Подавать горячим

      — Ты собираешься что-то шить?        Тараэль прилаживал новый ремень к перевязи, но отложил работу и обернулся на голос. В руке Сигрид мелькнуло туго свёрнутое полотнище — нашла утреннюю покупку, заметив среди вороха вещей на комоде. Этим утром килейцы снова зазывали прохожих на рынке, вывалив на прилавки обрезы благородных тканей. Тогда-то его взгляд и зацепился за впитывающий свет чёрный бархат, величавыми волнами растлавшийся на высушенных солнцем досках. Осталось его у торгашей метра два — едва ли хватит на рубашку или блузу…  Но, может, на что-то другое и хватило бы…       — Нет. Но я подумал, что тебе бы пошло.       — Серьёзно? — Она обернулась полностью.       Тараэль кивнул. Красный свет осеннего заката будто прилип к расправившейся под руками Сигрид ткани, провалившись в окно столовой.        — Мне, может, и нравится, но… По-твоему, я сама должна что-то сшить себе?       — Ну…       Она ведь не очень-то и любит шить, верно? Заметил диковинную вещь и ухватил, как сорока. А теперь выкручивайся, предлагай отдать швее…       Но как же приятна ткань была на ощупь…       — Тут едва на ночнушку хватит. Но ты прав, мне пойдёт. Только вот возиться с этим всем… Ладно, что это я… — Она подняла на него взгляд, прищурившись, и хитро улыбнулась. — Спасибо.       — Уже что-то придумала?       — Да так…       — Говори.       Он отложил перевязь в сторону и сложил на груди руки.       — Сдаётся мне, тебе она пойдёт не хуже моего.       Тараэль выгнул бровь. Ткань слишком жаркая и плотная, ему сойдёт разве что греть ладони после мороза. Так сильно, как Сигрид, он никогда не мёрз. Тем временем она уже успела кивнуть сама себе.       — Раздевайся, — прозвучало уже не просто хитро, но даже самоуверенно.       — ...Что?       Она зацепила ногой стул и вытолкнула подальше от столика.       — Раздевайся.       Тараэль крепко моргнул.       — А… ты?       — Думаешь в верную сторону. И я. Позже. Садись.       Он сел на стул, оказавшись к ней спиной, но успел поймать взглядом хорошо знакомое лукавое выражение лица и не смог сдержать ухмылки.        — Что ты задумала?       — Увидишь. М-м, нет, слово не верное, не увидишь. — Донёсся липкий треск ткани. — Тебе и столько хватит, полагаю. Мне повторить в третий раз?       — А не то что? — Он сбросил мягкие домашние сапоги и разобрался с пуговицами рубашки. После пальцы нашарили пряжку ремня. — С каждым разом всё дальше от кровати, так и на улице оказаться недолго…       На глаза легла нежная повязка, переброшенная через голову со спины, а у самого уха проурчало:       — Ты ещё будешь жаловаться?        — Камни мостовой или гранитная лавка?.. — Не дразнить казалось уже просто невозможным. — Уж лучше стоя.        Мочку обожгло. Больно, но терпимо. След зубов останется на час-другой, а вот о лавке придётся помнить гораздо дольше.        — Мне нравится стоя, — протянула она, обвив его руками и прижавшись сзади. Можно было только гадать, когда Сигрид успела избавиться от собственной одежды. — Но не нравится твой длинный язык.        — Врёшь.        — Частично.        Тепло тела сзади пропало, привычный холод её ладоней отступил, и тихие шаги обозначили направление — дальние ящики у камина. Зачем?..       Звякнула цепь. Зашуршала грубая верёвка, которую совсем недавно Тараэль сматывал в клубок и прятал именно в той стороне. Затем Сигрид подошла и не менее грубо стянула его запястья, заведя руки за спинку стула. Он присвистнул.       — Таки решила сама попробовать? Я хотя бы мягкую для тебя подобрал. Сходила б за ней наверх, так и быть — не убежал бы.        — Неженка,— усмехнулась она, обходя его по кругу.        — Не стоит благодарностей. Зачем цепь?..       Сквозь плотный бархат не было видно ровно ничего, и оставалось только слепо водить носом, реагируя на голос.        — Зачем? Чтоб задавал поменьше вопросов, милый мой.        