Лепестки лилии

      Когда Драко смотрел на Гарри, он видел только любовь.       Жизнь вокруг Гарри всегда рушилась: его бросали, предавали, пытали, убивали. Из него лепили свинью на убой и жалкую марионетку. Ему бросали объедки. Но сейчас Драко смотрит на Гарри и видит только любовь — одну сплошную всепоглощающую любовь.       Ко всему и всем на свете.       Особенно к своему сыну, Альбусу — дракл задери крестного! — Северусу Поттеру. Мечты сбываются странным образом, да, профессор? Альбус похож на отца как две капли воды. Породисто-изумрудные глаза за стеклами круглых очков, вздернутый нахальный нос, волосы как воронье гнездо и даже «фирменный» шрам-молния. Отмеченные самой смертью.       У магии странное чувство юмора.       Скорпиус вот получил от отца темную метку и наполовину разоренные ячейки в банках Гринготтс Великобритании, Риштон Франции и по мелочи в Нью-Гринготтс на севере США. Ах да, а также испорченную репутацию и многомиллионные долги, поэтапная выплата которых займет еще не одну сотню лет. Драко просто не умеет смотреть с любовью на свою жизнь.       Разве что на Скорпиуса, родителей. И Поттеров.       Поттеры буквально светятся любовью, и это заставляет любить их. Вокруг Гарри Поттера вертятся сотни девушек со времен его развода с Джиневрой, а Альбус стал кумиром всех девочек от трех до двенадцати лет. И одного блондинистого мальчишки. Нынче у каждого Поттера есть свой блондинистый обожатель.       Драко смеется, потому что больше нет сил. Он слишком давно, слишком сильно и слишком безнадежно влюблен. Он опозорил свою семью, не спас от кабалы десятки своих потомков и вынужден ежедневно разносить почту и подставляться под экспериментальные заклинания в качестве пожизненных общественных работ. У него совсем нет сил.       Гарри смеется, потому что у него нет выбора. Драко видит его на десятке мероприятий за день, видит его в школе на выступлениях сына, видит на обложках газет, журналов, на постерах и вывесках. И, конечно, видит его грустные глаза. Глаза феникса, пойманного в золотую клетку.       — Эй, сэр, простите! — Драко резко дергается, вырываясь из воспоминаний и с хлопком опускает газету. Перед глазами маячит детство. Маленький Поттер. И улыбается так широко и беззаботно, как никогда не улыбался Гарри.       — Альбус, верно? — прочистив горло, спрашивает Драко и выдавливает из себя кривую улыбку. Альбус улыбается еще шире, принимая все за чистую монету. Наивный светлый мальчик. Драко понимает Скорпиуса как никто другой.       — Папа глазеет на вас уже час, сэр, — Альбус смеется, оглядываясь на столик с парой кусочков пирога из патоки, — но в жизни подойти не рискнет. Может, вы будете смелее, сэр?       — Смелее Гарри Поттера? — Драко смеется, потому что Малфои никогда не бывают смелее Поттеров. Но Альбус кивает, быстро оглянувшись на вход в уборную, и замечает:       — Гарри Поттер — тот еще трус, сэр, — подмигивает и убегает обратно к столику, не оглядываясь, — он боится даже папы Скорпи!       Драко смеется и думает, что встречу с другом сына пора перестать откладывать. И что все Поттеры — тугодумы, даже их маленькие улучшенные версии. А потом смотрит на левое предплечье.       Феникс с зелеными — змеиными! — глазами кивает.       И Драко встает из-за стола, поймав этот взгляд в другом конце зала. Гарри Поттер действительно смотрит на него.       Со все той же любовью.