мере осознать тот вред факультету, который принесла его несдержанность.       В случае невыполнения или игнорирования милейшей «просьбы», Слизнорт обещал, что не примет его в группу изучающих продвинутые зелья и алхимию на старших курсах, даже если СОВ он сдаст на «Превосходно».       Северус сумел кивнуть и даже вполне спокойно сказать: «Конечно, сэр, я всё понимаю», но внутри всё кипело от ярости. Он занимался зельями без преувеличения всю жизнь и лишить его дополнительных уроков, рекомендаций и консультаций, а значит, и возможного будущего только из-за какой-то дуэли, от которой никто даже не пострадал?       Да десятки дуэлей среди посвящённых проходили в обход правил в одном из забытых залов в подземельях! И Слизнорт был в курсе – потому что именно из-за оглушительных побед на этих дуэлях принял в свой обожаемый Клуб Гринграсса.       Дело действительно в том, что о тех сражениях никто не знал, а Северус засветился перед всей школой? Или в том, что он пару лет назад виртуозно посадил в лужу самого декана на одном из занятий, сварив правильное зелье по неправильному рецепту?       Снейп всегда думал, что именно поэтому Слизнорт упорно не приглашал его в «Клуб Слизней», несмотря на очевидные успехи на зельях и обширные знания в предмете. Однако, может быть, обида оказалась куда глубже, и декан до сих пор неважно относился к Северусу и не упустил возможности усложнить ему жизнь и указать на ошибки?       Как бы то ни было, импульсивное решение принять блэковский вызов на дуэль принесло ему немало неприятностей. И только в одном помогло – слизеринцы, кто сам наблюдавший за боем, а кто узнавший о нём из пересказываемых сплетен и слухов, начали уважать его гораздо больше, чем раньше.       Снейп и сам, соглашаясь на дуэль, думал о том, что победа принесёт ему немало очков репутации, о которой так беспокоился декан. Он оказался прав, пусть его победу и нельзя было назвать безоговорочной.       Однако того, что он успешно применил сложную в освоении многослойную защиту и сумел серьёзно ранить придурка-Блэка, было достаточно, чтобы впечатлить людей. Они обменивались с ним парой фраз в коридорах, обращались с неожиданным одобрением во время приёмов пищи и готовы были обсудить какую интересную тему, касающуюся дуэли, в гостиной.       Даже о потерянных баллах ему никто не напоминал, хотя слизеринцы не сказать, чтобы совсем не обращали на них внимания – выиграть общешкольное соревнование факультетов всё-таки было важно.       Но, видимо, итог дуэли стоил в сознании студентов потерянных восьмидесяти баллов. Или ему ещё придётся выслушать парочку недовольств, когда разрыв в таблице станет значительнее со временем и все вспомнят, кто в этом виноват.       И всё же Северусу нравилась складывающаяся на факультете ситуация. Может, и оставить одного-другого свидетеля для следующей стычки с Блэком? Так, чтобы было, кому слухи разносить, когда придурок будет валяться в отключке где-нибудь у стены…

***

      Звук мерного скрипения пера поблизости прервался, раздалось едва слышное ругательство и шуршание мантии – доставал, очевидно, палочку, чтобы исправить помарку. Не прошло и десяти секунд, как Джеймс, склонившись к Сириусу, прошептал:       — Ты успел?... — найдя взглядом нужную строчку в его конспекте, друг принялся споро переписывать упущенный фрагмент, пробурчав себе под нос: — Кошмар, Сири, одни закорючки, и как ты всё это на слух понимаешь…       Блэк не стал отвлекаться и тратить время на ответ, старательно подставляя в уравнение нужные цифры.       — Вы уже знаете о свойствах числа семь. В прошлом году мы подробно обсуждали теорему Бриджит Венлок, — не собиралась прерывать лекцию и профессор Вектор, постучав палочкой по доске. — Теперь мы попробуем применить её к бытовому заклинанию Frigiodarientis, состоящему как раз из семи слогов. Если вы не посещали факультатив профессора Флитвика на третьем курсе и впервые видите формулу, вначале перепишите некоторые данные с доски. Обратите внимание, «o» должна быть продолжительной, на самой верхней точке петли в рисунке, а следующая за ней линия – отрывистой, быстрой, равно как и слияние последующих слогов. Те же из вас, кто уже знаком с заклинанием, думаю, могут сразу приступить к заданию. Коэффициентом возьмите значение…       Джей рядом еле слышно страдальчески вздохнул и принялся, как и было велено, переписывать формулу и рисунок заклинания на пергамент. Сириус, едва посмотрев на доску, вновь уткнулся в свою работу, продолжая выводить зависимость и краем уха слушая указания преподавательницы.       Он не входил в число тех, кто посещал факультатив Флитвика. Вернее, входил, но не был тем, кто ходил на него весь год – это всё Ремус, увидев объявление о «Дополнительных уроках преполезнейших чар», заинтересовался и потащил за собой друзей.       Поттер и Петтигрю не пошли и на второе занятие, посчитав «бытовые заклинаньица» бесполезными. Блэка хватило на четыре, и именно поэтому он теперь мог легко игнорировать написанное на доске – чары, создающие слабенький прохладный поток ветра, Сириус выучить успел.       — Учитывайте погрешности, — наставляла профессор, прохаживаясь меж рядов и иногда заглядывая в работы студентов. — Жест в редких случаях выходит идеально верным, не забывайте о погрешности от четверти до полдюйма. Важна как возможная ошибка в размере самой петли, так и лишний или недостающий росчерк перед или после неё. И то, и другое мы научились считать на третьем занятии в этом году, ищите формулы на странице…       Сириус с неудовольствием перечеркнул ответ – слишком большое число, чтобы быть правильным – и начал расчёт сначала, сверяясь с учебником.       Удивительно, что Ремус предпочёл нумерологии УЗМС – он, жуть как любящий цифры и явно приходящий в восторг от сложных задачек, просто блистал бы на уроках.       Сириуса на третьем курсе заставила взять для изучения нумерологию матушка. И если бы не Джеймс, на выборе которого тоже настояли родители, хрен бы Блэк сюда один попёрся. Он ещё на вводном занятии понял, какая это нудная наука, в которой даже практика была совсем не практикой – они отрывались от учебников с формулами и заумными теоремами, чтобы пялиться на те же цифры, только уже в собственных записях.       Советуясь с друзьями и соглашаясь выбрать неинтересный предмет, чтобы не слушать лишних упрёков на каникулах, Сириус думал, что это будет что-то вроде второй Истории магии. Что они будут почти развлекаться на занятиях вместе с Джеем и Питером, страдая ничегонеделаньем и играя в «Крестики-нолики», а потом переписывать верные ответы у Рема – тот, сколько не ворчал, в итоге всё равно сдавался и давал списывать работы, слишком беспокоясь за их «кошмарные отметки».       Но Ремус, изначально планировавший выбрать нумерологию, вдруг в начале третьего курса заявил, что вычеркнул её из дополнительных предметов прямо перед кабинетом Маккошки, вписав вместо УЗМС. И совершенно забыл упомянуть об этом в письмах.       Так представлявшиеся лёгкими уроки, на которых можно лишний раз отдохнуть, стали уроками настоящими в самом ужасном смысле этого слова – им всем приходилось пытаться действительно что-то учить и самостоятельно писать домашние эссе. Ремус, сжалившись, часто помогал с этим, так как всё равно хотел сдавать по нумерологии СОВ, а потом и ЖАБА, но помощь – совсем не то, на что рассчитывал поначалу Сириус.       Все два года он кое-как наскребал баллов для «Удовлетворительно» на экзаменах. И не один раз помянул недобрым словом своё решение – сколько нервов было потрачено над проклятыми диаграммами, сколько было изведено пергаментов для расчётов, в которых он понимал чуть больше, чем ни черта…       Положение изменилось в этом году, и довольно резко: Сириус поднаторел в умении обращаться с цифрами, без этого он не смог бы создать никакого, даже самого простого артефакта.       