О шею протёрлась шершавая изнанка кожаной полоски. Звонко звякнула застёжка, затянув достаточно крепко, но не мешая дышать.        — Это обязательно? И зачем тебе…       — Не ври мне, что тебе не нравится. — Сигрид игриво перебила его и перешагнула, усевшись на колени. Холодная цепь проскользнула по груди вниз. Не цепь — цепочка, где-то с полтора пальца толщиной.        — Открываешься с новых сторон. Ослепила, связала, так теперь ещё это. Далеко потом не прячь. — Тараэль оскалился, склонив голову набок. — А вообще — довольно… неудобно.       — Я же вижу, что тебе это не мешает.        Ледяные пальцы коснулись груди и скользнули на живот и вниз, туда, где уже копилось колючее тепло.       — У тебя руки холодные.       — Правда? Ну прости. Тогда давай так…       Она придвинулась ближе, прижавшись к нему животом.        — Ничего не прижала случайно?        — М? Возмущаться будешь? Тебе бы пуховую перину, принцесса, да подушки с такими же одеялами. Совсем тебя избаловала…        Сигрид прильнула ещё плотнее, развернув бёдра немного вперёд. Теперь легко можно было прочувствовать густую полоску её волос на налившемся кровью члене.       — Так пульсирует, будто уже внутри… — донёсся тяжёлый шёпот.       — Дразнишься.       — Именно.        Он прикусил губы. Цепочка дёрнулась вверх.        — Открой рот.       — Зачем?        — Мне продолжить тебя дразнить, или поможешь ускорить процесс и послушаешься меня сейчас?       Не дожидаясь ответа, на нижнюю губу улеглись пальцы, требовательно тычась внутрь. Он впустил.       — А теперь облизывай. Старайся.       И он постарался, внимательно исследуя языком каждый, осторожно обходя ногти. Холодные только сперва, они нагрелись за несколько вдохов.       — Чёрт бы тебя побрал, мне уже и без этого хорошо… У тебя слишком ласковый язык. — Он замер. Она застонала и прижалась ещё ближе, двинув бёдрами. — Не останавливайся.       Цепь дёрнулась вперёд, ногти вжались в нёбо, но не поцарапали. Повезло.       — Ладно, прекрати. Хватит, слышишь?        Пришлось отпустить. Он не смог сдержать довольной ухмылки.        — Ты так тяжело дышишь, а я всё ещё зажат не там, где положено?        — Будешь так паскудно улыбаться — там и останешься.        — Не верю. Ты уже взмокла, как…       Ремень на шее больно дёрнулся. Тараэль зашипел сквозь зубы.       — Как кто?        Она привстала, отняв от его лица мокрую руку и направив куда-то вниз.       — Лучше промолчу.       — Правильно.       Пальцы аккуратно легли на член, осторожно потирая.       — А я думал, у нас другая программа.       — Заткнись уже, а?       — Ты мне глаза завязала, а не рот.        Давление на шее ослабло, и он смог опустить голову. Носа коснулось горячее и твёрдое. Тараэль поймал сосок губами.        — Мх, не отвлекай.        От влажного и обжигающего прикосновения к её нежной плоти мгновенно сделалось до глупого пусто в голове и в то же время в ушах будто что-то звякнуло.        — Мадам пригласить присесть? Руки не подам — связан.        — Приглашение принято.       Она более уверенно направила его внутрь и опустилась вниз, крепко сжав и без того тесное нутро. Кольнуло в висках, а моментный первобытный страх — не случится ли чего плохого, если так сдавливать и без того уязвимые места? — сиюсекундно потонул в удушающей волне наслаждения.       — Твою мать…       — Дыши глубже.       Звякнула цепочка, ремень заскользил по шее, разворачиваясь. Потянуло назад, и пришлось запрокинуть голову. В щели под тканью удалось выцепить взглядом размазанный красный росчерк закатного света.       — Я разрешала подглядывать? — Цепь дёрнулась. Ухо обдало жаром дыхания.        — Перекинемся.       — Разрешала или нет?       — Нет.       — Ты каешься?       — ...Нет.       Застёжка лязгнула под её пальцами, и цепочка с импровизированным ошейником прогремела за спиной, свалившись под стул.        — Мешает, — последовало практически виноватое объяснение.        Под ухом стало мокро. Затем над ключицей, выше по шее. Её губы нашли бьющуюся венку и замерли.       — Как быстро стучит… — Он еле разобрал едва слышный шёпот.        — Если это должно было быть наказание…       Шею обожгло резкой болью. Он втянул воздух сквозь зубы.        — ...То я всё делаю правильно. — Сигрид медленно двинула бёдрами. — Следом от зубов больше, следом меньше…       — Тебе повезло, что я связан.       — Тебе повезло, что ты связан.       Бёдра двинулись требовательнее, но всё ещё слишком медленно. Хотелось одного — схватить, да покрепче, и заставить скакать так, как…        — Вот бы укусить прямо здесь… — Она снова склонилась над шеей и провела по вене пальцем. — Так бьётся…       Рука спустилась на грудь, а жар дыхания мазнул по губам, заставив развернуть голову.        — Ты издеваешься надо мной, — признал Тараэль. Новое до раздражения медленное и томительное движение заставило сцепить зубы.       — Самую малость?..        Ко рту едва прижалось мягкое и горячее, но он подался вперёд и жадно впился в её губы. Отстраняться не стала, наоборот, ответила с таким же запалом и внезапно помчала, наконец разогнавшись до самого желанного ритма. Но почти сразу замедлилась. Следом шрам на верхней губе — её любимо место — нашёл любопытный язык.        — Эту рану уже не залижешь, — выдохнул Тараэль и не стал уже сдерживаться: — Быстрее.        — Сверху я, вообще-то, — усмехнулась она, но послушалась. — Любишь же ты командовать…       — Люблю, — подтвердил он и отдался ощущениям.        С каждым её новым движением всё проще было ловить на коже частое дыхание, а когда к нему добавился сдержанный стон и голова начала идти кругом, уже не осталось выбора и пришлось предупредить:        — Если будешь так и дальше, я долго не выдержу.       Ведь сдерживать себя она никогда не любила. А новая обстановка и… обстоятельства справлялись со своей задачей куда лучше предполагаемого.       — Твои руки связаны, чтоб закрыть мне рот… Вот ведь незадача…       Он зарычал сквозь сжатые зубы.        — Открой хоть мне глаза. Хочу видеть.        — Ты что-то здесь не видел? — проговорила она через сбитое дыхание.       — Мне всё ещё мало.        Сигрид заурчала, но просьбу выполнять не поторопилась. Вместо этого замедлилась.        — Ладно, признаюсь, даже гранитная лавка под окном была бы удобнее.        Тараэль хмыкнул.        — Ну, скоро стемнеет…       — Не-а, хватит с меня. Идём наверх. Хочу тоже принцессой побыть. — Она аккуратно поднялась последний раз и встала на ноги с его колен.        — С удовольствием, — согласился он. — Освободить меня не желаешь?        Повязка дёрнулась вверх. Пока глаза привыкали к угасающему свету дня, Сигрид прокрутила её на пальце и опустила руку, зажав в кулаке.       — Ещё пригодится.        И развернулась прочь, удаляясь в сторону лестницы и виляя круглыми бёдрами.        — А руки?..       — Перестану тебя уважать, если признаешься, что до сих пор не освободился, — обронила она, застыв на миг в зажатых окном лучах ослабевшего солнца. Закат лизнул её бок, раскрасив белизну кожи красным и почти спрятав видимую часть рисунка на спине. Хитро блеснули глаза: — Что пялишься? Или ты решил сегодня смотреть, но не трогать? Обижусь, если так.        Едва отскрипели под её ногами ступеньки, как верёвка свалилась на цепь. Тараэль поднялся, потирая запястья, и улыбнулся сам себе. На полпути к лестнице, однако, замешкался и решил вернуться к месту своего краткого заключения — одолело любопытство.        Цепочка оказалась короче, чем ему чудилось, а кожаный ремешок так кстати был утыкан дырками по всей своей длине.        — Ещё пригодится… — довольно прошуршал он себе под нос, подбирая новую игрушку и торопясь наверх — ждать его спутница не любила совершенно.