Яд, поразивший сердце

Через несколько часов, когда шатенка, разомлевшая от водных процедур, сидела с полотенцем на голове на диване в гостиной, поджав под себя ноги, ей позвонил Сергей и рассказал все, что ему было известно на тот момент. Во-первых, Нагиеву ничего не грозило за причинение легкого вреда здоровью Федора кроме штрафа. Голова Надежды и так была переполнена разными мыслями, но почему-то о наказании для Димы за его рыцарский поступок она думала в последнюю очередь. Это было как будто само собой разумеющееся — как защитника могли за что-то наказать? Осознание того, что Диму по-настоящему могли привлечь к ответственности, заставило ее сжаться и плотнее запахнуть полы махрового халата, приятно облегавшему ее тело. Юля, устроившаяся рядом, с беспокойством проследила за реакцией Нади, но благоразумно промолчала, не желая вмешиваться в важный разговор. Во-вторых, выяснилось, что ранее одной из спецгрупп все-таки удалось раскрыть местоположение штаб квартиры, где скрывались преступники. Однако, до начальника, то есть до самого Сергея, не дошла эта информация, так как Ольга вовремя переманила его людей на свою сторону обещанием несметных богатств. Надя закатила глаза и откинулась на спинку дивана. «Почему в мире так много продажных людей? Почему здесь все всегда решают только деньги?!» Буквально за день до нападения та же подкупленная спецгруппа потеряла Федора и Ольгу, потому что те снова сменили квартиру. Они никогда долго не засиживались на одном месте. Никому и в голову не могло прийти, что преступники уже давно заподозрили Алину и Андрея в предательстве, и именно поэтому они перестали делиться с молодыми людьми какой-либо информацией, окончательно разорвав с ними все связи. Но самое худшее их ждало впереди — Федор был намерен рассказать перед судом все, чтобы друзей Нади тоже посадили. Все это время до нападения, пока Дима и Надя, расслабившись, отказались от охраны по периметру их участка, насильник следил за девушкой в одиночку и выжидал подходящего момента. Он был уверен в своей безнаказанности, детально продуманном плане и удаче, которая в последний момент подвела его — он не ожидал, что Нагиев вернется домой так скоро. После того как Федор ушел на последнее дело, Ольга, не теряя ни минуты, собрала вещи и покинула место, где они прятались. В тот же день ее с поддельным паспортом задержали в аэропорту, когда она намеревалась улететь из страны. Женщина уговаривала соучастника потерпеть еще немного, ведь шатенка от него никуда не денется. А если даже и уедет куда-нибудь, они ее быстро найдут, и тогда он точно возьмет ее силой, как и грезил все эти годы. Потом они вместе избавятся от тела, а расстроенный Нагиев найдет утешение в нежных и теплых руках Ольги, о чем она мечтала довольно давно. Она хотела этого идеального — в ее представлении — мужчину себе и не желала отступать, зная о том, что это может повлечь чью-то смерть. Но надо же было этому дураку сунуться в дом актера так не вовремя, и все испортить! Ольга мысленно называла Федю тупым упертым бараном, зацикленным на сексе с невинными девушками, что однако не мешало ей отдаваться ему всякий раз, стоило им только оказаться на кровати. В плане достижения своих целей сообщники были непреклонны, но женщина все равно была хитрее и коварнее. Федор же предпочитал идти напролом, и если бы не ее советы, он бы давно отбывал свое наказание в тюрьме. Казалось бы, все наконец-то закончилось, но все обернулось с точностью наоборот — благодаря связям и деньгам Ольги судебные разбирательства растянулись ни на один месяц. Друзей Надежды взяли под арест, самой шатенке пришлось несколько раз приезжать в суд для дачи показаний. Нагиева тоже вызывали как свидетеля. Заранее было оговорено, что представители прессы не должны участвовать в заседаниях, и процесс был выстроен таким образом, чтобы журналисты не написали ни строчки о начинающей актрисе Надежде и ее знаменитом «друге». Ольга, не прекращавшая маниакально любить Нагиева, пошла навстречу ему и не стала привлекать лишнее внимание. Дима подключил к делу