Логово Зверя

Вампир не человек, коль скоро он не-мертвый; в нем одновременно есть что-то от зверя, ребенка и ученого старика. Но нет зверя свирепее, чем он, нет ребенка более капризного и развращенного, нет ученого более близкого к ереси, и никто не заслуживает анафемы больше, чем он. Абрахам Ван Хельсинг «Трактат по вампирологии»

Киба хотел бы знать, что он такого совершил, чтобы в итоге попасть в руки самим вампирам. Он, конечно, успел сделать в своей жизни много чего недостойного для нормального, обычного человека, но получить в итоге такое наказание - это слишком даже для него. Когда он только появился на Цукиширо, то думал, что попал в Рай. Здесь было столь красиво и притягательно, что это опьянило тогда еще подростка. Деньги, которые он украл у матери и сестры, быстро закончились. Он снова воровал, попрошайничал, и иногда делал нехитрую работенку: мыл машины, стриг газоны, выгуливал собак и многое другое. Ему еще не исполнилось семнадцати, когда он встретил странного молодого человека. Киба промышлял в кафетериях, срезая кошельки у не очень внимательных посетителей, когда его поймал за руку брюнет. Длинные черные волосы, завязанные в низкий хвост, черные, настолько темные глаза, что не было видно даже зрачка, морщинки, исходящие от глаз, бледная кожа, бескровные губы, аристократические черты лица. Перед ним был словно эталон мужской красоты. Инудзуки тогда очень испугался. От этого человека так и исходила колоссальная сила, мудрость, расчетливость и еще что-то очень опасное, почти звериное. Человек представился Учихой Итачи – потомок благородного японского клана. Они сидели за столиком и говорили обо всем на свете, после того, как Киба чуть ли не на коленях просил прощение у него. Кибе нужно было выкручиваться, и подросток в тот момент готов был пойти на все, что угодно, лишь бы остаться безнаказанным. Выслушав историю парня, Итачи предложил ему работу в своем ночном клубе уборщиком на первых порах. А там, кто знает, может и по службе продвинется. И Киба согласился. В первое время ему нравилось работать в клубе. Наверное, это ощущение длилось первые недели две. Утром и днем он отсыпался в своей комнате, где было все, что он хотел. Ну, кроме компьютера. Вечером, перед самым открытием, он убирал залы, протирал бар и столы. В общем, работал уборщиком. И это ему нравилось. Парни, что здесь работали, либо не замечали его, либо с сожалением смотрели, но не обижали. С Итачи они подружились, как думал Киба, а вот с администратором по имени Саске – нет. Этот Саске питал особую нелюбовь к Инудзуки. Всячески подкалывал, стараясь унизить, обижал, но, благо, руку не поднимал. Специфика клуба Кибу не пугала. Все-таки не пятнадцатый век на дворе, чтобы за это сажать или сжигать на кострах. И даже не девятнадцатый. Киба даже сдружился с несколькими парнями: Кимимару и Неджи. А потом ему доступно объяснили, кто на самом деле работники клуба. Инудзуки не верил в вампиров, считая их бредом больного воображения и брендом для всяческих фильмов. А учитывая, что киношные вампиры стали излюбленной темой для молодежи, не удивительно, что он сначала принял все за шутку. Однако это оказалось сущей правдой. Вампиры существуют. И если раньше им приходилось скрываться, то теперь появились легальные способы найти себе пропитание. Идея Итачи – главы этого клана вампиров – была проста и поэтому гениальна. Помимо крови, вампирам нужна жизненная энергия. Кровь дает источник экстрасенсорных сил, которая у каждого вампира разная. А вот жизненная энергия помогает упырю чувствовать, воспринимать, жить, почти также как и обычные люди. Такую силу они получают через секс. Они своего рода