Он и не заметил, в какой момент понимать нумерологию стало на порядок проще. Казавшиеся страшными формулы сдавались под его натиском одна за другой, объёмные ранее расчёты были не сложнее вычислений для сцепки проводящих блоков, а сама концепция магического значения чисел оказалась полезна в том числе и для его работы над артефактами.       Осознав, что гораздо легче заранее знать, со сколькими частями уравнения или даже зельями для обработки материала предстоит иметь дело, Сириус взялся за нумерологию всерьёз. Он внимательно слушал профессора Вектор, в числе первых подходил к ней после занятий, интересуясь названиями дополнительных пособий и справочников, задерживался в библиотеке и часами мог обсуждать определённые темы с Ремусом.       Люпин выглядел в такие моменты абсолютно счастливым и охотно делился знаниями. Радовался он, вероятно, в равной степени как тому, что нашёл толкового собеседника, которому не нужно через слово объяснять простейшие термины, так и тому, что Сириус, всё чаще подходящий для эдаких «консультаций», действительно выправляет успеваемость и его заявление в начале года не оказалось пустым трёпом.       Выглядело это и впрямь так. Блэк, преследуя цель поскорее научиться всему нужному, чтобы успешно создавать артефакты, а после – приступить к созданию магического байка, неизбежно стал лучше разбираться в учёбе. Почти во всех предметах, которые раньше ему интересны не были или вовсе не давались: и в рунах, и в нумерологии, и даже в гербологии из-за необходимости самостоятельно подбирать растения и настойки из них для покрывающих растворов.       Даже на зельях, понять которые и с помощью Рема не получалось, Сириус стал справляться гораздо лучше. Снейп в какой-то степени даже перевыполнял указанные в договоре обязанности – учил его не просто повторять указанные в рецептах инструкции, а понимать, зачем они вообще нужны, что именно происходит в котле после каждого шага.       Блэк успел совсем немного – заучил основные таблицы совместимости, больше узнал об инструментах, влиянии ключевых параметров на свойства стандартных основ и, как ни странно, правилах безопасности – но и этого хватило, чтобы не попадать на отработки после каждого занятия за очередного «Тролля» за практику.       Оценки медленно, но верно улучшались, его несколько раз хвалила МакГонагалл, Ремус радовался, всячески поддерживал, рвался объяснять непонятное и разжёвывать слишком сложное, опасаясь, видимо, что он вдруг решит, что достаточно и вновь забросит учёбу.       Потому что Джеймс и Питер чуть ли не каждый день говорили об этом. «Не слишком ли ты стараешься, Сири?», «Отдохни хоть денёк, пошли полетаем лучше!», «Ты скоро как Рем пылью покроешься, времени полно ж ещё, потом разберёшься в этих сорняках несчастных!».       Джеймса можно было понять – ему было скучно.       — Ты всё? — шёпотом спросил, заглядывая в расчёты и стараясь следить за отвернувшейся Вектор. — Дай я перепишу…       — Нет, — отозвался Сири, невольно теряя сосредоточенность и выпадая из размышлений, и тут же бросил раздражённо: — Не мешай.       Поттер цокнул и наверняка закатил глаза. Но послушно вернулся к своему почти пустому листу с несколькими зачёркнутыми строчками.       Он ни разу не высказался против сириусовского «желания учиться», в основном потому, что теперь он работы по многим предметам мог списывать не только у Ремуса, но и у Сириуса тоже. Но всем видом показывал, как он ждёт не дождётся, когда же это кончится и Блэк вновь всё свободное время будет проводить с ним.       После дуэли со Снейпом того свободного времени у Сириуса почти не осталось.       Успехи в мастерстве артефактов были уже вполне ощутимыми. Разобравшись с рунными алфавитами и особенностями построения цепочек, он отыскал в мастерской способ создания рунных блоков – структур посложнее и с гораздо большими возможностями.       Именно с помощью изученного механизма блоков Блэк создал уже несколько изделий под свои нужды и испробовал их в деле. Однако это был далеко не предел.       