самых надежных людей, которым верил как себе, тем самым не дав Ольге и Феде возможность дать судье или прокурору взятку. Весь процесс сильно выматывал шатенку. Время от времени ей хотелось оставить весь свой съеденный завтрак в суде, и тогда она по возможности удалялась в уборную. Это было настоящее мучение! Когда случались такие позывы, она выходила оттуда бледная дрожащая в ледяном поту. У нее шла кругом голова от того, что все так произошло, и ее друзей заключили под стражу. Ей не надо было говорить Диме об этом или просить о чем-то — он все сделал сам. Мужчина нанял очень хорошего адвоката для них, даже несмотря на то, что они натворили. Да, они были еще молоды и, возможно, глупы и наивны, но раз любимая их простила, стоило хотя бы попытаться облегчить жизнь этой парочке. Нагиев и так чуть ли не на руках носил Надю — хотя и это ему приходилось периодически делать в буквальном смысле, и он ни капли не жалел об этом — он выполнял все ее прихоти в меру своих возможностей, и неважно, что это было: свежая голубика посреди ночи зимой или простой массаж ног, перерастающий во что-то еще более приятное. Он боготворил ее. Он возносил ее до небес по ночам, а иногда и по утрам, стоило ей только по особому взглянуть на него. Он делал все, и шатенку это трогало до глубины души и вызывало невольные слезы. Даже несмотря на беременность Надя продолжала сниматься в кино, оно помогало ей забыть хотя бы на время все тяготы, через которые ей пришлось пройти. Она усердно работала, хоть и уставала очень быстро. Именно съемки и Дима были теми самыми якорями, которые помогали ей держаться на плаву и не утонуть в черном океане горечи, страха и ненависти к преступникам. Пока животик был небольшой, костюмерам не приходись что-то менять в нарядах героинь шатенки, но чем больше проходило времени, тем свободнее становились ее одежды на съемочной площадке. И вот, когда ей уже самой стало трудно ходить, спина нещадно болела, а ноги начали отекать, девушка приняла решение, что нужно поставить работу на паузу, по крайней мере на ближайшие полгода или, возможно, больше. Со светлой грустью она прощалась со всей этой суетой, связанной со съемками, которая давно стала привычной. Но впереди был самый главный проект ее жизни — рождение дочери. А пока на экраны вышла только первая картина с Надей и Димой. Зрители, посмотревшие фильм, почему-то вдруг решили, что между артистами «пробежала искра». С чего они это взяли было непонятно, ведь герои Димы часто соблазняли смазливых девушек. Однако, внешность Нади можно было напротив назвать непримечательной, возможно, по этой причине и произошел резонанс. Или же некоторые люди копнули чуть глубже и узнали, что Надежда была той самой девушкой, которая спасла жизнь Нагиеву, что, по их мнению, привело к определенного рода отношениям между ними. Как бы то ни было, оба артиста никак это не комментировали, а между собой даже посмеивались, редко читая статьи журналистов о них. В конечном счете Алине и Андрею дали по три года и то, только благодаря тому, что они сотрудничали со следствием и сами пришли с повинной, рассказав, что Ольга и Федор угрожали им расправой. Сама же глава группировки получила двенадцать лет и штраф на сумму пять миллионов. Насильника осудили на чуть меньший срок — десять лет и штраф три миллиона, он уже пожалел, что не смог лишить девственности Надю, когда ей не было еще четырнадцати, о чем собственно и кричал в зале суда, заявляя, что теперь она ему не нужна и может «катиться на все четыре стороны», потому как она ему больше не интересна, и он к ней никогда в жизни не подойдет. Люди, находившиеся в тот момент в зале, сидели красные как вареные раки. Тогда Нагиев вспомнил еще об одном незавершенном деле — надо было привлечь к ответственности Федора еще и за то, что он приставал к Наде, когда она была еще ребенком. За это насильнику добавили еще семь лет лишения свободы. После оглашения приговора наши герои смогли облегченно вздохнуть, эта огромная неподъемная гора, наконец-то покинула их плечи. Однако, волнение Надежды за друзей