инкубы, только их объектами вожделения являются мужчины. В современном мире повсеместно разбросаны подобные заведения, где так легко скрыть свою сущность. На Цукиширо оно одно – «Логово Зверя». Здесь мужская публика, предпочитающая однополые связи, находит удовольствие в руках этих кровопийц. Красивые, сильные, столь доступные. Однако и плата велика. Обычно вампиру хватает трех глотков крови, чтобы спокойно прожить две – три недели. Новообращенным нужно побольше и чаще. Поэтому рядом с ними всегда находятся старшие, которые присматривают за ними и останавливают, если человеку угрожает опасность в виде неминуемой смерти от кровопотери. Однако бывали и просечки, когда человека не удавалось спасти. И тогда приходил уборщик. И об этой особенности своей профессии Киба сначала и не догадывался. Днем вампиры находиться на солнце не могут. Кожа не выдерживает ультрафиолета и начинает покрываться ожогами. Но чем старше кровосос, тем проще ему переносить действие солнечного света, поскольку только с годами вырабатывается иммунитет. Но даже если ты обладаешь такими возможностями, то все же лучше воспользоваться чужими силами, нежели свои руки марать. И Киба был именно тем, чьи человеческие способности находиться под солнцем были нужны клану. Итачи, как глава, не мог не воспользоваться подобным преимуществом. Если новорожденный убивал посетителя, то именно Киба рано утром, до рассвета, отвозил бездыханное тело в лес и сбрасывал в канавы. Обычно это были туристы, ибо все вампиры, обладая превосходной памятью, уже успели запомнить, кто живет на острове постоянно, и причислить их к категории «ходячая станция по производству крови». Благодаря безвизовому въезду на территорию Цукиширо, полиция так и не узнала имен умерших. Киба так до конца и не разобрался, почему кто-то в итоге становится вампиром, а кто-то умирает, так и не переродившись. Единственное, что он понял, так это то, что изначально в человеке, подходящем для обращения, уже должен иметься определенный ген, находящийся в «спящем состоянии». Именно этот ген пробуждается на пороге смерти от обескровливания, но только в случае принятия внутрь крови самого вампира. Одним словом, если даже в человеке заложен потенциал стать вампиром, но при этом он не выпьет крови «не-мертвого», то вряд ли переродится, а если и оживет, так настоящим трупом, а не обретшим вторую жизнь высшего существа – вампира. Но даже в случае соблюдения всех условий, процент перерождения был достаточно низким, примерно один к сорока. В любом случае даже обращенного вампира по традиции все же бросали, как и тела обычных мертвых. Проснется ли новый вампир, либо тело окончательно погибнет – было вопросом времени. А уже чем располагали вампиры вдоволь – так это временем. Киба не сразу, а лишь постепенно осознал, что даже психика и психология этих существ сильно отличалась от человеческих, хотя и они были в чем-то схожи. Все это Инузука узнавал на протяжении семи лет с момента появления в клубе. Слово здесь, слово там. Кто-то сказал ничего для него не значащую вещь, а для Кибы – это еще один кирпичик в щербатой стене знаний об этих существах. Домыслы, догадки, сказки и предания – все, что мог, Инузука собирал и запоминал, в попытках не только понять этих существ, но, самое главное, банально выжить и существовать рядом с ними. Достаточно быстро ему указали на его место, а, чтобы он не сбежал, поставили метку. Тогда же Киба узнал о способности Саске - управлении страхом. Казалось бы, ничего особенного, пока не столкнешься с этим чувством близко. Всепоглощающий страх, паника, ужас или же легкий дискомфортный страх-переживание - этим Саске мог контролировать