Искусственный путь

      2 год. 143 день. 20 слой. Выход в локацию «Великая равнина». ЗНО.

Уровень Мисейджа — 65.

      Двадцатый уровень встретил нас равниной. Великой равниной. Огромной равниной. Равниной равнин. Игроки рассказывали, что где-то у краёв карты есть леса и там спавнятся опасные разбойники. Мол, туда лучше не лезть. Я бы с радостью, но что-то мне подсказывает, что если меня интересуют уникальные квесты, то именно туда мне и нужно. По крайней мере несколько сегодняшних квестов заведут нас именно туда.       — Всё как и рассказывали. Огромная равнина. Никогда такой не видела, — Кяма пребывала в радостном удивлении. — Но видела похожую. Однажды, когда я была маленькой мы с папой пошли в поход. Не помню куда, но там тоже были такие красивые виды. И равнина была. Большущая! Но не как эта. Обязательно схожу туда, когда выберусь из игры.       — Выберемся мы, кажется, не скоро. Пока вот тебе альтернатива. Тут тебе равнина и больше и длиннее, такой в реальном мире не найдёшь. Это потому что эти локации делал компьютер, — пояснил я. — Ну дизайнеры мира ещё, и может ещё кто-то, даже сценаристы могли что-то своё вставить. Суть в том, что этого места не существует в реальном мире, оно искусственно создано. А в твоём походе вы ходили по реальным местам, так что вполне очевидно, что они будут менее обширными и невероятными, нежели такие как здесь.       — Как скажешь, любовь моя, — Кяма широко улыбнулась мне, а затем вернулась к созерцанию вида.       Да, именно этим и ограничивалась Кяма. Делала комплименты, выражала симпатию и оказывала знаки внимания. Ещё иногда жениться звала. И всё.       Уже около полугода Кяма не творила ничего Кямовского. Она, слава богу, победила свой Кяманизм и теперь с ней можно было нормально общаться. Конечно, была вероятность, что она считает, что всё ещё держит обещание за топор, которым она до сих пор владеет, но не важно. Главное, что Кяма стала нормальной, а почему стала — уже второе дело.       Также с нами рядом находилась Клён. Сейчас она молчала. Как и большую часть времени, впрочем. Этакий молчаливый судья, ходит рядом, смотрит на всех, и молчит.       — Так что, мы смотреть будем или пойдём по квестам? — спросил я у Кямы. Равнина, конечно, была прекрасна, но (с Одиночкой не сравнится) к Одиночке она меня не особо приближала.       Да, разумеется, моё неадекватное стремление за это время ничуть не уменьшилось.       — Квесты, конечно. Что у нас там?       — Сначала Храм философии, потом знахарь, в двухстах метрах от нас. Зовут Захар, — начал вспоминать я заученную информацию. Она была у меня в панельке заметок, но мне было удобнее держать её в голове. — Кто-то проходил квест в десяти километрах на западе (говорим запад, лево в уме, ага), там лес небольшой есть, где банда разбойников охраняет знахарку, она тоже что-то интересное мурыжит. Вроде как никто из игроков не рискнул убивать огромную банду ради весьма спорного квеста, но мы пойдём. Оттуда потом сгоняем на юго-запад. Лабиринт на севере и туда тоже почти никто не ходил. Надо будет сходить и проверить, может будет что. Затем либо по домам, либо по южной границе пройдёмся. Классика.       На границе всегда много интересного бывает. Хотя мы не первые, кто до этого догадался, поэтому там часто проходят жаждущие наживы игроки, забирая всё ценное, но вдруг мы что-нибудь найдём.       Главной в нашей пати была Клён, но из-за её нелюбви к разговорам все планы обычно объяснял я.       Мы все были синхронно 65 уровня, только Кяма чуть выше по экспе и первой должна была достигнуть 66. Такое сходство связано с теми, что всё это время мы играли вместе, ходили и ходим одним пати, а опыт сыпется на троих сразу. Кяма опережала нас только за счёт особых перфомансов, она ластхитила многих минибоссов, и один раз выходила из пати, когда никто не хотел идти фармить.       Если говорить прямо честно и непредвзято, то я ущербен, как по сравнению с Кямой, так и по сравнению с Клён. По сути только за счёт них я так высоко и нахожусь, вся наша троица в пятисотке лучших игроков (498, 497 и 494 места, но топ 500 звучит куда круче), и это несмотря на то, что мы сконцентрированы на выполнение квестов, а не на фарме.       