никуда не делось, ей просто пришлось смириться с решением суда. Если не брать в расчет мелкие неурядицы, встречающиеся в жизни каждой беременной женщины, последующие семь месяцев были для девушки самыми счастливыми, даже несмотря на судопроизводство и чрезмерную заботу Димы о ее благополучии, из-за чего она часто сердилась. Надежда стала чувствовать себя странно. Она иногда забывала то, что хотела сделать, а когда вспоминала, то почему-то все уже было сделано, при этом она точно помнила, что не приступала к тому или иному действию. Это было похоже на провалы в памяти. Девушка предположила, что все действия она просто совершала бессознательно, и это сразу стиралось из ее памяти. Она даже немного разволновалась по этому поводу, но старательно успокаивала себя тем, что ей все это просто кажется, и что сознание всего лишь играет с ней, такое бывает, когда долго сидишь дома в одиночестве целый месяц. Однако, так ли это было на самом деле? Ответ был далек от реальности. Однажды, Надя зашла на кухню, чтобы отрезать себе кусочек яблочка. Она посмотрела на пустую столешницу, подумав что было бы неплохо взять доску, нож и положить их туда, чтобы порезать фрукт. После того как шатенка пересекла комнату, чтобы налить в свой стакан немного воды, сделала глоток и обернулась к тому злосчастному столу, она увидела на нем все те предметы, которые хотела положить на него до этого. Но она точно помнила, что не прикасалась к ним. На столе лежала дощечка, на ней — нож и сочные кусочки зеленого яблока. Девушка тогда поперхнулась и закашлялась. И даже когда она протерла глаза от невольно выступивших слез, все, что было на столе, никуда не исчезло. Она с опаской понюхала, а затем попробовала фрукт. Обыкновенное спелое сладкое яблоко, ничего странного. Это был первый случай. Второй — произошел через несколько дней, когда наступило лето. Желания Нади менялись со скоростью света, также как и ее настроение. И Дима, и подруга шатенки, которая была на свободе, смирились с этим и стоически терпели. Но самой девушке было тяжелее всех выносить саму себя: она то плакала от того, что стала такой толстой, и большой живот ей постоянно мешал, то смеялась от осознания и неверия, что скоро станет мамой. В особенно теплый день ей захотелось, чтобы снова пришла зима. Но разве Надя могла приказывать погоде? Однако, и тут случилось что-то новое. Ее желание было настолько сильно, что в комнате, где она сидела, и правда пошел снег, даже температура воздуха немного опустилась. Девушка в шоке наблюдала за тем, как с потолка падали снежинки и таяли, не касаясь пола. Она испугалась и все сразу прекратилось. И когда она, закусив губу, снова воспроизвела в голове то же желание, непонятно откуда взявшиеся снежинки снова закружились в хороводе вокруг нее. Надежда почувствовала, как невидимая энергия, которой было наполнено пространство, ворвалась в ее тело приятным теплым потоком, и отдалась этому ощущению, закрыв глаза. На душе стало так хорошо, прямо как в детстве когда ее обнимал любимый дедушка, а она прижималась к нему, не желая ни на секунду отстраняться. Тепло и уютно, как дома, где тебя всегда любят и ждут. Прошло еще две недели, и Дима обрадовал ее новостью, что завтра у него будет выходной, и это долгожданное событие очень обрадовало Надю, тем более что она собиралась кое-что ему рассказать. Утро началось не с раннего подъема и громкой мелодии будильника, как это обычно бывало, а с легких прикосновений любимых нежных губ к шее. Нагиев вынырнул из сна и открыл глаза. Девушка с растрепавшимися после ночи волосами внимательно следила за его реакцией. Она лежала на боку, уперевшись локтем в подушку, ее левая рука находилась на одеяле, которым был укрыт актер. Доброе утро. — хриплым голосом произнес мужчина. Теперь и правда доброе. — лучезарно улыбнувшись, ответила Надя, — Я так рада, что мы проведем этот день вместе! А то всё работа и работа. Между прочим, мы, — она указала взглядом вниз и с едва заметным укором продолжила, — очень сильно соскучились. Я тоже, милая. — все еще сонно моргая, сказал