Лепестки лилии

      Морские брызги бьют в лицо, царапая обветренные с непривычки щеки. Драко надменно выгибает бровь, игнорируя неприятные ощущения в связанных за спиной руках, и твердо встречается взглядом с двумя вызывающе-зелеными глазами. Пираты поголовно мутируют в сокровища: улыбка сияет покореженным жемчугом, из уха торчит золотая серьга, а выгоревшие на солнце волосы отливают медью. И вот глаза — качественные, просто чистейшие изумруды.       — Люблю парламентеров, — вырывается хриплый голос, растягивая обветренные, шелушащиеся до крови, темные губы в нахальной полуулыбке. Драко оглаживает их взглядом, на мгновение замирая на ямочке на подбородке, и поднимается глазами к приметному светлому шраму. Наверняка капитанская гордость.       — Не могу сказать, что ваши чувства взаимны, — выдержав паузу, отвечает Драко. Вбитое отцом воспитание требует обратиться к стоящему человеку хоть как-то, но фамильная гордость не позволяет проявить уважение к пирату. Пусть подавится!       — А жаль, мы могли бы поладить, — несдержанный, но почему-то мелодичный и приятный смех капитана эхом отзывается в гуле каркающей команды, но Драко не шевелит и бровью, — но, видимо, придется тебе ладить с матрасней, гордец.       — Маловероятно. Согласно Пиратскому Кодексу, парламентеров запрещено трогать.       — Ты правда веришь, что пираты соблюдают правила, дорогуша?       Драко вновь сталкивается взглядом с глазами-изумрудами, и это уже больше похоже на схватку. Это не та чистая дипломатия, которой его учили с пеленок, это что-то дикое, необузданное, животное. Чернота зрачков, съедающая зелень, буквально полыхает страстью, любопытством, весельем. Полыхает огнем свободы. В городе отца все твердо стоят на ногах, а высший свет Лондона — заточенные в свои золотые клетки. Их взгляды безразличны и скованы этикетом как кандалами, а взгляд пирата — взгляд вольного человека, у которого за душой только бескрайнее море и девять поломанных песо, выигранных где-нибудь на Тортуге.       Драко вздергивает подбородок и смело усмехается ему в лицо. Он давно уже не жалкий папенькин сынок, сбегающий в покои при появлении на горизонте любого корабля.       — Как тебя зовут? — с мягкой улыбкой кровоточащих губ интересуется пират, вскидывая руку вверх. Драко усилием воли подавляет инстинктивное желание отстраниться. Но грубая царапающая ладонь не бьет по щеке, а легонько ложится на нее, раздражая и так щиплющие скулы поглаживанием большого пальца. Драко выгибает бровь, но никак не комментирует подобное своеволие. Действительно, у пиратов нет вообще никаких оков, потому что нет норм приличия.       — Вы можете звать меня своим господином, — иронично отвечает Драко. По-хорошему ему бы прикусить язык и не бесить людей, у которых из правил — отсутствие правил, но… когда у твоего оппонента нет никаких границ, всегда хочется убедиться в этом на практике.       Злосчастные губы вновь дергаются в хищной усмешке, и Драко ощущает, как его за веревки тянут вниз, заставляя буквально опереться о борт. Один рывок — и он точно навернется прямо в море. Явно хорошенько ударившись о палубу.       — Может, наоборот, дорогуша? — близко-близко наклоняется и выдыхает прямо в лицо проклятый пират. Его зеленые глаза нехорошо сверкают. Всего за мгновение до того, как склизкий горячий язык проходится по шее Драко. О господи.       — Маловероятно, — усилием воли выдыхает Драко, не уверенный, что его в принципе будет слышно. Но пират смеется и отпускает несчастные связанные руки, позволяя отодвинуться на безопасное расстояние от борта. Чем Драко пользуется тут же, цепляясь за что-то пуговицей и к чертям ее вырывая.       Она глухо скатывается прямо к ногам пирата, и он, даже не задумываясь, поднимает ее. Вертит перед несносными зелеными глазами и резко запускает в карман, вынимая из него горсть всяких безделиц.       — Я Капитан Гарри Черный Змей, — поясняет он, внимательно разглядывая оказавшийся на ладони мусор и двигая его пальцем, — но ты можешь звать меня Гарри.       Капитан двигает пуговицу и, удовлетворенно хмыкнув, засыпает их в нагрудный карман Драко, заставляя того вздрогнуть от неожиданности.       — У пиратов по жизни нет денег, так что представь, что это — девять песо, — весело отзывается на это капитан, — девять песо, делающие тебя бароном и хранителем моей Алой Жемчужины.       Девять поломанных песо — просто мусор! — как ключ от золотой клетки.