Подавать горячим

       Летний зной схватил Арк крепко, до зыбкого марева над будто размякшими от жары домами. Так было всю прошлую неделю, и Дижаам невольно задумалась, не привезла ли она эту радость с Киле. Но местные твердили, что дело было привычным — с дюжину таких дней в «пору Сбора урожая» случалось в Сердцеземье всегда. Однако сегодняшний полдень, похоже, решил придушить эндеральскую столицу окончательно и бесповоротно. Казалось, что даже насекомых разморило — мимо крохотного балкона на последнем этаже «Толстого леора» едва проползали по вязкому воздуху пчёлы, волоча полосатые тушки будто из последних сил.       — И как, говоришь, он назвал нас? — лениво протянула килейка, расстёгивая очередную пуговицу батистовой блузы и обмахиваясь веером, сооружённым из новой бесполезной записки Даль’Лорана.        — В этот раз уже не запомнила, — отозвался сонный женский голос, цепляя слух уже привычным, но всё ещё резким неримским акцентом. — Козёл он и баран, не хочу я на него работать…       — Я бы тоже не хотела, — вздохнула Дижаам. — Такие благочестивые мессиры читаются по роже. Ни я, ни ты в его глазах невозможны. Чтоб женщины, и не на хозяйстве, и не рожают, и не…       — Да ну его, — фыркнула собеседница, перебив. — Жара доканывает, так ещё этого мудня обсуждать. Не хочу. Платит пока, и ладно. Мне дом обставлять ещё…       — Справедливо… Кстати о доме.       — М?       За спиной заинтересованно скрипнуло дерево, и Дижаам поднялась со стула, ступая в комнатку с балкона. Глаза с трудом привыкали к скудному освещению после раскалённой белокаменной улицы, и сперва получилось только заметить светлые пятна, раскиданные у дальней стены. Однако скоро стало ясно: посыльная «Серпа» растянулась на её кровати, сбросив обувь и связав уголки тёмной рубашки в узел под грудью, оголив живот. Рукава закатала по локоть и заложила руки за голову, повернув её сейчас в сторону собеседницы.        — Ты говорила, он в скале, — вспомнила Дижаам, усевшись с ней рядом. — Значит, там холодно?        — Напрашиваетесь в гости, госпожа эмиссар? — блеснула зубами Сигрид и приподнялась, опершись на локти. Под мраморно-светлой кожей на её животе показались мышцы. — Не сказала бы, что там холоднее. Да и смотреть там не на что. Одна часть — хлам, другая — пустота.        — Если уж мы обоюдно решили сегодня ничем полезным не заниматься… — вздохнула Дижаам, отрывая непослушный взгляд от узелка под грудью новой знакомой и поднимая его к её лицу, — то я бы заглянула. В голове янтарь плавленый, соображать сложно. Утолю хоть любопытство.        Серебристые глаза хитро блеснули из-под тёмной чёлки, а улыбка собеседницы стала шире.       — Как мадам изволит, но не говори потом, что не предупреждала.        С ней всё было ясно. Будучи лет на пять старше, Дижаам без проблем узнавала во взгляде Сигрид всё то, что сквозит там, заимей человек первобытный, азартный интерес к себе подобному. И удивительного здесь не было ровно ничего — это было целью и идеей с самого прибытия эмиссара Голубых островов, кем бы ни оказался помощник Даль’Лорана. Самый простой способ заиметь союзника в стане оппонента всегда оказывался самым действенным, а на иное и не хватило бы умственных сил из-за чёртового зноя.        Дижаам улыбнулась сама себе, осторожно опуская ладонь на белоснежный по сравнению с её смуглой, тёмной кожей живот новой приятельницы. Та удивлённо вскинула брови, но не сказала ни слова и даже не напряглась. Рука медленно соскользнула на бок, впитывая бархатистость кожи.       