мужчина и не удержался от соблазна прикоснуться к ее животику, — Но ты же сама понимаешь. Мы с тобой не раз об этом говорили. — Да, я помню. Она потянулась к нему за поцелуем, и, когда получила его, прижалась к широкой мужской груди. Дима перебирал пальцами пряди ее мягких волос. Они пробыли в кровати еще какое-то время, пока Надежда не изъявила желание позавтракать. Она кушала больше и дольше, чем Нагиев. В то время, как он читал новости в интернете, девушка уплетала сладкие пирожные вприкуску с копченой форелью и запивала все это чаем с лимоном. Надя нервно поерзала на стуле. Не так давно она чисто случайно обнаружила у себя способности, о которых даже не подозревала, и все эти дни в свободное время она тренировалась, чтобы в нужный момент суметь ими воспользоваться, если это потребуется. Теперь же, достигнув некоторых успехов, Надежда с волнением думала, как поделиться этим знанием с Димой. Ей так хотелось похвастаться, что она еле держала это в себе и весь день сияла от счастья, решив после ужина показать свои умения. В это время актер был уверен, что именно его присутствие рядом сделало любимую столь окрыленной. Он бы никогда в жизни не догадался об истинной причине ее состояния. Да и кто бы на его месте догадался? Пока на улице все сжигало полуденное солнце, наши герои успели посмотреть несколько серий любимого сериала Нади, прильнув друг к другу на диване — кондиционер в гостиной работал исправно, поэтому Дима не отказал себе в удовольствии держать свою дорогую девушку в объятиях. Позже, глубоким вечером, когда на улице стало немного прохладнее, и уже после того как мужчина потренировался в своем небольшом спортзале, а шатенка, просидев в Интернете эти два часа, выбрала самые необходимые вещи для ребенка в первые дни после рождения, они выбрались на задний двор. Пара с комфортом устроилась на больших садовых качелях: Дима правую руку разместил на спинке позади Нади, а второй с непередаваемой нежностью положил на ее животик, скрытый под тонкой тканью белого льняного платья. Девушка положила голову ему на плечо, любуясь огромным садом с цветами. Они были счастливы, и никто из них не хотел думать о том, как завтрашний день снова разлучит их, поэтому они наслаждались умиротворением, в которое их погрузила природа. В воздухе витали сладкие ароматы цветов, посаженных то тут, то там. Где-то в лесу недалеко от их дома пели птицы. И вот, после ужина, как и обещала сама себе, Надя остановила Нагиева в дверях столовой и нервно выпалила: Мне нужно тебе кое-что показать. Дима замер на пороге и сразу же обернулся к ней. За эти доли секунды его мысли разбежались в противоположных направлениях, боясь услышать что-то плохое и, вместе с тем надеясь, что ее волнение связано с чем-то приятным. Он быстро отогнал от себя пессимистичные варианты, ведь все они были необоснованными страхами его подсознания. Конечно, родная, я весь во внимании. — ответил он, приподняв уголки губ и плечом уперся в дверной косяк в ожидании. Девушка с трудом поднялась из-за стола и встала напротив актера, держась за деревянную лакированную спинку одного из стульев. Зажмурившись, она выровняла дыхание, хотя ее тело почти незаметно потряхивало. Она немного боялась, что Дима не поймет. Мужчина видел, как дрожали ее ресницы, и как под прикрытыми веками метались ее зрачки, он не понимал причину ее странного состояния. Что она хотела ему показать? Актер невероятным усилием отогнал свое беспокойство за состояние любимой как можно дальше. Шестое чувство ему подсказывало, что нельзя было сейчас к ней приближаться, как бы он этого не хотел. Он должен был сначала выслушать свою девочку. Вдруг Надя громко выдохнула и распахнула глаза, уставившись на Нагиева. В них не было тех чувств, которые боялся увидеть мужчина, это были все те же прекрасные голубые озера, лучившиеся теплом, любовью и неприкрытой тревогой. Перед чем она храбрится? Девушка вытянула правую руку перед собой, перевела взгляд на свою маленькую чуть мокрую от волнения ладошку и насупилась, словно прикладывала усилия, чтобы что-то сотворить. Внезапно