всех разумных или полуразумных существ, ведь всеми движет страх. Именно Саске поставил метку на левое плечо Кибы, чтобы знать, где он, что делает и, в случае неподчинения, вернуть обратно. Так случилось и в тот раз. Новый клиент по имени Шикамару приглянулся Итачи, который всегда прекрасно чувствовал предрасположенность человека к трансформации. Поэтому парня и попытались обратить, а Киба, как, впрочем, и всегда, отвез тело подальше в лес. Но он так устал быть постоянно в страхе, под контролем Саске, что попытался сбежать. Он осторожно снял с шеи Шикамару амулет и спрятал его, чтобы потом отдать Узумаки Наруто в надежде, что репортер все поймет и сделает правильные выводы. Киба только не учел, что Саске всегда следит за своими игрушками, а использовать их промахи себе на пользу вампир умел превосходно. Забывать о том, что Итачи предателей, мягко говоря, не любит, тоже не стоило. А теперь еще и этот идиот Гаара, который приперся устраивать сцены ревности. Да если бы он знал, что Саске на него глаз положил, то наверняка не пришел бы. Но теперь все было намного хуже, потому что парень выжил, и эту заваренную Кибой кашу так просто не расхлебаешь. ~*~ Киба сидел за барной стойкой и выпивал уже четвертый стакан виски. Саске ему все мозги промыл своими намеками и многозначительными, ничего хорошего не предвещающими улыбками, поэтому сейчас нужно хотя бы немного успокоиться. Неджи сочувственно смотрел на этого непутевого человечка, но сделать ничего не мог: здесь все если не боялись Саске, то связываться с ним точно не желали. Исключением был лишь Итачи, на которого способности Саске не действовали. В клубе опять было полно народу. «Странные люди, - подумал вскользь Инузука, - они платят за то, чтобы их кровь и жизненные силы высасывали, а сами ничего об этом не знают». На соседний стул сел Итачи, и у Кибы даже стакан выпал из ослабевших рук. «Только этого не хватало». - Киба, - спокойно сказал Итачи. – Мне очень не хочется, чтобы слова, сказанные Саске, были правдой. - Прости, Итачи, я просто сглупил, - с дрожью в голосе сказал Киба. - Хм. Теперь это так называется. Мне больно, что ты пытался предать меня. Думал, мы с тобой друзья. Не знаю точно, что ты хотел этим доказать, но ты подвергаешь всю семью опасности. - Я … меня бес попутал, - начал оправдываться Киба всеми возможными способами. – Мне амулет понравился. Вот я и … - Киба, почему я тебе не верю? Наверное, потому что твои истинные цели были другими. Разве я не даю тебе все: дом, еду, защиту? – с расстановкой медленно говорил Итачи. - Да, Итачи, но … - И, тем не менее, ты делаешь все, чтобы у меня проблем прибавилось. - Я ни в коем случае не копаю под тебя. Я очень, очень благодарен тебе за все. Мне так жаль, Итачи. Пожалуйста, поверь мне. - Мне трудно это сделать, - тяжело вздохнул Итачи. – Но я постараюсь, Киба. И в твоих же интересах, чтобы я больше не терял доверия к тебе, - сказал Итачи, погладив Кибу по щеке. – Думаю, у тебя есть новости для меня. - Тот парень. Ну … который вчера … - Тот мальчик, который приглянулся Саске? - Д-да. Он не умер, - испуганно пискнул Киба. - Он. Не. Умер, - по словам произнес Итачи, словно пробуя их на вкус. При этом взгляд черных глаз так и сверлил Кибу, требуя ответа. - Я его у старой реки оставил, как ты мне и сказал. Он был похож на труп, но потом по радио сказали, что он был едва жив. Едва-едва, честное слово, но жив. - Хм. Интересно, - протянул Учиха, задумчиво прищурив глаза. – Он пришел в себя? - Я точно не знаю, но говорят, что он сейчас в больнице, в коме. Или что-то типа того. Он ни слова не сказал, - зачем-то прибавил Инудзуки. - Киба, я очень расстроен твоей