С увеличением количества блоков росла и сложность артефакта, но и удерживать конструкцию в равновесии становилось тяжелее. Сириус в данный момент разбирался как раз с тем, как стабилизировать больше пяти блоков разом. Однако внезапная дуэль со Снейпом все планы порушила. Или подстегнула – это как посмотреть.       Заставила оторваться от текущих задач даже не сама дуэль, а последующая встреча с Дамблдором и испытание на себе действия легилименции.       Сколько Сириус не думал, так и не смог понять, зачем директору вдруг понадобилось лезть им в головы. Зачем надо было использовать запрещённую магию на несовершеннолетних в школе, в собственном кабинете в присутствии двух деканов…       Неужели они настолько плохо отыграли ненависть? Но, даже если Дамблдор и не поверил их словам, действиям и реакциям… Разве этого было достаточно, чтобы, пользуясь собственным положением и некоей безнаказанностью, преступить закон и прибегнуть к тёмному, на минуточку, искусству?       Сириус никак не мог этого понять. И придумать никакой веской причины для этого поступка тоже не мог. Даже если они вели себя настолько подозрительно, что старик подумал на ментальное вмешательство или проклятие какое и решил немедленно проверить, даже если у него банально не было времени разбираться и его ждало какое-нибудь собрание в Визенгамоте…       Мерлин, да всё равно, что у него там на уме было, это же не пустяковые диагностические чары, это легилименция! Запрещённое искусство, которому, если верить Министерству, уже лет пятьдесят невозможно обучиться ни в Британии, ни в Европе.       И Сириусу было совершенно плевать, откуда легилименцию знает директор – кто его разберёт, может в его молодость ей вообще в школе учили на старших курсах, на факультативе для «самых умных» – он не был способен найти оправдания использованию подобного в школе. На учениках. Когда за это светит десяток лет в Азкабане на нижних уровнях.       Дамблдор всегда казался Блэку тем, на кого стоило равняться. Он был сильным магом, заправлял школой и всегда говорил правильные вещи, которыми руководствовался и сам Сириус. Он верил ему, считал единственно-адекватным среди подобных отцу дельцов, не видящих ничего кроме способов выгрызть побольше прибыли и выгоды для семьи, невзирая на средства, последствия и возможные потери.       Сириус считал, директору можно доверить что угодно, прийти в любое время к горгулье, подняться на чашечку чая и поговорить о тяготивших душу проблемах. Дамблдор казался мудрым и придерживался добра. Вообще всего хорошего и правильного. Света.       Того света, каким представлял его себе Блэк. Того, который олицетворял собой Гриффиндор – благородство, храбрость и отвага – доброта души, рвущейся в бой, чтобы защитить слабых и восстановить справедливость.       Обнаружить, что Дамблдор, как те слизеринцы, тоже умеет с понимающей улыбкой говорить одно, а делать совершенно другое, было, мягко говоря, неприятно. Сириус хотел бы надеяться, что у его поступка была какая-то причина, но в то же время понимал, что никакой веской причины быть не может.       Ему уже не одиннадцать, чтобы думать, что директор всего лишь оступился, всенепременно исправится и в следующий раз вновь станет хорошим. Как бы ни было неприятно, но Снейп, язвительно напомнивший, что многочисленные должности Дамблдору не за лучистые глаза и бубенцы в бороде достались, оказался прав.       Тяжёлые размышления о директорском поступке спровоцировали мысли о том самом «следующем разе» и Сириус, только начавший постепенно разбираться с собственными слабостями, подтягивать недостающие знания и навыки, вновь упёрся в знакомые и успевшие выбесить «не умею» и «не знаю».       Его учили окклюменции. Пытались учить. Вальбурга занималась с ними летом, вдалбливала простейшие методики по очищению сознания, учила определять проникновение в сознание, возводить простейшие «визуальные» защиты.       