над ее пальчиками из воздуха материализовалась крошечная светло-серая тучка, очень похожая на те, что мы видим, глядя на небо в пасмурную погоду. Она была так поглощена поддержанием этой иллюзии, что не заметила, как у Димы судорожно дернулась правая щека. Лицо стало серьезным, и он сказал самое логичное, что пришло ему в голову: Красивая голограмма. Это не голограмма. — нахмурившись, пролепетала она. Надежда потеряла концентрацию, и облачко над ладошкой бесследно растаяло. Мужчина не хотел верить в то, что видел, потому что это не могли объяснить никакие законы мира. Его сознанию ничего не оставалось, кроме как подавить глубоко внутри правду, от которой по спине Димы пробежали мурашки, а волосы на руках встали дыбом. Где камера? Куда улыбаться надо? — глухо спросил он, всем своим видом умоляя девушку соврать и утаить правду, чтобы они жили как прежде. Его тон отнюдь не был доброжелательным. Нагиев мысленно похвалил себя за то, что оперся на косяк — иначе он бы не знал, смог бы он устоять, ибо колени подозрительно задрожали. Разум напрасно пытался отгородить его от этой беспощадной правды, ведь затем Надя опровергла все его мысленные доводы. Взгляд у девушки стал недовольный. Он понял, что ненароком разозлил ее. И весь воздух вокруг них словно пришел в движение и наэлектризовался. Это не розыгрыш! — громко проговорила Надя, выделяя каждое слово. Ей хотелось рвать и метать, он видел это в ее глазах также четко, как и то, что она сотворила минуту назад. После этих слов у него внутри что-то оборвалось. Была ли это ниточка надежды на счастливое будущее с этой девушкой? Дима чувствовал себя так, как если бы она вместо слов использовала кулаки, чтобы втолковать ему свою истину. Один раз тяжелый дар пришелся в щеку, другой — еще более болезненный — под дых, он же выбил из легких весь кислород. Скажи, что это розыгрыш. — все еще не приходя в себя от шока попросил мужчина, схватившись за голову. Его голос показался им обоим наждачной бумагой, которой провели по стеклу. Холодный, неясно откуда взявшийся, пот потек по лбу, застилая глаза, и он стер его дрожащей рукой. Шатенка молчала, опустив глаза, будто действительно в чем-то сильно провинилась. Скажи! — уже громче с надрывом потребовал Нагиев. Земля уходила у него из-под ног, он отказывался верить. Сцепив зубы в ожидании, актер пытался сохранить остатки самообладания. Надежда вздрогнула, но ничего не ответила, про себя жалея обо всей этой затее. Нерешительно подняла на него глаза ей на секунду показалось, что он обезумел, и она успела испугаться, что Нагиев бросится на нее и убьет. Безжалостный страх победил над логикой оторопевшей девушки, она уже не была уверена, что мужчина ее не ударит, хотя он никогда в своей жизни себе такого не позволял, Дима просто не мог ее и пальцем тронуть, не то что руку поднять. Ясно. — актер как-то странно оскалился, что-то отмечая у себя в голове, — Мне это мерещится или снится. Это реальность, Дим. — без былого энтузиазма жёстко отчеканила шатенка. Она уже знала, чем закончится их разговор, но не делала попыток смириться с этим. В ответ на это Нагиев пьяно улыбнулся, точно ничего не соображая, а затем его засмеялся каким-то жутким каркающим смехом. На его веках блестели жгучие злые слезы. — Не шути так… Ни с того, ни с сего позади девушки прямо в комнате сверкнула самая настоящая молния, прорезав пространство недалеко от них с потолка до пола. Нет… нет… это не может быть правдой! — прошептал актер на грани слышимости. По телу за считанные секунды пробежал табун неприятных мурашек. Мышцы его лица неконтролируемо подергивались, а он, ошарашенный, побледнел еще сильнее. Нагиев, не отрываясь, глядел на нее. Эмоции, отразившиеся в его прекрасных васильковых глазах, шатенка теперь не сможет никогда забыть. Первобытный страх в его взгляде сменился каким-то непонятным сочетанием чувств. В нем промелькнула горечь и как будто бы печаль, словно Надя предала его или изменила, что для него сейчас не имело существенной разницы. Его грудная клетка ходила ходуном так, словно он пробежал