Трагедии

У Музы расширенные зрачки, которые подсвечиваются фиолетовым неоном. Широкие рукава свитера касаются его ключиц, когда она ладонями зачёсывает короткие волосы парня назад, легко касается скул. Ривен плывет. Он где-то между сегодня и завтра, в потерянный промежуток времени. Блум говорила что-то о координатных плоскостях. Так вот, он где-то между первой и четвёртой. Положительный по иксу. Муза — перед ним. С её высокими хвостами и золотистыми кольцами в ушах. С её странностями и любовью к наушникам. Всё вокруг мутное и бессознательное. Юнг, кажется, в своё время писал про коллективное бессознательное. Ривен не уверен, что это значит, но ещё больше он не уверен в себе. А Муза — магнит. То самое отрицательное. То, нехватку чего ты понимаешь, когда впервые попробуешь. Её касания отравляют, её губы горячее любого алкоголя, её тело хочется ласкать, целовать, вылюбить. Если бы Ривен умел любить. В нём яда и токсичных отходов больше, чем кто-либо мог представить. Даже Стелле с ним не тягаться, хоть принцесса и не пытается этого делать. А Муза всё равно рядом. Прижимается к нему, стягивает с плеч футболку, губами касается шеи. Там под кожей кровь циркулирует быстро-быстро, разносит по телу наркотик. Ривен тянется к ней, целует глубоко и влажно, руки кладёт на шею, легко надавливает, заставляет голову опрокинуть назад. От неё пахнет цитрусовыми духами, потом и магией. Возможно, доза была слишком большой. Всё вокруг плывёт и горит. Ривену страшно, он оглядывается в поиске фиолетовых глаз, но рядом никого нет. Он один в этой комнате, полной дыма и пепла, сажи и трупов людей. Хочется кричать, тело скручивает болью так, что кажется, ещё немного и переломается позвоночник, а кости проткнут кожу, но... Скай трясёт его и смотрит в покрасневшие из-за лопнувших капилляров глаза. Он хрипло спрашивает: — Рив? И у него дрожит голос, а на щеках дорожки слёз. Ривен чувствует себя ублюдком. Потому что это был всего лишь приход.