выходкой. Но это дело более важное. Пока я тебя прощаю, - Итачи пристально посмотрел глаза в глаза Кибе и добавил, - Но только пока. - Что ты собираешься делать? – спросил Киба, но глава клана уже ушел, не дав ответа. Киба еле-еле перевел дыхание. Вовремя подоспел и еще один стакан виски от Неджи, ободряюще улыбнувшегося шатену. Как же тяжело играть роль двойного агента. Итачи он не собирался говорить, что все это подстроил Саске, что все не просто так. А все потому, что Киба устал. Устал плясать под чужую дудку, устал быть человеком. Ему хотелось стать вампиром и творить все то же самое, что и они. Он не лукавил, когда говорил, что благодарен Итачи. Тот дал ему очень многое и защиту в том числе. Он не хотел предавать Учиху, но страх перед Саске был намного сильнее, ведь тот однажды чуть не убил Инудзуки, и, если бы не Итачи, сейчас бы он не сидел здесь. А может, оно и к лучшему было бы, если бы убили. Тогда бы точно не пришлось бы избавляться от трупов. - Киба, сладкий мой, - пропел Саске, кладя руку на плечо Кибы, который от неожиданности дернулся в сторону. – Ну, куда ты побежал? - Ками-сама, - прошептал Киба, прикладывая руку к сердцу. – Что тебе нужно? - Как грубо. Мне не понравилась реакция Итачи на новость. Ты хоть представляешь чего мне стоило, чтобы того сексуального парня недообратить? И получается, я зря это делал? - Но я честно думал, что … - Угомонись, песик. Я сейчас говорил не о тебе. - А? - Какая умная мысль, - глумился Саске. – Мы все время живем по-старому. Все такое … однообразное, скучное, приевшееся. Думаю, что пора внедрить что-то новое для молодой крови. Разве не Итачи хочет этой унылой однообразности, разве это не он хочет, чтобы мы жили как в стае волков? - Я не думаю, что Итачи что-то изменит в ближайшем будущем, - не смело сказал Киба, которого, в принципе, почти все устраивало, за исключением Саске. - Я тоже так думаю, но мечтать-то не вредно, - с намеком сказал Саске. - Саске, я знаю, что для тебя я – никто и ничто, но вот тебе совет: будь поаккуратней с такими мечтами. Они вредны для здоровья, - от страха высказался Инудзуки. - Правильно. Но для чьего здоровья? - с улыбкой проговорил Саске, уходя от Кибы. Инудзуки залпом выпил остатки виски, понимая, что пьян. Все эти разговоры, подстрекательства, непонятные замыслы Саске … Киба ничего не хотел менять. Разве что одно: чтобы Саске здесь не было. - Чего он хотел, Киба? – раздался приятный бархатный голос Неджи. - Н-ничего. Я просто сглупил и … - Мы слышали, - обеспокоенно сказал Неджи, гладя правую руку Кибы. – Но мне кажется, что ты от нас что-то скрываешь. Я не знаю что, но хочу, чтобы ты был как можно более осторожным. Кимимару тебя с того света в последний раз вытащил, после твоей стычки с Саске. - Я просто не то сказал при нем. - Киба, пожалуйста, будь осторожнее с ним. Саске не хочет семьи, он хочет власти. - А Итачи … - Глава еще надеется, что спас его душу от прошлой ненависти. Но это не так. Мне пора, - сказал Неджи, замечая нового клиента, но обернувшись, попросил, – Обещай мне. - Постараюсь, - выдавил Киба, смотря на добрую улыбку Неджи. ~*~ Орочимару сегодня точно переутомился. Этот Гаара из него все нервы вытащил, да еще и его дружок … как его там … Наруто. Почему связали? Зачем связали? Связали – значит надо. Он врач и знает что делает, а если не знает, то догадывается! Но в данный момент ему нужно дождаться Хатаки Какаши, чтобы кое-что показать, а затем приступить, наконец, к вскрытию тела, которое он еще не сделал. И это очень нервировало врача. Обычно он все делал вовремя, а тут такая поблажка. Наконец, этот полицейский соизволил приехать. Не прошло и двух