марафон. Сильные руки, опущенные вдоль тела, мелко дрожали. В тот момент мужчина не мог думать ни о чем, кроме как о побеге. Страх распрощаться с жизнью был слишком велик. Он был так велик, что все его существо, не раздумывая, поддалось. И Нагиев, не отдавая себе отчета в своих действиях, сделал роковой шаг назад, затем еще один и еще, пока не перешел на бег. Внутри него все перевернулось вверх дном, и этот беспорядок разрывал его на части. Дима… — почти беззвучно просипела девушка. Как бы сильно она не надеялась, что любимый поймёт — он не захотел. Да их связывал ребёнок. Но это еще не значит, что из-за него актер не мог уйти от нее. Она почти подняла руку, чтобы прижать ее к груди — туда, где нестерпимо болело — но вместо этого ее ладошка задержалась на животе, потому что внутри нее в очередной раз начал пинаться малыш, точно протестуя против происходящего. Слезы покатились по щекам, Надежда не стала сдерживаться и громко разрыдалась. Ослабевшие ноги подкосились, и она упала на пол, ударившись коленками о жесткий пол. Она услышала как будто из-под толщи воды звук открывающихся ворот, а затем рев мотора — Нагиев позорно сбежал. Шатенка беспомощно смотрела на то место, где он только что стоял. Все внутри нее сжалось и запылало в агонии. Поднявшаяся в груди боль была невыносима. Сердце так быстро и яростно стучало где-то в районе горла, что девушка едва могла дышать. Тело скрутило в спазме, который, как думала Надя, сравним с тем, как чувствовали себя грешники в аду, расплачиваясь за свои поступки. Под ребрами все разрывалось и сгорало. В ушах звенело так, что она не слышала собственного крика. Она не знала, сколько времени провела на прохладном полу, так и не сдвинувшись с места, пока не нашла в себе силы медленно подняться в их спальню, пошатываясь из стороны в сторону и, изнемогая, опустилась на кровать, свернувшись в комочек. Слезы бесконечным потоком лились по щекам, впитываясь в подушку. Надя пролежала так оставшийся вечер и часть ночи, пока наконец не задремала. Она проснулась от того, что была вся мокрая. Белое платье и одеяло неприятно прилипало в области бедер. Кромешная темнота в комнате не дала ей определить, что именно это было. Странное ощущение охватило ее. Надежда чувствовала, что что-то происходит, и интуиция ей услужливо всё разъяснила. Боль в области живота, так и не утихнув, стала разрастаться с новой силой. Девушка занервничала, ласково гладила животик, пытаясь успокоить. — Тише, малышка. Мама тебя любит. Всё хорошо. Не надо появляться на свет раньше времени. Мы с тобой столько всего пережили. Неужели ты не потерпишь еще месяц? Это же так мало. А потом мы будем вместе, я тебе обещаю, моя родная. Шатенка наивно полагала, что сможет уговорить дочь родиться тогда, когда ей надо. Надя завозилась от странных ощущений внизу живота, тело мгновенно покрылось испариной. Девушка задышала чаще, как учили на курсах молодых мам, которые она посетила не так давно, по настоянию Нагиева, однако, лучше не стало. Даже наоборот, низ живота словно опалило огнем и она поджала колени ближе к животу. Сердце бешено заколотилось. Лишь бы не кровь. Пожалуйста, Боже! Сохрани жизнь моему ребенку! — молилась про себя девушка, комкая пальцами одеяло. «Черт! Черт! Черт!» Дотянувшись до тумбочки, она взяла трясущимися руками телефон и кое-как набрала номер Нагиева. Как Надя и ожидала, только длинные гудки стали ей ответом. Падла! — завопила шатенка, не сдерживаясь, и с ее губ тут же сорвался болезненный стон. — Твою… От обиды и безысходности хотелось расплакаться, но Надя пыталась взять себя в руки и отчаянно что-то придумать. Мысли беспорядочно пролетали в ее голове, словно мозг не желал ей помогать решать возникшую проблему. Хоть и не сразу, но ей пришло озарение, что стоило поискать в Интернете номер любой платной скорой — потому что бесплатная приедет слишком поздно, возможно, спасать уже будет некого. Не медля, она осуществила задуманное, откинувшись на подушку. Было по-настоящему страшно приподнимать одеяло, чтобы убедиться, что там была вовсе не кровь. Но