Отрицать очевидное килейка не стала, признавшись себе мигом ещё в первый день: ей до неверия повезло, что человеком «Серпа» оказалась чужестранка и полукровка, юная, сильная, наивная и к своей неудаче красивая. Ведь видно по ней было, что «мадам Онелис» зацепила не на шутку, а последней ничего не оставалось, кроме как зацепиться в ответ — самую малость, — невольно любуясь всем тем, чего отродясь не повстречалось бы среди килейского народа.        «Будь ты хоть немного хуже собой, Сигрид из Остиана, тебе пришлось бы потом проще…» — вздыхала про себя в очередной раз Дижаам, почти бесстыже засматриваясь на девушку перед собой. Хотелось провести мизинцем по её прямому носу, задержавшись на миг на остром кончике, хотелось нежно очертить ногтем выразительную тёмную бровь, откинув волосы с её высокого лба, хотелось испачкать помадой плавный угол челюсти, спустившись от аккуратного уха, но непременно оставить немного, чтобы хватило украсить красным её пухлые бледные губы, сохранившие и в себе отпечаток аразеальской крови. Хотелось многого, и судя по хищному взгляду, направленному на Дижаам в ответ, хотелось не ей одной.        Сигрид разорвала липкий зрительный контакт первая, подвинувшись и нехотя высматривая под кроватью обувь. Под рукой затвердел её гладкий бок. Пришлось отстраниться, позволяя посланнице «Серпа» подняться.        — А ты босой пойдёшь? — усмехнулась она, смеряя Дижаам взглядом.        — При всём уважении… — игриво начала Онелис и замолкла, недоговорив. Посмотрела на две пары своих весьма похожих высоких ботинок на каблуке и вздохнула: — Предпочла бы босиком. Не рассчитывала, что здесь будет так жарко.        — Ступни о мостовую сожжёшь... У меня дома не будет прохладнее, — самодовольно ухмыльнулась неримка, и Дижаам поднялась на ноги, улыбаясь в ответ.        Её поняли безоговорочно и без единого слова, что, безусловно, обрадовало — хоть в этом более низком и примитивном плане желания женщин совпадали сейчас полностью. Оставался ещё всего один элемент игры, один ход, прежде чем девчонку можно будет свалить обратно на кровать и развязать уже начавший раздражать узел под её грудью.       — Покажи мне спину? — с подчёркнутым интересом попросила Дижаам, решив сделать последний ход первой. Часть рисунка, едва замеченного ранее на пояснице приятельницы, она успела увидеть и сейчас. Однако теперь любопытство сложилось в прекрасный повод.        — Как мадам изволит, — без уговоров согласилась Сигрид и развернулась к ней спиной, сбросив с плеч рубашку.        Дижаам цокнула языком, прицениваясь к чёрному орнаменту, что зубастыми полукольцами плясал по спине неримки от самой её шеи, разложившись на плечах, словно колье, и уходил стрелой по позвоночнику куда-то под пояс штанов. Середину всё ещё прикрывала спущенная рубашка.       — Я не вижу всего, — нарочито печально вздохнула она и, подступив ближе, практически вплотную, положила голову на плечо Сигрид и обняла сзади, нашаривая впереди злополучный узел. Короткие тёмные волосы полезли в глаза, заставляя справиться с задачей быстрее, но белизне шеи за ухом достался краткий поцелуй.        Девушка отрывисто вздохнула, высвободила руки и отбросила рубашку на спинку стула, стоявшего рядом.       — Теперь видно?        — Не-а. — Снова огладив её бок, Дижаам провела пальцем под ремнём на её пояснице. — Мне мешает всё.       Под самодовольный смешок лязгнула пряжка, и остатки вещей полетели вслед за рубашкой. Девчонку ни разу нельзя было упрекнуть в стеснительности — чувствовала себя без одежды так же, как и в ней, если не смелее. И оправдание тому было: телом Сигрид была сильнее и, возможно, крепче Дижаам, но хоть и выросла на парочку дюймов выше, фигурой вышла даже лучше. В чём Онелис непросто было себе признаться.       