часов. - Чего хотел показать? – сразу начал Какаши. - Наглость – второе счастье, - кисло проговорил Орочимару, развернувшись и идя прямо в морг. Они зашли в знакомое помещение, где все так же под простыней лежал аноним. Орочимару приподнял край простыни, доставая руку трупа. - Я думаю, что это вас заинтересует, - сказал врач, жестом приглашая Какаши подойти поближе. - Если это что-то новое про долбанных анонимов, которые мне уже поперек горла, то я вас внимательно слушаю. Если нет, то какого черта я сюда приперся? - Это связано с анонимами, и меня тоже это чертовски не устраивает, - проговорил сквозь зубы Орочимару, доставая продолговатый фонарик и включая его. – Я хотел кое-что проверить и взял ультрафиолетовую лампу. А теперь смотри, что я нашел. С этими слова Орочимару выключил основной свет, и в темноте засветилась зеленый череп на правой руке анонима. После врач выключил фонарик и включил обычный свет. - Что это? – спросил Хатаки. - Кажется, флуоресцентные чернила. Возможно, что с какой-то печатки. - Скорее всего, печать поставили в каком-нибудь клубе, - нерешительно предположил Хатаки. – Получается, что перед тем, как его убили, он в клуб ходил что ли!? – возмутился полицейский. - Это уже вам решать. - Вот же гад! – выругался Какаши. Орочимару внимательно посмотрел на руку анонима, думая, кого это обругал Хатаки. Но, немного поразмышляв, он бросил это неблагодарное дело, решив, что пора домой в теплую постель. А вскрытие подождет. Снова… или опять. ~*~ Итачи медленно проходил коридор за коридором. В этом здании полно тайных помещений и ниш, поэтому спрятать комнаты, где отдыхали днем вампиры, было не трудно. Он специально выкупил именно этот дом для своей семьи и уже почти сотню лет пытался довести его до совершенства. Впрочем, совершенству никогда не было предела. Сам клуб занимал лишь треть здания. Все остальное – это комнаты его «птенцов», тех, кого он обратил, либо принял в клан. Его же собственные покои занимали три комнаты: кабинет, спальня и хранилище. В последнем было его сокровище и проклятие – его собственный портрет. Пока Итачи созерцал себя, изображенного на холсте, вспоминая те далекие дни, когда он был еще человеком, в комнату прошел Саске, даже не соизволив объявить о своем приходе. Только четверо имели особые привилегии - прийти без стука в его комнаты. И Саске был одним из них. - Приятно смотреть на работу мастера, - промурлыкал молодой вампир, тоже смотря на портрет. - Мастера? Скорее создателя, - задумчиво протянул Итачи. – Это мое личное проклятие, и тебе это известно. - Но какое прелестное проклятие. Не находишь? – улыбнулся Саске. – Вечная молодость, сила, энергия. Итачи скептически посмотрел на Саске. Этот портрет написал его создатель, его творец. Но он был слишком молод, чтобы подготовить Итачи к будущему, и ушел слишком рано. Создатель был очень талантливым, вложив особую силу в этот портрет – частичку бессмертия Учиха Итачи. - Но какой ценой, - прошептал Учиха. - Она была огромной. И теперь, ты должен постоянно носить это бремя и служить силам зла, чтобы выжить, - патетично высказался Саске, даже приняв актерскую позу. - Это не так прекрасно, как кажется, Саске, - проговорил Учиха, с ненавистью смотря на портрет и накидывая на него шелковое полотно. «Я поплатился сполна, лишившись самого дорогого в мире. Не могу на него смотреть. Слишком мучительно», - этого Итачи не сказал, оставив при себе. Саске лишь пожал плечами. Ему было глубоко наплевать на надуманные, по его мнению, муки Итачи. Он вальяжно подошел к мольберту, на котором стояла картина, и откинул полотно. - Мне жаль тебя, мой друг, - с наигранным пониманием сказал