тем не менее девушка сделала и это, посветив фонариком на телефоне на свои ноги. К облегчению Нади, это действительно были только воды. Она в очередной раз похвалила себя за то, что собрала сумку для роддома задолго до этого момента. Надежда опустила голову обратно на подушку и протяжно выдохнула, упершись взглядом в белоснежный потолок. Осталось только дождаться медиков. Машина летела по шоссе. Восточная сторона небосвода, куда он так остервенело мчался, была значительно темнее западной, где еще были заметны отголоски зашедшего солнца. Деревья, с весны одетые в свои зеленые наряды, протянулись вдоль дороги с двух сторон и, казалось, не заканчивались, сколько бы километров он не проехал. Нагиев вцепился в руль и не отпускал до конца поездки. Вена на его левом виске вздулась и часто пульсировала. Голова болела, словно он вчера беспробудно пил. Он ехал и не знал куда. Мужчина не обратил внимания, как оказался настолько далеко от дома, и что уже давно стемнело, а на ясном черном небе начали зажигаться звезды. То, что смешанный лес сменился деревьями хвойной породы, Дима просто не заметил. Разве мог он отвлекаться на подобные глупости, когда его девушка, его горячо любимая девушка, сотворила перед ним такое… Поддавшись порыву актер решил оставить автомобиль на обочине, а сам направился погулять в лесу. Нервы никак не успокаивались, и он сам был не в силах совладать с эмоциями. Громко захлопнув дверку иномарки, он стиснул в руке брелок для сигнализации, с силой нажал на кнопку, едва не раздавив ее. Быстрыми шагами направился в лес. Он уже почти и забыл, как может пахнуть лес летом. Приятный яркий аромат хвои щекотал ноздри. Дима отошел на безопасное расстояние, чтобы его никто не увидел, освещая себе путь экраном телефона. Ведьма! Она оказалась ведьмой! — мужчина схватился за голову, его трясло как в лихорадке, — Боже! Я даже не знал, что они существуют! Какой бред! Но почему? Она… такая хорошая, такая добрая. Почему она стала этим исчадием ада? Господи, за что?! Наверняка ребёнок получит по наследству дьявольский дар! Что мне делать?! За что Бог так покарал меня? Они же… В голове не укладывается! Дмитрий напряженно ходил между огромными соснами и елями, словно мерил шагами территорию. «Куда мне теперь податься? К ней я не вернусь, ибо, кто ее знает, как она мне отомстит за то, что ушёл? Где гарантия, что она меня не сожжет на костре? К друзьям ехать не больно-то хочется, потому что придется объяснять причину побега, собственно как и к родственникам. Может навестить Гришу с его семьей? Но с таким настроением нельзя никуда ехать!» Нагиев огляделся. Вокруг были только стволы деревьев, уходящие в небо, кустарники разных размеров и тишина. Стресс снимать было не на чем. Если только… И тут мужчина начал наносить беспорядочные удары по стволу ближайшей ни в чем неповинной ели. Он пыхтел и ревел, как раненый зверь, попавший в капкан, содрал костяшки пальцев до мяса, и только когда ярость на весь мир схлынула, опустился на землю и сел, опершись спиной на эту самую ель, прижался к ней затылком. Зажмурился так сильно, чтобы из глаз не потекли слезы, как будто ему было стыдно за свою слабость перед природой. Но лесу не было никакого дело до тех горьких слез, которые пусть и редко, но скатывались по его впалым щекам. Дима думал, что у него помутился рассудок. Иначе как объяснить, что он, испугавшись, оставил беременную девушку одну? Не просто девушку, а любимую! Она никогда не желала ему чего-то плохого, почему тогда она должна была хотеть этого сегодня? Он сам понимал, что совершил огромную ошибку, когда уехал из дома. Струсил. Сбежал. Называйте как угодно, но смысл от этого не изменится. Мужчина не заметил, как в лесу сгустилась тьма. Она постепенно захватывала всё больше пространства, надвигаясь, поглощала всё на своём пути, чтобы с рассветом рассеяться и вернуть природе первозданный вид. Порыв ветра зашевелил верхушки сосен, и где-то рядом под чьим-то весом маленькая веточка, лежавшая на земле, переломилась пополам. Или у него просто разыгралось воображение? Актер сразу встрепенулся. «Так дело не пойдет. Пора ехать. Вот только куда?» Он поднялся и на негнущихся ногах, нетвердо двинулся в сторону автомобиля, подсвечивая дорогу фонариком. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что трасса находилась через несколько метров от него, и шел он в правильном направлении. Актер не мог решить, как поступить. С каждой минутой он терзался всё сильнее и сам не заметил, как оказался в машине. Надо вернуться! — твердила совесть. Надо дать ей остыть, самоубийца! — громыхал разум. Бессильная злоба на самого себя охватила его. Артист несколько раз ударил руками по рулю, почти физически ощущая, как утопает в отчаянии. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Закрыл глаза и откинулся на сиденье. В таком положении Дима пробыл несколько минут. Совладав с собой, он завёл двигатель автомобиля, выехал с обочины на неосвещенную фонарями дорогу и помчался вперед. Ему пришлось проехать еще далеко не один километр, прежде чем ему попалась заправка. Какое счастье, что ему хватило топлива, чтобы добраться до нее! Пока работник наполнял его автомобиль энергией, Нагиев, мысленно находясь все еще на распутье, успел по телефону предупредить Лепса о своем желании нанести ему визит этой ночью. По стечению обстоятельств, Григорий был не на гастролях и радушно пригласил к себе актера. Чем больше становилось расстояние до дома, тем сильнее его разрывали сомнения по поводу выбранного пути. Мужчина уже успел пожалеть, что направился в сторону выезда из города, ведь там был кругом только лес, машины и никакой цивилизации, кроме единственной заправки, которую ему повезло встретить на своем пути. В темноте глаза быстро стали уставать и Нагиев вновь съехал на обочину. Он остался сидеть в машине, отгоняя остатки мыслей о Наде. Кажется, сил у него уже не осталось. Он прикрыл глаза всего на секунду, но проспал около часа. В кармане завибрировал телефон. Да? — раздражённо ответил артист, даже не посмотрев заранее, с кем предстояло общаться. Дима, ну слава Богу! Где ты? — голос Лепса на том конце явно был чересчур обеспокоенным. Мужчина с большим трудом разлепил глаза, приходя в себя. Гриша? — удивился он, а потом через мгновение вспомнил, о чем они договорились, и ударил себя по лбу. Разбитые костяшки на руках болезненно заныли. — Извини, я… не приеду. Нагиев решил это в самый последний момент. Сейчас было слишком опасно ехать — он мог просто заснуть за рулем и спровоцировать аварию. С тобой точно все нормально? — волнение Григория никуда не делось. Да, я в норме. — чуть хрипло проговорил актер, опять откинувшись на сиденье, прикрывая глаза. — Почему не приедешь? Или мне самому к тебе заехать? Нет, нет, не надо. — стал поспешно отказываться Дима. — А насчет первого вопроса… Он тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу и ответил: Не заставляй меня врать. Правду я сейчас все равно не скажу. Мужчина до боли сжал челюсти, пытаясь пыхтеть не слишком громко. Разве он мог до конца предать Надю, рассказывая всем о ее «особенности»? Тем более ему бы никто и не поверил. — Ладно, Дим, не хочешь — не говори. Но я все равно всегда рад тебя видеть. Приезжай как-нибудь со своей невестой к нам. У мужчины словно все внутренности свело судорогой от его слов. Боль была невыносимая. Хорошо, спасибо за предложение. И извини, что доставил столько неудобств. — произнес актер не своим голосом. Какие неудобства? — совершенно искренне недоумевал Григорий. — Хватит что ль. Ты не разбудил меня, если ты об этом. Я ложусь под утро, так что если бы ты приехал, мы бы посидели, и я бы предложил тебе переночевать в одной из гостевых комнат. В другой раз. — благодарно изрек Нагиев. Они попрощались и Дима сбросил вызов. Его внезапно потяжелевшие веки сомкнулись и он уснул, заблокировав перед этим автомобиль и выдернув ключ из зажигания. Я приеду. Приеду. — бессвязно бормотал он во сне. — Обещаю. А рядом с ним на пассажирском сиденье беззвучно трепыхался телефон, на экране которого светилось изображение Нади. После чего устройство уснуло вслед за владельцем.