У Регулуса, как всё и всегда, отлично получалось. Хотя оценивала матушка поверхностно, не пытаясь всерьёз нападать и проверять щиты на прочность – но и так чересчур нахваливала младшего сына, приговаривая, что он делает потрясающие успехи для его возраста.       Сириус не сумел научиться даже понимать, что его пытаются «прочитать». О щитах не шло и речи, у него и очищать сознание выходило через раз. Теперь Блэк догадывался, что только из-за него Вальбурге пришлось напрягать связи и искать специализированный артефакт для них обоих.       Это была не простая предосторожность – она знала, что Сириус не справится.       Не заметит атаки. Не отведёт взгляда.       Но не обделять же умницу-Рега, раз уж надо вручить такую дорогую и важную вещицу старшему непутёвому сыну, верно?       Артефакт, несомненно, оправдал свою полезность. Но сейчас его было недостаточно. Он умел только выявлять использование легилименции. Не предотвращать, не задерживать и тем более не отражать. И этого не хватит, если вдруг следующий контакт с директором окажется дольше мимолётной встречи на разбирательстве…       Следовало срочно придумать, что делать, как обезопасить собственную голову. И вот тут-то и всплыли снова «не умею» и «не знаю».       Сириус попытался исправить их тем же способом. Ходил в библиотеку, брал помимо прочих книги по окклюменции. Думал тренироваться до изнеможения и освоить пару-другую универсальных приёмов, которые помогли бы если не полностью закрыться, то хотя бы спрятать самые важные воспоминания поглубже.       Но это не дало результатов: подобные приёмы, конечно, существовали, и даже в тех книгах описывались, но вот обучиться им за пару недель было невозможно. Окклюменция оказалась в принципе достаточно сложным в освоении искусством и не терпела непоследовательности и обрывочности обучения.       Все предлагаемые ею практики осваивались постепенно, одна за другой, и желаемое Сириусом «сокрытие самого важного» значилось чуть ли не вершиной мастерства в этой области. То есть, ему потребуется не один десяток лет, чтобы суметь спрятать что-то от кого-то вроде Дамблдора.       Блэк размышлял и о том, чтобы зайти «с другого конца». Если нельзя срочно защите разума научиться, нужно достать что-то, что будет защищать разум за него.       Но идея написать Вальбурге и попросить отыскать артефакт поэффективней тоже была отвергнута. Не потому, что процесс отправки письма и поиска нужного займёт время, которого у Сириуса может и не быть. Дело в другом – уж если до того матушка, уверенная в том, что Блэки заслуживают только самого лучшего, отыскала и смогла достать только это, то сейчас, узнав о реальной угрозе, она скорее заберёт их с Регулусом из школы, чем вообще станет что-то искать.       Это, по мнению Сириуса, было пока излишне. Всё-таки нагло и напролом лезть прямо в голову директор вроде и не планировал? Слишком уж коротким и осторожным вышел контакт, Блэк, если бы не матушкин артефакт, и вовсе ничего не понял бы. Так что старик, скорее всего, оценивал эмоции. Или надеялся разглядеть ментальный фон, выцепить отголоски мыслей.       У Сириуса в итоге остался только один вариант – использовать то, в чём он уже преуспел. Ведь, одалживая поначалу у Джея его мантию, чтобы беспрепятственно ходить по замку ночью, он после создал для этой цели артефакт. Который прекрасно работал и не раз выручал его, спасая от столкновений с патрулирующими профессорами. Почему же это не должно сработать снова?       Сам он достать артефакт не сможет, родителей беспокоить нельзя, это обернётся проблемами, так почему бы не создать его самому?       Сириус понимал, что это будет гораздо сложнее. Всё-таки легилименция даже близко не дезиллюминационные чары. Но это его не остановило.       Он проводил в мастерской часы, изучая прежде оставленные без внимания фолианты. Другие часы коротал в библиотеке, выискивая толкование незнакомых терминов и продираясь сквозь древние тексты на староанглийском. Пропускал обеды и ужины, закапывался в заметках, вчитывался в замаскированные книги на перерывах, позабыв на время даже о споре с Регулусом и прекратив искать определение тёмной магии.       