счастье

Сегодняшний вечер Итадори Юджи собирался провести спокойно, отдохнуть от учёбы и тренировок, лениво поваляться в кровати, и, впрочем, сначала ему удавалось уверенно следовать намеченному плану, но потом... *** – А-ах... С-сукуна, перестань, н-не.. – и без того неразборчивая речь прервалась стоном, заглушенным подставленной ладонью. У Юджи слезились глаза и дрожали ноги, но он браво держался, стараясь не издавать лишнего шума. По вискам катился пот, и сдерживать себя с каждым движением руки, а, точнее, языка на ней, становилось всё сложнее. Парень лежал на кровати, расставив ноги, и надрачивал себе. Казалось бы, вполне реалистичная картинка – подросток за удовлетворением своих естественных потребностей, но вот маленький нюанс – на внутренней стороне его ладони жил, существовал и действовал вполне человеческий по виду, но не совсем по происхождению, рот. И как раз сейчас этот рот активно работал, вылизывая ствол полового органа, доводя Итадори до пика удовольствия. Естественно, это не походило на минет или что-то такое, но даже простое касание губ кардинально меняло ощущения. С новым движением ладони рот принялся засасывать плоть. Немного, только чтобы чувствовалась подвижность губ, не было больно и ощущалось достаточно хорошо... Как вообще это произошло? Почему Итадори так покорно предоставлял своё тело демону и не сопротивлялся? На самом деле, кое-что действительно случилось: однажды Сукуна проник в сон Юджи. Ну, не то чтобы проник, просто их сознания настолько крепко связывались, что иногда могли происходить какие-то сбои. Во сне парня сначала нельзя было ничего рассмотреть, глаза слепил яркий свет, а вокруг будто шумел лес. Сукуна пробирался вперёд, и через пару мгновений увидел самого себя. В глазах напротив плескалась мягкость, и демон уронил челюсть. Но вскоре баланс восстановился, и он, в недоумении раскрыв глаза, оказался на своём костяном троне. В другой раз, опять во время чужого сна, он услышал, как Итадори зовёт кого-то. Материализовавшись на теле парня и вслушавшись, понял, что произносили его имя. Вторая странная ситуация решительно ничего не проясняла и заставляла всё чаще пребывать в задумчивости. Демон отмахивался от мыслей, но меньшая агрессивность стала заметна и другим. А потом случался третий, четвёртый и пятый похожие случаи... Где-то спустя месяц к Рёмену пришло осознание чувств Юджи. Где-то спустя два он осознал свои. Неслыханно! Тысячелетний демон, король проклятий, эгоист, садист, и как к этому можно было прибавить влечение?! Как можно было подумать о симпатии и чувствах, когда ты несколько веков разрушал и убивал всё и вся, не научился человечности?... И этот пацан, Юджи, совершенно не помогал. В присутствии демона вёл себя холодно, ничем не выдавая своих мыслей, а во снах продолжал видеть грёзы. Розовые мечты, фу. В том, что они были невинны и чисты сомневаться не приходилось – шаман просто был Божьим одуванчиком каким–то, Сукуна заметил его доброту и прямолинейность ещё в самом начале. И Рёмен решил: будь что будет, ему не привыкать к извечной пустоте. В следующий визит Итадори он вольготно развалился на костяном троне, с прищуром взирая на гостя. Итадори встретился с ним взглядом и замер. По его телу прокатились странные мурашки. – Эй, Итадори, чего стоишь как не родной? – наигранно-обиженно спросил Рёмен. Пацан дёрнулся, но вовремя встал в прежнюю позу. – Где хочу, там и стою. Брови Сукуны сошлись домиком: – О, правда? А мне показалось, что кто-то меня избегает, – фирменная ухмылочка. Итадори фыркнул: – Тебе показалось. – Хм? – и в следующий момент полы кимоно разлетелись, подобно лёгким перьям хищной птицы, а двуликий оказался напротив своего визитёра. Он медленно поднял руку и положил её на чужое плечо, ожидая реакции. Но особенного ничего не произошло: Юджи лишь покосился на неё подозрительно и перевёл взгляд вперёд. Возможно, он ничего не осознавал, но своим поведением будто дал Сукуне зелёный свет. Демон молниеносным движением притянул мальчишку за шею и жадно вцепился в его губы. Он кусал их и втягивал, облизывал, но не давал отстраняться; сначала человек оцепенело стоял, но потом поддался напору и стал несмело отвечать. Оторвавшись, Рёмен издевательски продекламировал: – Целуешься, как пятилетка, неужели тебя всему учить? – и вернул их головы на прежнее место. Наверное, он всё делал правильно. *** Первый раз, когда Сукуна, хоть и косвенно, доставил Юджи удовольствие, случился в ду́ше. Итадори снимал напряжение, когда потерял контроль над конечностями и заметил это только после разрядки. На тыльной стороне ладони тут же материализовались губы и заинтересованно спросили: – Ну как? Понравилось? – и развязно растянулись в улыбке. Ор тогда слышало всё общежитие. Последующие их разы происходили в разуме Итадори, ибо разговаривающий с тобой без умолку рот, во время секса, да ещё и без своего владельца – вот это уже за пределами человеческого терпения. Но сегодня демону, по-видимому, было скучно: дел нет, заданий нет, монстров нет, словом, серый монохром. Итадори в последний раз дёрнулся, и по телу разлилась блаженная нега. Он прикрыл глаза, жадно вдыхая воздух, и растёкся по постели. Полежать подольше ему не дали – рот на руке как обычно начал сыпать грязными фразочками, а у парня не было сил на них отвечать. Он просто накрылся одеялом, думая, как трудно потом будет отмывать простыни. *** Открыл глаза Юджи уже в Буддистском храме. Он почувствовал тепло и, проморгавшись, сообразил, что находился в чьих-то объятиях. Не желая ничего менять, он снова прикрыл глаза и провалился в дрёму. Сукуна усмехнулся и провёл по его волосам, нежно придерживая чужое тело и наконец, спустя много веков, почувствовал распускающиеся где-то внутри счастье.