Саске. – Жаль, что ты испытываешь такие чувства и боль. - Не стоит меня жалеть, - хмыкнул Итачи, - И ты прекрасно знаешь, почему. К тому же это мое личное проклятие. - Но именно оно дало тебе жизнь. - Именно это забрало у меня жизнь, - возразил вампир. - Жалеют живых, а мертвым завидуют, - с улыбкой сказал Саске, подходя к Итачи. - Оставим эти речи. Сейчас другие проблемы. - И что ты будешь делать? - Приду в госпиталь и закончу мучения этого мальчика. - Убьешь? – с удивлением спросил Саске. – Я выбрал его для себя. - Саске, его сердце отдано другому, он не будет твоим полностью. И если ты этого не заметил, то он слаб и сойдет с ума от бессмертия, - попытался вразумить Итачи. – Мне безумный вампир в семье не нужен. - Я смогу с этим справится. - Саске, - предостерегающе протянул Учиха. - Значит, забыть? - Да. - Ладно. Пусть. Не так он мне и понравился. Просто необычный, - неожиданно быстро согласился Саске. Итачи внимательно вглядывался в глаза Саске, но тот умело скрыл обиду и злость. Парень медленно подошел вплотную к главе семьи и задорно улыбнулся. - Кто-то сегодня много работал и истощил свои запасы, - мурлыкнул Саске, стягивая с Итачи халат. – Побыть донором? - А ты этого так хочешь? - Очень. Саске потянулся губами к губам Итачи, но в последний момент тот отвернулся. - Ты прекрасно знаешь мои предпочтения, - чуть холодно проговорил Итачи. - Ну-у-у, это же так скучно - делать все как обычно, - хмыкнул Саске. - Думаешь? – Итачи запустил пальцы в короткие черные пряди волос, мягко оглаживая, а затем резко сжал их, заставляя Саске запрокинуть голову. Итачи нагнулся над шеей молодого вампира, широко открывая рот и выпуская клыки. Острые, словно иглы, клыки чуть оцарапали белую кожу. Жилка, что билась на шее Саске в такт его сердца, забилась чуть чаще. - Медлишь? – хрипло мурлыкнул Саске, смотря в потолок, - Или решил меня проучить? - Много говоришь, - тихо сказал Итачи и мягко вонзил клыки в основание шеи вампира. - Хах, - вырвалось из приоткрытого рта Саске. Ни с чем несравнимое удовольствие от укуса вампира, если он пожелал тебе это удовольствие подарить. Саске выгнулся, стараясь прижаться чреслами к чреслам Итачи. Руки младшего вампира вцепились в плечи Иты, а ноги стали подкашиваться. Словно этого и хотел, Итачи плавно опустил Саске на пушистый ковер. - Ха… ха… умеешь же ты… - проговорил Саске, начиная расстегивать ремень на своих брюках. Рубашка его была и так уже полурасстегнута, открывая обольстительный вид на крепкую белую грудь. Тихо фыркнув на медленные от укуса удовольствия действия любовника, Итачи сам расстегнул и снял узкие брюки, оставив лишь рубашку. Саске молчал, лишь сладострастно следя за движениями старшего вампира. Подхватив белые ноги любовника под колени, Итачи мягко заставил его почти прижать их к груди. И кинув лишь один взгляд на порочно-страстное лицо Саске, Ита приставил головку своего члена к анусу. Саске всегда любил секс, любил при этом быть часто снизу, и не удивительно, что от постоянных стимуляций, проход был прекрасно разработан и подготовлен. Мягко надавив головкой на сжатое колечко мышц, Итачи медленно ввел член внутрь. Он не любил спешки, и уж точно не в этом деле. Словно издеваясь, Итачи, не дойдя совсем немного до сокровенной точки внутри Саске, почти полностью вышел, чтобы в следующий момент пройти чуть дальше. За это Саске Итачи ненавидел и… обожал. Это тягучее, раздражающее соитие, заставляющее кусать губы и пытаться самому насадиться на жаркую крепкую плоть. Внутрь, наружу, внутрь, наружу. С каждым разом, заходя чуть дальше. А затронув простату, Итачи снова вышел. - Изсссверг, - перешел на шипение Саске, покачав