Лепестки лилии

      Драко смотрел, как секундная стрелка летела на запад.       Его давно не заботило происходящее за окном. Он верил, что у них с Асторией есть будущее, а потом случился Инцидент. Черт бы побрал всех этих жалких актеришек! Нет, конечно, Драко и сам был виноват — подтолкнул ее к измене своими словами.       Но изменила-то она сама!       И после похода в клуб с девочками лучше не стало. К чертовому Астория-Инциденту добавился Крам, клиент Гермионы. Драко вообще не представлял, как он выглядел, но, видимо, травма от Люциуса все еще не давала покоя.       Какого черта развод родителей в детстве из-за гейства отца теперь спонсирует его гейские сны? Какого черта?       Мало того, что все подряд принимают его за гея, так теперь и собственное сознание решило добить. Пора было просыпаться от этого кошмара, в котором он живет.       Нелюбимая работа.       Одиночество.       Гейство.       В этом непроглядном мраке из светлого была только дружба с Гарри. От нее просыпаться не хотелось.       Гарри в этой жизни просто следовал за мечтой, а цель жизни Драко — не позволить ему сдаться, ведь сам он слишком трусит, чтобы что-то менять. Если Гарри однажды станет сантехником, то мир должен будет самовыпилиться, не вытерпев такого позора для себя. И здесь совсем не имеет значение, как Гарри играет. Живет-то он по-особенному.       — Приятель, я тебе яйца пожарил, — а еще Гарри умеет улыбаться так, что секундная стрелка перестает летать. Драко смотрит на него, смотрит на золото ужасного браслета, который зачем-то надел, и думает, что все в его жизни идет как надо.       Секундная стрелка замирает где-то между осенью и «друзья до гроба».       Этой ночью вместо Крама снится Гарри.       И это правильно.