Honeymoon

Они молча раздевались. В большой комнате было темно, шторы не пропускали света луны и уличных фонарей. Почти не видны были силуэты людей, которые тихо двигались в темноте, машинально, как по учебнику. Тихо. Только одежда, аккуратно складываемая на стулья, шуршала в руках людей. В этой комнате находится было неприятно, она больше походила на сырой подвал чем на комнату. Кровать не была застелена, белая простынь помята, а на подушках остались следы недавнего сна. Ледяной деревянный пол поскрипывал.  Он не хотел её видеть. Он не хотел её слышать. Он слышал как она тяжело дышит. Он слышал скрип половиц под её ногами. Он видел очертания её тела. Он видел капну волос вокруг её головы.  Драко медленно подошёл к ней. Гермиона стояла к нему спиной, он слышал как стучит её сердце. Он провёл пальцем по её спине, нащупав позвонки. Так спокойно, даже нежно. Она задержала дыхание. Драко убрал руку от спины и резким движение развернул её к себе за плечо. Не давая ей выдохнуть он схватил её за волосы, оттянул её голову назад и потянул вниз, приближая её рот к своему члену, который не подавал ни малейшего признака возбуждения.  – Открой рот.  Она выполнила его просьбу, не смотря на него. Всё так же держа её волосы он стоял как мраморная статуя, пока грязнокровка сосала его член. Драко обмотал её волосы на кулак, стягивая кожу на голове Гермионы до изнеможения. Он вошёл в её рот резким движением, упёрся в её горло, подержал несколько долгих секунд и рывком отодвинул её голову от себя. Девушка подавилась и закашлялась, он не давая ей вздохнуть проделал то же самое. Она задевала его член зубами, захлёбывалась, смотрела испуганными карими глазами на него, плакала, ждала когда он разозлится.  Он разозлился, отвернулся от неё и продолжил c ещё большей силой.  Его рука онемела от натянутых на неё волос. Он дёрнул руку в направлении от себя вместе с девушкой. Она с глухим звуком отпрянула назад, закашлялась и попыталась отдышаться.  Малфой  быстро и с ненавистью взглянул на девушку и одним большим шагом приблизился к ней, схватил её за ногу и подтянул к кровати. Он ухватил её за талию и взвалил на кровать. На её хрупкой коже остались отпечатки пальцев. Малфой взглянул на девушку, такую ему ненавистную. На эти заплаканные глаза, красное лицо, слюнявый рот. Он её ненавидел. Драко склонился над ней, со всей силы схватил её за шею. Вены на его руках вздулись, всегда белое лицо стало пурпурным, из всегда идеально уложенных волос выбилась прядь и упала ему на лоб. Он ещё сильнее сжал руку и вдавил девушку в постель.  – Драко прекрати, – прохрипела Гермиона. Она не могла дышать.  – Не. Смей. Меня. Так. Называть, – рявкнул Малфой и на отмашь ударил её по лицу. А потом ещё раз. И ещё.  Гермиона рыдала. Он в последний раз вбил её шею в кровать и отпустил. Он обхватил её подбородок пальцами, сжал и плюнул ей в лицо.  – Не вздумай называть меня по имени, – крикнул он чуть ли не вплотную прижимаясь к ней.  Малфой схватил и развернул девушку, положив на живот. Он резко вошёл в неё, настолько сухую, что ему тоже было невыносимо больно. Он начал трахать её. Жёстко. Больно. Гермиона чувствовала адское жжение у себя внизу и боль от ударов по лицу. Её щёки горели. Она тихо плакала в подушку. Сжимала зубы. Малфой подтянул её таз к себе, так чтобы он был на весу, а лицо и грудь прижимались к кровати. Он трахал её и вжимал в подушку, не давая возможности дышать, он был бы рад, если бы она умерла. Задохнулась. Чтобы больше не видеть её. *** Она натягивала простой белый лифчик. На лице остались красные пятна. На заднице жёлто-синий синяк и кровоподтёк. На талии следы отпечатков пальцев.  Он лежал в брюках на кровати и курил сигарету.  – Я тебя ненавижу, – сказала девушка стоя перед ним в одном белье и не двигаясь. Драко вскинул бровь, быстрым движением взял её за подбородок, опуская её голову. Затянулся сигаретой. Его лицо не выражало ничего. Он надавил на её подбородок, заставляя открыть рот. Прикоснулся своими губами к её сухим, трескавшимся и окровавленным и выдохнул сигаретный дым в неё, заставляя кашлять. Малфой отпустил её подбородок и улыбнулся, смотря в её ненавистные глаза в которых читался самый настоящий страх и омерзение.