Подавать горячим

      — Почему я раньше не додумалась, — шепнула Сири, оперевшись локтями о каменные перила, — что Его Святейшеству и этого будет достаточно.        — Не затащи ты меня с собой, так и сидела бы внизу, — тихо хмыкнул Тараэль справа.        На первом этаже Эмпориума гудел уже весьма привычный тембр Грандмастера, посвящая участников еженедельного собрания в новые детали, открывшиеся на пути к великой цели спасения всего и вся. В который раз несуществующие детали. Все уже успели понять, что Теалор Арантеаль такими встречами старается держать задействованных лиц в строю и тонусе, и на самом деле слушать там нечего, главное — явиться и выразить хоть какую-никакую заинтересованность и обеспокоенность безусловной угрозой. После этого обязательного этапа всё зачастую сводилось к пересказу дел в стране и обсуждению новостей. В общем, ничем особо не отличалось от трёпа торгашей на рынке в пору без покупателей. Сегодня же, однако, устоявшуюся рутину разбавило неприятное для большинства причастных новшество: Пророчица наконец изволила притащить своего ралаима.        Громче всех, разумеется, молчала в их сторону Тручесса. С самого порога впилась взглядом разбуженной совы, а когда Тараэль попытался открыть рот, чтоб хоть что-то спросить, — и Грандмастер не был против, обрадовавшись настоящему любопытству! — не выдержала и заявила, что в одном помещении с «вот этим» находиться не намерена. Тут-то Сири и заметила прекрасную возможность отлынивать ещё тщательнее, засмотревшись на балясины антресоли и второго этажа. Так на первом за столом совещаний освободилось два стула, а двое главных Красных пришли к компромиссу: Тручесса не видит, Теалор Арантеаль слышит, если надо, а Пророчица же видит и слышит, но вдали от снобских глаз.       — Что бы я без твоей гнусной рожи делала. — Сири шутливо ткнула Тараэля в рёбра, засматриваясь вниз. — Ты на Джеспара глянь, он спит!        — Не спит.       — Вы согласны со мной, мессир Даль’Варек? — прогремел голос Грандмастера: улёгшийся на локти наемник не остался без его внимания.        — Да, ваше Святейшество! — отчеканил Джеспар, не пытаясь поднять головы и даже не шелохнувшись. — Вопиющее нарушение…        — Безусловно. Трибунал в составе семи из тринадцати судей… — продолжил гудеть своё Теалор, развернувшись к более благодарным слушателям в лице Даль’Верам и Бартарра.        — Я рассчитывал, здесь будет интереснее, — вздохнул Тараэль, сдерживая зевок.        — Тебе скучно в моем обществе? — картинно надулась Сири. — Ты ранишь мне сердце.        — Ливень начался… — Он лениво мазнул взглядом по своду зала, откуда  доносился настойчивый стук дождя. — Темнеет, свет зажгли только внизу…       — Не оправдывайся. — Она мягко сжала его предплечье. — Ещё недолго, честно.        Тараэль снова зевнул и отошёл от перил, ступив в ещё более густую темень коридора.        — Там я был, — донёсся из-за спины его тихий голос. — А там что?        Сири прислушалась: снизу между Красными разгоралась вялая перепалка относительно экономических фокусов и распределений средств. Значит, ближайшие минут двадцать никакая Пророчица Арантеалю не понадобится…       — Хочешь экскурсию? — хитро спросила она, убедившись, что на балкон никто не смотрит, и отступив в темноту. — Они там сцепились надолго.        — Если надолго, то давай домой перенесу, — вяло пожал плечами Тараэль.        — Из здания нельзя, не чувствуешь?        — Не проверял… — Он прикрыл глаза, стараясь развоплотиться, но мгновенно прекратил попытку, хмыкнув. — Надо же. Не просто нельзя, так ещё обратно выталкивает.        — Значит, идём на экскурсию. В той стороне покои Грандмастера.        Он склонил к плечу голову.       — Зачем тогда туда идти?       — Слишком ты сонный, да?        — Мгм…       Не понял. Впрочем, немудрено, если даже она пока не до конца решилась, чтоб осознать зародившийся в голове кощунственный план. Но спутник Сири, в своём полном бездельи привалившийся к колонне и едва ли не засыпающий стоя, только раззадорил своей незаинтересованностью.        — Давай просыпайся, пойдём смотреть, как живет первый в стране человек.        — Да зачем?.. Во-первых, это личные покои, во-вторых…       — Нудила, — перебила Сири ворчание. — Конечно, давай тебе на вот той лавке у окна постелю, убаюкаю…       — Я не против…        Пришлось ущипнуть его за бок и под гусиное шипение оторвать за запястье от колонны.        — Я буду свидетельствовать против тебя, если поймают, так и знай, — тихо фыркнул он, смирившись.        — Только попробуй, милый, — хохотнула Сири, первой ступая на старую каменную лестницу.        Несколько пролётов потонули в темноте, поворот коридора укромно спрятал тяжёлую дверь, и оставалось только надеяться, что петли смазаны и Грандмастер не нашёл поводов запирать свои покои.        — Ты придумала хоть, зачем мы здесь? — донёсся очередной упрёк из-за спины.        — Ты мне на что? — выдохнула Сири. — Изобрети что-то, или скажу, что мы ищем исподнее матери младшего Арантеаля.        За коротким якобы раздражённым вздохом спрятался смешок.        Дверь оказалась сговорчива — не заскрипела, не потребовала ключа. И менее тяжелая темнота сунула незваным гостям под ноги ещё один лестничный пролёт.        — Самый высокий насест в курятнике, — едва слышно проговорила Сири, поднимаясь. — Впрочем, такая важная птица по подвалам спать не будет.        — А я бы не отказался, — зевнул за спиной Тараэль. — Не привыкать. Ну и на что тут смотреть?..       Покои Грандмастера являли собой всего одну комнату. Здоровенную, со стрельчатыми окнами с каждой из четырёх сторон, и высоким сводом. Неоправданно большой размер обусловил мнимую скупость убранства. Хоть предметов мебели было в достатке, заставить ими всё пустующее место никто не стремился. Излишествами Теалор Арантеаль себя тоже не баловал, и смотреть оказалось в целом… не на что.        — Ну, сейчас идёт дождь, — пожала плечами Сири. — Тут, должно быть, красиво, когда погода добрее.        — Тут есть кровать, — угрюмо заметил её спутник. — Как злостное напоминание о твоём отказе.        — Это каком?       — Убаюкать меня на лавке.       Она развернулась к нему и весело прищурилась.       — И это всё, о чем ты думаешь, глядя на кровать Грандмастера Святого Ордена?       Тараэль моргнул. Затем ещё разок. И поднял брови.        — Совсем двинулась?..         — Испугался? — улыбнулась Сигрид и изобразила на лице всё мыслимое и немыслимое сочувствие. — Извини, не думала, что могу тебя смутить…       — Нет. И не пытайся…       — …своим невинным предложением…         — …брать меня на слабо, — продолжил своё он. — О чем ты вообще думаешь?        Она провела в тишине пару секунд, прикрыв глаза, — прислушивалась. А затем сделала два шага навстречу и замерла, остановившись вплотную к нему.       — Думаю о том, как скоротать время. Не больше и не меньше.        — Я не буду… — Тараэля перебила холодная рука, скользнувшая ему под рубашку, и он отступил, опёршись о перила проема ведущей вниз лестницы. — Не буду я касаться его кровати. И уж тем более не буду…       — Значит, вопрос не в месте, а в мебели? А давно она нам нужна? — усмехнулась Сигрид, последовав за ним, и, подавшись вперед, прижалась губами к его шее. С другой стороны встревоженной птицей ударился пульс.       — Если сюда кто-то зайдёт…        — То сам виноват, — проурчала она, став правой ногой ему между бедер.       Прихватить губами мочку уха, едва-едва выдохнуть, чтоб взволновать воздухом чуткий слух, — она знала, за какие ниточки тянуть. Потому холодок на мокрой шее не должен был показаться неожиданностью. И всё же… В жар бросило резко, словно свалился в чан с кипятком. Неуместность происходящего спряталась за громким сердцебиением, растаяла о тепло тела, прильнувшего к нему. Сигрид нежно прихватила зубами кожу на его челюсти, и Тараэль отпустил её зад только для того, чтобы задаться вопросом, как его руки оказались именно там. Но сразу шлепнул, увесисто, с оттяжкой, и снова с силой вмялся пальцами. Впрочем, её это не смущало. Проблеск ясного рассудка озарил только Тараэля — в последний раз:        — Если нельзя перенестись из помещения, то можно с улицы, — шепнул он, взглядом указав на приоткрытое окно — руки теперь были заняты парой пуговиц на её рубашке. — Если что…        — Да-да, наверно здесь есть балкон, — успела выдохнуть она, прежде чем впиться ему в губы. Он ответил не раздумывая.       — Не раздевайся. — Пришлось придержать рубашку на её плече, когда она отстранилась, чтобы разглядеть окна.        — Не хочешь меня никому показывать без одежды? Понимаю, это всё только твоё, — усмехнулась она, вернув его руки себе на рёбра.        — Моё.        Он привлёк её к себе и на этот раз сам поймал губами пульс под её челюстью справа. Билось сильно, громко. Так, что хотелось впитать каждый удар, касаться лицом её гладкой кожи не только на шее, но и на животе, на бедрах… Жаль, что здесь не выйдет. И когда на его ноге оказалась её согревшаяся рука?.. Впрочем, там, куда она двигалась, было уже намного жарче.       — Мы свалимся на голову Грандмастеру, — хохотнула она, внезапно отстранившись и увлекая его с собой за предплечье от лестницы в сторону окон… с западной стороны? южной? Ощущение сторон света, самые тихие, но понятные звуки, — всё притупилось, едва стоило крови в теле распределиться чуть иначе, чем Тараэль считал привычным. Замолчал даже дождь, лупивший крышу. Так случалось каждый раз. Каждый… подобный раз, поправил себя Тараэль. Но сейчас, в месте, где даже капля внимательности должна была быть на вес золота, ощущение глухоты обняло его голову крепче, чем когда-либо. И он не хотел сопротивляться. Наоборот — осознание опасности, добровольная сдача в плен воли случая скрадывали дыхание, заставляли сердце ударяться чаще…       — Ты виновата, — хохотнул он, помогая Сигрид с одним из двух ремешков на её поясе.        — В чём? — невинно улыбнулась она, даже не поднимая к нему взгляд.        — Что заразила меня этой придурью.        — Какой такой придурью?.. — рассмеялась она и сразу отвлеклась: — Раздеваться полностью ты мне запретил, что придумаешь?        Он осмотрелся: впереди, сразу за её спиной, белел подоконник, справа горбатыми углами тянулся к окну откос. Самым простым было бы стянуть с неё штаны и развернуть к себе спиной. Но самым простым также было бы и дотерпеть до возвращения домой. А такое сегодня было не для неё.        — Обопрёшься о подоконник, и…        — Руками?        — Не-а, — оскалился он. — Если спрашиваешь, то уже поняла.        — Штанину — одну — придется-таки снять, — с жеманным упрёком отозвалась она, примеряясь к высоте.        — Не придётся.        Тараэль подошёл ближе. Конечно, ноги ей не раздвинуть, едва приспустив штаны, а раздеваться — лишний риск попасться на глаза в непотребном виде тем, к чьим голым задницам эти залы привычнее. Но риски заботили его сейчас мало. Идея родилась скорее из проклятого желания пробовать новое.        Сигрид с интересом подняла бровь, когда он усадил её на подоконник, перекинул её ноги через локоть и оперся о гладкий каменный откос рукой, чтобы сохранить равновесие. За её спиной едва слышно заворчало потревоженное весом стекло.         — Неплохо, — одобрительно кивнула она, стягивая белье ниже по бедрам. — Но холодно. Слегка. Иногда завидую, что тебе проще.       — И в самом деле — даже не нужно сверкать задом, — улыбнулся сам себе Тараэль, наконец занявшись уже собственной одеждой.        Его спутница тотчас вспомнила о своём любимом деле — отвлекать в ответственный момент, и, хитро глянув исподлобья, надавила левой ладонью ему на затылок. Задача не казалась непосильной — разобраться с ширинкой и двигать челюстью одновременно, пытаясь вернуть её голодный поцелуй, он мог. Но не захотел. А потому направил её правую руку решать самый насущный вопрос.        От прикосновения её пальцев, успевших перенять холод камня, гулко ударилось в ушах. Сигрид же предпочла не нежничать и, едва проведя по члену ладонью, сразу и настойчиво направила его внутрь.       — Намёк понятен, — выдохнул он, с усилием продвигаясь глубже. — Но так сразу не выйдет.        — Места станет больше, как только ты сделаешь больше места, знаешь? — блеснула зубами она и продолжила уже серьёзнее: — Я скажу, если что-то будет не так.        С ней бывало по-разному. Иногда распалялась с одного неосторожно брошенного слова, которое можно было понять двусмысленно, и тогда Тараэлю приходилось отложить любые дела, иногда — наоборот, разгоралась долго, томительно, пока его губы не заканчивали исследовать каждый клочок её кожи, и только тогда позволяла собой овладеть.        Сейчас же…       — Тебе здесь нравится, да? — ухмыльнулся он, двигаясь уже увереннее. Внутри неё было настолько тепло и мокро, что он мог только чаще и чаще толкаться вперед, и казалось, будто само болото чавкает скромнее. — Тебе нравится мысль так попрать всю святость чертового Ордена.        — Ты забыл, что среди подушек и одеял на моей кровати валяется плащ Арантеаля? — сквозь сбившееся дыхание ответила она.        — Но надругаться над святыней — другое, правда? — довольно хмыкнул он и ускорился.        Отвечать Сигрид на этот раз было уже некогда. Скрипела за её спиной оконная рама, глухо шлепали его бедра о её зад, себя же она предпочла сдерживать, то прячась в его шее, то прикусив его левое плечо. Кусала так, что не спасал и слой крепкой кожи жилета, наверняка сохранявший на себе следы её зубов. На потом, как воспоминание. То же касалось и ногтей, с шорохом перебиравших Тараэлю по спине. Сигрид не смогла бы поранить его сквозь одежду, потому дала себе волю царапать с силой. Как-то потом, позже, придется затереть жилет воском. Если не забудет. Мысли сейчас держались в его голове до смешного мало. Сколько продержится Сигрид, он не знал тоже. Однозначно по ней понять не мог никогда, однако его научные изыскания в этой области длились уже достаточно долго для каких-никаких выводов. Сейчас — по редкой дрожи, пробегающей по её ногам, страдальческому излому бровей и жадным спазмам её тела — он мог сказать, что она близко. Слишком близко. В такие моменты нельзя менять ни скорость, ни ритм. И лучше не раскрывать лишний раз рта, чтобы не отбросить обоих на пять минут назад.        Она клацнула зубами у самого уха, лишний раз подтверждая его мысли. Попыталась шевельнуть ногами, не смогла из-за стеснения одежды, и рвано выдохнула:       — Нашел способ меня связать, выходит…       Об этом Тараэль не задумывался. Ровно до этого момента. Обездвижить её не было его целью — на этот раз. Но теперь, став неожиданной добавкой, такой факт только раздразнил его двигаться быстрее. Успел даже подумать, что обгонит её. Но ровно на этой мысли всё внутри неё сжалось практически до невозможности пошевелиться, по её телу прошла волна напряжения, такая, что удержать её ноги на весу Тараэль уже не сумел, и Сигрид качнулась назад под металлический скрежет, широко раскрыв глаза.        Сперва не вышло понять, что происходит. Потом — заскрипели оконные петли, заскулил второй выломанный засов, и окно за её спиной распахнулось, впустив в комнату дождь и холод. Сигрид же успела протянуть руку и ухватить Тараэля за грудки, прежде чем совсем потерять равновесие и ухнуть вниз, потянув его следом. Камень подоконника больно ударил по колену, но не мог повлиять на стремительность, с которой Тараэлю пришлось хватать за ворот уже её. Миг — и вторая рука достала до её шеи, ещё один — и яркая вспышка сиреневого света подсветила Эмпориум тремя этажами ниже покоев Грандмастера. Где-то в белой звоннице вяло отозвался сигнальный колокол.        Кровать в спальне дома Пророчицы разлетелась с грохотом. Выстрелили картечью по сторонам щепки, одна из ножек разбила зеркало над столом, другая — стеклянный шкаф. Для полноты картины с изголовья должен был свалиться череп небесного ящера, державшийся и до этого на честном слове. Но его воля оказалась крепка. Сири зажмурилась, прекратив разглядывать его нижнюю челюсть, и потерла ушибленный бок — матрас тоже не пережил удара.        Тараэль, упавший сверху неё на локти и разве что чудом не сломавший обе руки, только прекратил материться и сел, чтобы поправить одежду. Сири, решив заняться тем же, вернула своё белье и штаны на положенное место, а затем глянула на своего спасителя ещё раз и громко рассмеялась.       — Смешно тебе, да? — устало отозвался он и упал навзничь ровно на красный плащ, разостланный на кровати. Тараэль долго смотрел в потолок и дышал так тяжело, будто ловил в небе мирада голыми руками. — А если бы я не смог нас пере...       — Ты смог, всё хорошо, — миролюбиво перебила она. — Балкона там не оказалось, жалко…       — Это всё, о чем ты жалеешь?        Он сосредоточил взгляд на её лице, но места укору в нем не нашлось.        — Да, это всё, о чем я жалею, — усмехнулась Сири.        — Ну и пёс с ним тогда. Надеюсь, кто-то нас да увидел — повторять это я не буду.        — Правда надеешься?        — Естественно, нет, — наконец улыбнулся он и поднялся уходить из комнаты. Хромоту в его шаге не заметить не вышло.  — Мне вот кровать жалко, например, и своё колено. — Сири удостоилась повеселевшего взгляда, брошенного через плечо. — Но это тоже всё, о чем я жалею.