Трагедии

Ривен затягивается косяком, выдыхает в губы Беатрикс и смотрит из-под опущенных век. Лицо у девушки кукольное, пухлые губы покрыты красной помадой, что не отпечатывается на его коже, а глаза такие лживые. Ривен это почти не чувствует. Знает только, что что-то не то в этом образе, знает, что у Би свои секреты, и скрытая сила грозы плещется по аортам и венам, переносится с кровью. Дым травки горчит на языке. Некстати перед глазами всплывает образ той, о которой он даже не думал никогда. Девочки с тёмными волосами и синими наушниками. Девочка, которая в целом никто. Стелла — принцесса, у неё четыре наряда на один день, идеальные локоны и дизайнерские туфли из последней коллекции. Вроде, подарок Ская. Блум — подкидыш. Из неё сила так и плещет, а рядом всегда еле ощутимо теплее. Блум — загадка. А Муза... кто? Ривен чувствует, как она влазит в его голову. Нарочно или нет, считывает раздражение и злость, агрессию, которой нет выхода иного, кроме никотина или косяка, радость и возбуждение. Муза рядом. На всём, к чему она прикоснётся, остаётся след. На Ривене этот след тоже есть. Он влюбляется в мысль. Ему это не нравится — сравнимо с легилименцией из Гарри Поттера, только боли нет. Но Музе всё равно. Он открывает глаза. Перед ним всё ещё Беатрикс в короткой юбке и чёрном синтетическом гольфе. Муза носит объёмные свитера и джинсовые шорты. Рисует стрелки, делает два пучка, надевает серёжки-кольца. Она где-то там, в соседнем корпусе, но одновременно и здесь, в его голове. Губы у Би со вкусом травки и помады. Только думает Ривен не о ней.