Рубашка скрывала ещё три порядка нарисованных под кожей колец и два крупных, с ладонь, орнамента-цветка, виноградной гроздью свисавших с «колье» и мельчающих книзу. Чёрная стрела татуировки заканчивалась точкой на самом копчике, чуть ниже уровня двух ямок над славной круглой задницей.       Дижаам впечатлённо подняла брови и покачала головой.       — Киранийский рисунок.       — Ага, — глянула на неё через плечо Сигрид и прищурилась. — Могу одеваться? Ваше любопытство утолено?        — Какое там, — шепнула ей в затылок Дижаам, снова приблизившись и зарывшись носом в короткие волосы. Нюх уловил приторность миндального цвета — хороший выбор, — а бок под её ладонью ощетинился мурашками. — А с другой стороны мне не на что посмотреть?       — Только если покажешь в ответ, — хохотнула она, разворачиваясь.        Не дав ей замереть, Дижаам развернула девушку и усадила на кровать, заставив откинуться назад.        — Я ничего не увидела бы против света, — будто извиняясь, объяснилась эмиссар, опершись коленом аккурат между бёдер Сигрид и нависнув сверху. Из тугого пучка волос своенравно выбилась чёрная прядка и болталась перед глазами. Окинув взглядом удивлённо улыбающуюся девчонку, Дижаам убедилась, что и здесь природа оказалась к ней на одну-единственную каплю благосклоннее: мышцы несколько заметнее, грудь самую малость больше… Но не менее упругая, чем у неё самой. — Сзади уже было красиво, впереди — так и вовсе.         — Эндеральский посол направит ноту благодарности Килейскому архипелагу, — проурчала Сигрид, засматриваясь в декольте приятельницы.        — Позже, — скомандовала Дижаам, проследив за любопытным и голодным взглядом. — Пока у меня другой план.        — Какой?       — Мне интересно, что ты такое… — протянула Онелис, заметив занятный шрам, расчертивший белую кожу от ключицы до самой груди, — и какая ты на вкус.       Не дав ответить, она наклонила голову, находя губами сосок. Тот мигом затвердел под языком, а неримка наконец опустилась спиной на подушки и порывисто вдохнула, положив руки ей на плечи.        — Ты… Я не была с женщиной лет пять… — выдохнула она.       — Что же мне делать с этим предупреждением? — шепнула Дижаам и последовала языком за шрамом, останавливаясь аж под подбородком. Под губами нежно тарабанил пульс — действительно переживает?.. — Мне нужно, чтобы ты мне верила. А женщина то или мужчина — какая разница?        Хитро блеснуло серебром из-под прикрытых век.       — Ну…       — Молчи, — прервала её Дижаам, улёгшись рядом и прижав к её губам палец. — Молчи и закрой глаза, потом выскажешь.       Но сперва решила раздеться и сама, мысленно благодаря весомый повод и проклиная жару. Батистовая рубашка осела плавными складками на пол сразу за чёрными штанами с белой полоской лампасов.        — Я подглядываю, — донёсся весьма довольный голос девчонки.        — Явка с повинной, — вернула к ней внимание Дижаам, — не спасёт.        Сигрид крепко зажмурилась и немного запрокинула голову:       — Всё, теперь честно не смотрю.        — Какая умница, — шепнула Онелис и снова нависла над девушкой, почти что алчно переползая рукой с её рёбер на левую грудь. Пальцы сжали сосок, а Дижаам припала губами ко второму под едва слышный стон приятельницы.        С каждым движением языка всё крепче сжимались её пальцы, комкая простыню, а когда Дижаам приподнялась и лизнула левую ладонь, направив её по животу вниз, Сигрид жадно выгнулась в спине за ней. Что-то гипнотическое было в белёсой прозрачности кожи на её рёбрах, в узоре синеватых венок и порозовевших сосках, в ложбинке, делившей её живот надвое… Дижаам в очередной раз невольно засмотрелась, пока её рука опустилась под пупок, за полоску чёрного волоса и ниже, туда, где даже тёплым пальцам сделалось жарко.        — Раздвинь ноги шире, — отдала новую команду Онелис, и, не дожидаясь действия, скользнула по мягким складкам дальше, направив два пальца внутрь. Непросто, но точно благодарно приняло их женское нутро, привычно зажав. Сигрид же прикусила губу и раздула ноздри, а грудь её покрылась мурашками. — И не думай сдвигать.        Пальцы требовательно шевельнулись, исследуя упругую стенку сверху, неримка сдавленно застонала, а Дижаам удовлетворённо улыбнулась и опустилась ниже, отводя второй рукой её бедро в сторону.        Кожа килейцев бывала разной — от насыщенной лавровой темноты до особо приятного глазу оливкового оттенка. Дижаам Онелис попадала аккурат посередине. Кожа аразеальцев была серой, лишённой цвета, неримцев с жаркого юга — светлой, но уверенно отмеченной солнцем. Сигрид же пошла всем, кроме волос, в мать, как помнилось по недавнему рассказу. Всё, что у соплеменников килейки было тёмным от природы, у посланницы «Серпа» было прелестно-розовым, и рука Дижаам, нежно скользившая взад-вперёд, дополняла картину аппетитным контрастом. А пальцы ведь не пришлось даже смочить второй раз — девчонке очень нравилось её внимание, судя по задорному блеску и приятному уху звуку. Дижаам ухмыльнулась, приблизилась и аккуратно подула, зная, как резко малейший ветерок отзывается на мокром. Сработало и здесь — Сигрид нетерпеливо дёрнулась, а затем поймала её рукой за голову, направляя. Что, впрочем, было и не нужно.        Дижаам прильнула вперёд, расправив язык и медленно двинув им вверх, ощущая, где именно нужно будет сосредоточить всю чуткость. Пальцы шевельнулись в такт, и Сигрид уж слишком громко выдохнула.       — Тише, я только начала, — сжала второй рукой её бедро Дижаам. — Или молчишь, или прекращу. — И вернулась к делу, полноценно сосредоточив фокус на пульсирующем бугорке.       Следующую минуту прерывистых вздохов не разбавил ни единый звук, только крепче и крепче стискивало и давило со всех сторон на пальцы. А когда по бёдрам неримки пробежала первая крупная дрожь, а костяшки кулаков совсем побелели, Дижаам довольно улыбнулась и освободила руку. Только чтоб добавить третий палец.        Девчонка выдохнула сквозь зубы, едва сдерживаясь, и подалась бёдрами вперёд, навстречу ладони. Но не успела Дижаам двинуть рукой и как следует прижать языком тугой комок нервов, Сигрид всхлипнула, не найдя больше сил отстрачивать вожделенный и неминуемый мышечный спазм, — выгнулась в пояснице и запустила пятерню килейке в волосы, отстраняя.        Дижаам села, довольно утирая подбородок уголком мягкого одеяла.        — Ты слишком быстро, — шутя пожаловалась она.        Грудь посланницы «Серпа» тяжело вздымалась — всё пыталась отдышаться.        — Дай мне две минуты, — наконец донёсся ответ, когда Дижаам легла рядом и провела пальцами по животу Сигрид, проверяя. Та непроизвольно дёрнулась — отлично выполненная работа.       — И ни минутой больше, — мурлыкнула ей в ухо Дижаам, прихватывая губами мочку. — Не терпится узнать, что же было лет пять назад.       Сигрид скосила на неё взгляд и похабно улыбнулась.       — Вам нужно быть осторожнее с желаниями, госпожа эмиссар. — Она прервалась на вздох. — Ваша щиколотка будет здорово смотреться у моего плеча.        — А ваше бедро — поверх моего, госпожа посол «Золотого серпа», — прикусила губу Дижаам.        Неримка развернулась на бок, продолжая улыбаться и всматриваясь ей в лицо.       — На тебе не осталось помады.         Рассуждать Дижаам не стала — придвинулась вперёд, поймав её губы поцелуем. Девчонка жадно ответила, обвивая её руками. За окном глухо ударил колокол, знаменуя обеденный час, но дела до него никому не стало.