Подстёгивало понимание – это станет его единственной защитой, столкнись он с Дамблдором снова.       — Все закончили? — осведомилась профессор, подходя к доске и взмахивая перед ней палочкой. — Проверьте свой ответ. Допускается погрешность диапазоном не более двух десятых. Поднимите руки, у кого получилось уложиться? Прекрасно, одиннадцать человек, всем по десять баллов, вы отлично поработали, сдайте ваши работы мне на стол.       Сириус ухмыльнулся, опуская руку, пока Джеймс торопился переписать его вычисления к себе в свиток.       — На этом на сегодня мы, пожалуй, закончим. Остальных попрошу оформить и сдать решённую задачу перед следующим занятием. У вас целая неделя на то, чтобы как следует перепроверить расчёты и отыскать ошибки. Рэйнольдс, подойдите-ка ко мне, обсудим ваш путь решения – он не уж так неверен, как вы считаете.       Над головой прозвенел гулкий звук колокола, оповещающий об окончании урока. Студенты лениво поднимались с мест, принимаясь обсуждать свои ответы или планы на вечер. Блэк же подорвался в секунду, став быстро закидывать в сумку вещи, которые успел разбросать по парте.       Это последнее занятие на сегодня, эссе к завтрашним чарам у него готово ещё с субботы. До ужина два часа свободного времени. Если пропустить его и зайти на кухню перед отбоем – то все пять. До мастерской он доберётся минут за пятнадцать, если тот ход не будет занят торопящимися с Прорицаний в гостиную пуффендуйцами…       — Сири, — нахмурился Джеймс, заметив его активные сборы. — Мы с Чарльзом хотели устроить игру сегодня, не хочешь…       — Прости, не получится, — ответил скомкано Блэк, закидывая сумку на плечо и критически осматривая парту – не забыл чего?       Едва глядя на друга, он зашагал к выходу из класса, по пути оставив на преподавательском столе листок с решённой задачей и обогнув столпившихся у самого профессора ребят – слава Мерлину, ему сегодня не до дополнительной литературы, он ещё прошлую книгу не успел прочесть.       Но не успел Сириус отойти от кабинета и на десяток футов, как его окликнули голосом Джеймса:       — Погоди, Сири! — выдохнул он, переводя дыхание. За ним бежал растрёпанный Питер, одновременно пытаясь с силой запихать в сумку сопротивляющиеся листы и свитки. Пара заметок легко выпрыгнула и спланировала на пол, вынудив выругавшегося Петтигрю задержаться и неуклюже согнуться, собирая потерянное.       — Что такое? — недовольно обернулся Блэк, при взгляде на рассыпавшиеся листки вспомнившего о назначенных на вечер отработках у Филча. Тот, оставляя его разбирать записи о нарушении правил в кабинете, любил ходить от одного шкафа с «конфискованными товарами» к другому и брюзжать без умолку о том, как славно было раньше, как давно пылятся розги и как же зря жалеет их Дамблдор.       Сириус почти чувствовал, как утекают сквозь пальцы драгоценные мгновения, которых резко стало ещё меньше – проклятый мерзкий хрыч с его идиотской картотекой! Как будто кто-то хоть раз обращался к ней и думал что-то там искать!       — Сири, ты ведь прогулял уже сегодня историю, — изволил изложить претензию Поттер, оглядывая его. Блэк едва удержал себя от того, чтобы тяжело вздохнуть. Он прекрасно знал, что тот скажет дальше. Прекрасно знал, что Джея вовсе не его успеваемость заботит: — Ещё и до ужина будешь слоняться Мордред знает где? Пошли полетаем лучше! Гляди погода какая – ни одного облачка весь день!       Ещё и момент выбрал хороший – Люпина, обычно одёргивающего его и напоминающего о том, как важно сейчас Сириусу демонстрировать послушание и «не нарываться лишний раз», рядом не было.       — Не могу, Джей, — всё-таки вздохнул Блэк. Они говорили об этом уже раз в шестой, и заканчивалось всё одинаково. — Я и так не успеваю по плану, я ещё на прошлой неделе должен был отправить…       — Да что ты про этот план, хуже Рема! — плюнул Джеймс. К нему неуверенно подошёл наконец справившийся с разлетевшимися листами Питер. — Говоришь так, будто тебе не плевать на это «дело»! Да не сделают они с тобой ничего, сколько раз уже грозились, Сири! Ты после «Удовлетворительно» за экзамен по зельям вообще уверен был, что в школу не вернёшься, помнишь? И что? Ты всё ещё в Хоге, стоишь и трясёшься вдруг за дурацкие отметки, словно тебя к дементорам отправят, если не исправишься!       — Может и отправят, — хмыкнул Сириус, перехватывая сползающую с плеча сумку, но заметив, что Джеймс его весёлости не оценил, постарался стать серьёзнее: — Там пара штрихов осталась, правда. Сегодня отделаюсь, отправлю письмо – и всё. А на выходных буду свободен, как раз полетаем.       — Ты всегда так говоришь, Сири, а потом с Ремусом в библиотеке весь день торчишь, — укоряюще ввернул Питер. Поттер согласно кивнул.       — И вместо полётов мы пишем эссе на неделю вперёд, — добавил недовольно, — потому что то «там дождь стеной льёт, дальше носа не различишь», то «ветер такой, что с метлы сносить будет», то «давай в другой раз, у меня задание по гербологии не дописано».       Блэк закатил глаза.       — Ни ногой в библиотеку, обещаю, — заверил он, поднимая в сдающемся жесте ладонь и улыбаясь. — Будем летать хоть весь день, и в дождь, и в ветер, а я и близко к учебникам не подойду!       Джеймс прищурился, оценивая перспективы, взлохматил и без того находящиеся в беспорядке волосы, но всё же довольно хмыкнул:       — Ловлю на слове!       — Увидимся на ужине, — поспешил побыстрее попрощаться Сириус, пока у него ещё чего спрашивать не начали, и круто развернувшись, умчался по коридорам вперёд.       Он знал, что его неожиданную занятость друзья не оценят. Джей с Питером и раньше были не в восторге от того, что он периодически исчезает, занимаясь каким-то загадочным «семейным делом». А теперь, когда свободного времени Блэку хватало только на то, чтобы ненадолго заглядывать в Большой зал да сидеть изредка вместе со всеми перед камином, выдумывая обороты поумнее для эссе, всё чаще высказывали недовольство.       Даже Ремус, поначалу яро защищающий его, начал сомневаться. Сириус пару раз оставался в мастерской на ночь, и старосте приходилось покрывать его отсутствие перед вездесущей Эванс и деканом.       Люпин не был так категоричен в высказываниях, но пренебрежение сном, пропуски Истории магии и участившиеся отлучки не одобрял тоже. Отмахиваясь ото всех сириусовских благодарностей и поняв его стремления по-своему, уверял, что не стоит рвать жилы и так торопиться, пытаясь «отделаться от поручения поскорее». Лучше притормозить, распределить нагрузку, пусть и придётся носиться с заданием от родителей до самых экзаменов.       Когда же Блэк решительно отказался «тормозиться», предложил свою помощь – любую, хоть в объяснениях, хоть в самом поручении. Посчитать что-то, скорректировать графики, которые в изобилии на любой подвернувшейся бумажке прикидывал Сири, поискать информацию в библиотеке…       Помощь бы не помешала, но, к сожалению, что бы не поручил Сириус Ремусу, это враз бы его выдало. И не только как начинающего артефактора.       Поскольку конкретно сейчас его заботила только окклюменция и способы воплотить её механизмы в предмете, Блэку пришлось бы объяснять, зачем ему вообще окклюменция, а значит – рассказывать о применённой Дамблдором легилименции.       Для Люпина тот был настоящим спасителем, позволившим обучаться в школе вместе с обыкновенными волшебниками. Он бы не поверил, что директор мог что-то подобное сделать, скорее посоветовал бы не доверяться каким-то артефактам и бросить глупую затею. Ведь одно дело использовать легилименцию, и совсем другое – использовать её на несовершеннолетних, чья психика ещё не полностью сформировалась.       Блэк почти слышал эти поучительно-стыдящие нотки в твёрдом голосе: «Такой великий волшебник, как Дамблдор, точно не стал бы подобным заниматься, Сириус. Твой артефакт просто неисправен. Или тебе показалось – ты ведь был взволнован. Не думаешь, что это твоё воображение чересчур разыгралось?».       