Моя любовь обожает зельеварение

      История магии всегда была самым скучным и неинтересным предметом для любого ученика Хогвартса и близнецы Уизли не были исключением. Сидя за последней партой, Фред отчаянно пытался набросать на пергамент ещё несколько предложений, чтобы эссе по трансфигурации не выглядело так убого и печально, занимая всего лишь половину свитка. Снова расстраивать Макгонагалл, которая и без того была слишком добра к нему, он не хотел, поэтому вспоминал все, что учил за годы в Хогвартсе. Вдруг, браслет на его руке начал издавать слабое, еле заметное свечение. — Смотри, — Джордж толкнул локтем брата и указал на его руку, — Неужели работает? Парные браслеты были новым изобретением близнецов, которым они сильно гордились. Когда один из носящих хотел что-нибудь передать другому, ему нужно было лишь коснуться волшебной палочкой серебряного кольца и попытаться мысленно позвать человека. Так случилось и сейчас. Лис, у которой был второй браслет, вызывала его. — Профессор Бинс, нам срочно нужно выйти… вдвоём, — под недовольное восклицание учителя и смешки однокурсников Фред и Джордж выскочили из кабинета. Им никак не удавалось подловить младшую сестру для разговора. На все вопросы 'Как дела? ' и 'Что-нибудь случилось, милая? ' Джинни смеялась и отвечала, что все отлично. Теперь Фред бежал по коридору на четвертый этаж, стараясь догнать своего брата, который неожиданно оказался намного быстрее. Алисия обещала вызвать их как только узнает, что у младшей Уизли снова начнется неконтролируемый всплеск эмоций, и она не подвела. — Джинни, солнышко! — братья приземлились рядом с сестрой на холодную плитку. Девушка сидела на полу, прислонившись спиной к стене и притянув колени к груди. От ее вечной улыбки не осталось ни следа, а Джордж удивлённо отметил про себя, что не помнит, когда он в последней раз видел ее слезы. С подоконника спрыгнула Уокер, которая все это время оставалась незаметной. — Она не захотела со мной говорить, — она на секунду наклонилась над ухом Фреда и ободряюще сжала его плечо, — Всё будет хорошо.

***

— Лис вам все рассказала? — шмыгнула носом девушка. — Мне так страшно, — получив одобрительный кивок, прошептала она. По веснушчатым щекам снова заструились ручейки слез. Огненно-рыжая коса давно растрепалась, рубашка выбилась из юбки, Джинни выглядела такой помятой и несчастной, что братья немедленно заключили её в двойные объятия. — Солнышко, мы же не кусаемся, правда, ты можешь нам рассказать все, что тебя так мучает, — расплетая волосы сестры и собирая их в новое плетение, прошептал Джордж. После этих слов все, что так долго держала в себе Джинни, вылилось в бесконечный поток слов, прерываемый редкими всхлипами. Девушка нервно теребила край своей рубашки и рассказывала о том, как все друзья вдруг резко отдалились от нее. Ей кажется, что ее перестали замечать, у Рона все больше и больше тайн от нее, близнецы увлечены новым делом, а лучшая подруга Гермиона проводит все свое время с однокурсниками. Она чувствовала себя потерянной, как тогда, на первом курсе. Но сейчас у неё не было дневника, ей просто было страшно, что она может потерять кого-то из старших братьев, которые так не ценят свои жизни, что все ее могут покинуть. Фред ощутил укол совести: после происшествия с Джорджем он даже не поговорил с сестрой, а для нее это было не менее ужасным событием, чем для него. — Прости нас, Джинни, — младший близнец с легкостью поднял сестру на ноги и ещё сильнее прижал к себе, — Прости, милая. — Я загадывал тебя на каждый праздник, я желал младшую сестру, задувая свечи на наш день рождения, и даже когда мама помогала писать нам письма для Санты, — Фред чувствовал, что сам вот-вот расплачется, — Никогда даже не смей думать о том, что тебя не любят, слышишь?