Последние два этажа тусуемся вместе со всеми в ЗНО, не сразу правда, но перед убийством босса уже приходим, а сейчас и вовсе побили рекорд, прибыли даже до того, как его нашли. Одиночку я, правда, до сих пор ни разу и не увидел, хоть и ходил по окрестностями высматривая её, каждый раз, когда у меня было свободное время. Сам факт того, что она находится где-то недалеко действовал на меня мотивирующим образом.       — А мы будем убивать разбойников? — поинтересовалась задумчивая Клён, когда мы отправились в сторону ближайшей границы.       — Будем, определённо будем, — ответил я, мимоходом поправляя сползшие ножны с одноручным мечом.       Кяма любила огромные оружие и владела в основном ими. Топорами, двуручниками, огромными молотами. В общем, всем тем, чем можно хорошо ломать ёбла. Мой подаренный топор служил ей верой и правдой десять слоёв, и несмотря на огромные дополнительные циферки урона всё же потерял свою актуальность, ибо стартовый урон был слишком низким. На прошлом же слое Кяма выбила какой-то огромный молот, этакий молот Смоуга, и теперь бегала с ним, использовав мой подарок как запасное оружие.       Клён тоже любила большие оружия, но в её случае главную роль играла длина — копьё, алебарда, совна, глефа и всё прочее. Уже пять слоёв она ходила с синей (под цвет недавно перекрашенных волос) длиннющей алебардой и махала ей крайне здоровски.       Я же… Ну…       Как бы сказать, чтобы это звучало не так ущербно как было на самом деле? Я был уникалом? Был одинаково хорош со всем оружием сразу? Хмм, «хорош» наверное не совсем верное слово… В общем, махал всем тем, чем находил. Любым оружием с хорошими циферками стартового урона. Во! Я был универсалом!       Одиночка, кстати, владела рапирами и щитами. Я спрашивал у Просто Японца… Не то чтобы это к теме особо относится… но всё-таки.       — А они разве не такие же живые существа, как и мы?       На мгновение я забыл о чём шла речь.       — Бандиты? Нет, конечно. Программа, мобы. Ходячая экспа.       — Ты так уверен? — спросила Клён с выразительным взглядом и я даже ненадолго задумался.       — Ну если исключить варианты вселенского заговора, что мы все живём в матрице… Кстати, забавно, что сейчас это так и есть, то я уверен, что да. Мобы не имеют ничего общего с людьми. Помните тигров на пятнадцатом? Вот они тоже самое, что и эти разбойники. Написанный программистами искусственный интеллект, какой-то набор действий. Тигры такие же живые, как разбойники, поскольку работают по тем же командам.       — Так может и тигры тоже живые, не думал? — вновь поинтересовалась Клён. — Ты же помнишь агрессивных фермеров? Они думали как люди, говорили как люди, вели себя тоже как люди. Сейчас же, и они, и мы, лишь строчки кода в этом месте. Что делает нас лучше их?       Вот, когда я говорил, что её слова можно разбирать на цитаты, я имел в виду именно это.       — Так… Ну во-первых это не так, — начал я. — У нас есть тела, а у них нет. Мы может и строчки кода, но лишь временно. И мозг у нас настоящий. У них же есть просто заготовленные ответы. То есть если разбойника ударили — разбойник говорит «Ай, больно», если убили, то он говорит… Ничего он не говорит. В общем, просто заготовленный набор звуков и реакций.       — А люди это разве не тоже самое? Это не заготовленный набор звуков и реакций? Может мозг это одна большая командная строка, где прописаны все варианты ответа? Ты когда-нибудь думал, почему ты не можешь вообразить цвет, которого не существует? Может потому что его нет в твоей базе данных?       Клён, слишком много цитат, астанавись.       — Я не могу придумать новый цвет, но я могу придумать новое событие, то, которое никогда не произойдёт и не может произойти чисто теоретически, например сейчас из головы Кямы вылезет червяк, представится Федей и пойдёт ковыряться в небе.       — Мряу, — вот этот Кяфк со стороны Кямы очень похож на мяуканье.       — Но ты будешь использовать информацию из своей базы данных, — продолжала синеволосая девушка. — Кяма. Червяк. Федя. Ковыряться. Небо. Всё это уже было у тебя в голове. Все твои фантазии это лишь комбинации известных тебе переменных. Мы ведём себя также как эти запрограммированные разбойники, когда нам больно мы выражаем это в словесной формулировке, чаще всего разной, в зависимости от того, как человек был запрограммирован. Но концепция этих реплик одна и та же, и у всех, выражение боли.       Клён, кстати, программист в реальной жизни. В гугле работает, причём не стажируется, а реально работает, насколько я понял… А я нихрена не понял.       — Хорошо, допустим. Но у нас этих реплик гораздо больше. То есть если… несуществующий бог — наш программист…       — Мисао, ты бы лучше вместо своих заумных книжек с Клён со мной на свидание сходил, — пожаловалась Кяма.       — …то он нам придумал огромную кучу разных функций и реакций. И ещё какую-то самогенерацию этих абилок, мы как квесты в скайриме, появляемся со случайными показателями. Но за счёт особенностей… — да, я тоже умею в интеллектуальные беседы, натренировался в своё время. — …нашего жёсткого диска, в нём может находиться куча разных реакций. А у этих реакция только одна, и она не меняется. То есть мы намного более продвинутые эмм… программы, чем эти разбойники. А люди — высшие программы, вот поэтому мы люди, а они нет.       — Это всё потому что нас делал бог, а не человек, если бы нас тоже делал человек, то мы были такими же как и они…       — Существование бога невозможно чисто теоретически, — подметил я.       — Его существование не невозможно, а не доказуемо, — возразила Клён.       — Вероятность существования бога точно такая же как и существование Летающего Макаронного Монстра. Нулевая.       — Но ты не можешь утверждать этого наверняка.       Когда это превратилось в срач на тему религии? После моего старого неприятного опыта с неадекватными индусами я в них стараюсь не вступать.       — Если бы бог существовал, то он бы ответил на мои молитвы и дал мне сходить с Мисао на свидание, — использовала свой аргумент Кяма.       Если бы только я не молился о совершенно противоположном.       — Не хотел бы соглашаться с Кямой, тем более когда она поставила это так, но придётся.       Да, я атеист, как и Кяма. Клён — агностик. И тут Клён теряла несколько очков моего отношения, особенно учитывая, что она довольно серьёзно держалась за свои убеждения.       Дело в том, что я не переношу всех, кроме атеистов. То есть вот вообще не переношу. Ну не понимаю я, как можно допускать даже шанс того, что где-то высоко на небе сидит дед и кидает нам шкурки от бананов, когда мы где-то налажали. Агностики просто менее тупые, чем верующие, но тупые всё равно.       — Хорошо, пусть будет по-твоему, — Клён наклонила голову. — Но если бы вдруг, среди людей появился бы такой же талантливый, как тот или то, что нас создало, то созданное бы им творение было бы таким же человеком, как и мы с тобой.       — Допустим, — кивнул я. — Но поскольку таких пока что нет, мы не можем утверждать, что разбойники такие же люди, как и мы.       — Но ведь люди могут объединятся. Двое или множество людей могут заняться характером и реакцией одной программы. Миллионы людей могут создать программу, идентичную человеку, а миллиарды во много раз его превосходящую. Если у каждого из этих разбойников в миллиард раз увеличится количество реакций, то будет ли он человеком?       — Не-ет? Есть же эмоции ещё. Думаешь программы могут их испытывать?       Да, если бы я был программой, я бы точно не пошёл проходить игру ради девушки, которая меня просто пооскорбляла. А если бы пошёл, то запустил бы самодиагностику, нашёл бы вирус каблука и удалил бы его к херам.       — Эмоции можно эмулировать, подключить повышение уровня напряжения и ввести какой-нибудь сбой, это будет эмоцией боли.       — Это будет не эмоция, а повреждение. Если тебя ударят ножом, то ты можешь боль и не испытывать, но хуже тебе точно станет.       — А если взять эмоции за скобки? Есть же безэмоциональные люди, научившиеся полностью абстрагироваться от эмоций, — это Клён сейчас про себя наверняка, она двадцать четыре на семь ходит с каменным лицом. — Разница между ними и между компьютерными программами лишь в количестве переменных. Реплик, реакций и условий, всего контента. Если всё приравнять, то разницы между ними не будет. И тогда получается, что если программа будет сделана даже качественней, то она будет больше человеком, чем настоящий человек?       — Я всё же считаю, что эмоции нельзя взять за скобки. Даже самые безэмоциональные люди испытывают хоть какие-либо эмоции, — Да, Клён, я помню, как ты рубила ту банку алебардой из-за того, что она тяжело открывалась. — И если брать исключительно количество контента как фактор становления человеком, то ты противоречишь самому понятию. Есть же дети, новорождённые там. У них даже одной реплики нет, они говорить не умеют и, все как один, одинаковые. Но они люди, никто не подвергает это сомнению, да, не личности, а индивиды, — я знал, что мне пригодится та лекция по обществознанию. — А разбойники — и не личности, и не индивиды. Потому как у первых есть эмоции, а у вторых — нет. Даже если этот рёбенок вырастает, обретает реплики и может ими заменить свои эмоции, эмоции никуда не пропадут. Они так и останутся особым стимулом к саморазвитию.       Ох, чувствую, я аж поумнел раза так в три! Ну теперь-то Одиночка точно должна упасть к моим ногам, правильно?       Клён замолчала.       Я тоже.       — Вы всё? — поинтересовалась Кяма.       Вот бы автор Кямы пофиксил бы в ней пару багов… Ну и раз уж на то пошло, Одиночке тоже не помешало бы отношение ко мне поднять на пару пунктов. Пару десятков пунктов. А лучше сразу до максимума.       — Нет? Наверное? А что-то не так? Нам ещё долго до границы идти. До храма, мобов, судя по карте, не будет. Мы просто общаемся.       — Вы не просто общаетесь! Вы сложно общаетесь! — косички «бом-бом». — Поговорите на какую-нибудь другую тему, так чтобы я могла присоединиться.       Степень эмоционального недовольства Кямы можно определять по одним этим косичками, когда она злится, то сильно трясёт головой, как заправский рокер. Драйв!       — Так предложи что-нибудь. Я готов к любым вариантам.       — Хорошо, Мисао, скажи, как скоро ты влюбишься в меня после того, как Одиночка тебя пошлёт?       Я её проигнорировал.       — А ты знаешь Монику, Мисао? — вновь подключилась Клён.       — Которая ИИ, созданная по левой игрушке?       — Нет, она не ИИ. Её код расшифровали. Она просто набор реакций, у неё нет функции самодиагностики, способности к самосознанию, самообучению и совершенствованию. И, разумеется, нет эмоций. Всё это было у её создателей, которые ввели это в неё в качестве миллионов единичных и крайне редких событий.       — Не знаю про это. Я никогда не общался с Моникой. Просто читал как-то, что мол она ИИ, и там были какие-то доказательства. Суть-то в чём? Она тоже не человек. Компьютерная программа. Даже если она ИИ, это всё равно не делает её человеком. Как и этих бандитов. Эмоций-то нет.       — То есть ты готов убивать всех тех, у кого нет эмоций?       Ох, как это она повернула.       — Ничего подобного. Ты всё не так поняла. Я готов убивать только примитивных существ. У бандитов нет ни интеллекта, ни эмоций, ни личности. Они — это кусок кода. Единички и нолики. Я их убью получу другие единички и нолики — экспу. А экспа поможет мне поднять уровень, а уровень поможет выжить, а выживание не даст шлему спалить мой мозг, который уже нифига не единички и нолики.       — А если бы бандиты были бы разумными. И могли испытывать эмоции. Ты бы их тоже убил?       — Ну… — А хуй знает… — Нет, почему? Я попытался бы с ними договориться, подружиться, объединиться в команду, я не знаю.       — А если бы они не согласились?       — Тогда бы убил, наверное. Ну как бы, своя рубаха ближе к телу? Тут много факторов, я не могу их тебе высчитать сейчас, я не машина. Засунь меня в конкретную ситуацию и там я уже сделаю правильный выбор. Ну или неправильный, потому как обычно я именно его и делаю. И вообще, Клён, Кяма права, давай молча походим, а то у меня мозг сейчас расплавится.       — Это эгоистично, Мисао, — спокойно сказала та и отвернулась.       Хуиистично, ёпт.       — Зато разумно. Сыновей мы тоже не из альтруистических позывов оставили умирать.       — Разумно, — согласилась Клён, не поворачиваясь. — Но всё равно эгоистично.       Вот и поговорили.