Сириус, уверенный в том, что артефакт в полном порядке и ему нисколько не показалось, не смог бы убедить его – у него не было других доказательств. А значит и позволить Рему помогать, раскрыв правду, не мог.       К тому же, разбираясь в ментальной магии, её закономерностях и принципах работы, Блэк столкнулся с немалым количеством книг, содержимое которых осудил бы даже всегда понимающий и спокойный Люпин.       Даже каким-то невероятным образом сумей он убедить старосту насчёт директора, свободно изучать то, за что полагается пара-другая месяцев в Азкабане, тот бы ему не позволил. Посоветовал бы прекратить поиски, вести себя тихо и в глаза Дамблдору при случае не смотреть. А на каникулах рассказать всё родителям и попросить артефакт получше.       Ничего из этого Сириусу не подходило. Так что приходилось изучать окклюменцию самостоятельно. И это, надо сказать, было едва ли лёгким занятием.       В библиотеке о ней было до смешного мало информации. Бестолковые медитации, простейшие практики по очистке сознания и какие-то невнятные рекомендации о создании своего первого ментального щита – «сосредоточьтесь получше, как можно детальнее представьте себе место, которое вы считаете безопасным, в котором вы могли бы укрыться от кого угодно». Ничего полезного.       В мастерской было больше. Гораздо больше. Сириус полагал, что она дублирует книги из Запретной секции, потому что именно здесь он нашёл предостережение о том, что избегать прямого взгляда опытного легилимента бесполезно – он сможет «прочесть» сознание и без этого.       Здесь же было много информации о том, как именно окклюменция работает, как строятся те самые щиты и их классификация. Но этого всё равно было недостаточно. Знание того, что магия формирует тот же Протего, только в голове, Блэку никак не было способно помочь.       В более сложных и старых изданиях описывалось, как именно магия конвертируется во что-то, способное защитить сознание, которое не увидеть и не потрогать. Но написаны они все через одного были зубодробительным языком с множеством незнакомых терминов, а то и вовсе на староанглийском.       Сириус мучился переводом пол дня, чтобы расшифровать всего-то две страницы вводной главы. Такими темпами он точно создаст артефакт только к окончанию школы, когда это уже будет без надобности – Дамблдор, если ему вздумается, успеет заглянуть к нему в голову не один раз.       Но альтернатив всё равно не было, так что Блэк мчался скорее в библиотеку, чтобы вытащить из сумки списанные с очередной заумной книжки тексты и снова усесться за дальним столом со словарём, который вредный Адамсон не позволял выносить – «Их всего две книги на всю школу, юноша, более старинное издание и вовсе хранится в Запретной секции! Как я могу доверить вам этот экземпляр? А если вы его потеряете или он срочно кому-то понадобится?».       Словарь выглядел так, будто никому не нужен был уже лет двести, но уговорить старика, пообещав обращаться с рухлядью бережно и вернуть на следующий же день, не вышло. А как было бы проще работать в мастерской, в тишине, и не боясь быть застигнутым кем-то знакомым!       Не успел Блэк сунуть словарь подмышку и отправиться туда, где никто точно искать не станет – в секцию истории магии, как его вновь окликнули:       — Сириус!       Сидящий в компании однокурсников Регулус ухмыльнулся, встретив его настороженный взгляд и приглашающе махнул рукой на свой стол.       «Вот ещё не хватало», — с неприязнью скривился тут же Сири, но, поколебавшись мгновение, зашагал в сторону брата. От идеи переубедить его, образумить и наставить на верный путь он всё ещё не отказался, и раз уж для этого нужно оказаться за столом среди змей…       Сириус в предвкушении оскалился презрительным смешкам мерзких слизней.       В конце концов, что он, не гриффиндорец что ли, чтобы змей каких-то бояться?