задом, и рукой начав себя мастурбировать. Хмыкнув, Итачи отвел руку вампира и сам стал оглаживать член, стараясь при этом своими проникновениями задевать простату Саске. Вскоре ритм поменялся: из тягуче-медленного в убыстряющийся. Вбиваясь внутрь и задевая каждый раз простату, мягко надавливая на головку члена Саске, оглаживая его по всей длине и спускаясь к мошонке, Итачи добился того, чего хотел – Саске перестал себя сдерживать. - Аххх… ах… еще… ахх! Демоны побери!.. – стоны так и лились, словно бальзам на душу Итачи. Он всегда умел довести до наивысшего наслаждения и заставить парить там как можно дольше. Толчки стали быстрее, глубже и резче. Саске изогнулся, выгнув спину. - Сейчас! – словно приказ прозвучало слово Саске. Но Ита надавил на головку, закрыв проход, и не дал вампиру кончить. - Ааххх… - вздох разочарования вырвался из горла вампира. Проигнорировав любовника, Итачи резко вышел из тела Саске и перевернул того на бок. Закинув одну ногу себе на плечо, Ита вновь вошел, вызвав оханье от новых ощущений. И снова движения вначале были медленными, но постепенно стали набирать скорость. - Больше… не могу… - с придыханием, в такт толчкам, от которых по телу разносились волны электрических разрядов удовольствия, проговорил Саске. Ита промолчал, лишь сильнее вбиваясь внутрь. Чувствуя приближение оргазма любовника, Итачи взял его за руку и поднес запястье к губам. И в тот миг, когда Саске достиг своего предела, бурно кончив и сжимая внутренними мышцами плоть Иты, вампир вонзил клыки в запястье и стал глотками пить пьянящую кровь. Пара толчков и сам Итачи тоже достиг вершины удовольствия, изливаясь внутрь. Сделав еще пару глотков, Итачи отпустил запястье Саске, вышел из него и медленно встал, натягивая поднятый с пола халат. Молодой же вампир лежал на пушистом мягком ковре еще какое-то время, приходя в себя, со спермой, вытекающей из его тела. - Я даже поцелуя не заслужил? – спросил Саске, отдышавшись. - Ты сам хотел побыть донором, не тебе жаловаться, - сказал Итачи, садясь в кресло. - Какое-то Средневековье, тьма тебя дери! – ворчал парень, лежа на боку, и подперев при этом рукой голову. – Почему нельзя сделать все по-нормальному? - И как ты это себе представляешь? - Я не против твоего стиля. Мне даже это нравится, но ты ни разу за последние сто тридцать лет никого не поцеловал. По крайней мере, с момента нашего знакомства. Это что, фишка такая? Типа обет верности? Тогда надень на себя пояс верности, а мне отдай ключ. Я буду хорошим хранителем твоей «невинности», - хмыкнул Саске. - Оставь свои остроты другим, Саске. Меня интересуют другие вещи. - О, великий и наимудрейший из нас! Что же тебя беспокоит? – пафосно спросил парень, даже не собираясь вставать или хотя бы одеться. – Может, я, твой скромный раб, смогу помочь тебе? - Иди спать, Саске. Пусть я и выбрал тебя донором, на тебя плохо это все влияет. Иди, - приказал Итачи. - Пфф. Скучный, - фыркнул Саске, вставая с пола и поднимая свою одежду. – Почитаешь сказку перед сном, как это делают детям? Хотя я предпочел бы заняться чем-то более интересным, - усмехнулся парень, кинув на Итачи жаркий взгляд, и ушел из комнаты. Учиха глубоко вздохнул, пытаясь усмирить всколыхнувшийся гнев, вызванный словами Саске. Он, видимо, это никогда не поймет. Вампир устало посмотрел на портрет. И вскоре его взгляд наполнился дикой смесью ненависти и скорби. Сколько бы он не пытался, от себя не убежишь, и из памяти не вырвешь болезненные воспоминания о главной ошибке и потере в своей вечности. Невольно его рука протянулась к портрету, и изящные пальцы с нежностью погладили подпись в нижнем правом углу холста – Натаниэль де Вир.