НЕПОДХОДЯЩАЯ

Какая-то мимолетная девушка, как я их называла, сказала мне однажды, что ее привлекла энергетика. Моя энергетика. Что во всем клубе не было второй такой, схожей. Что от меня буквально веяло уверенностью, харизмой и сексом. Что я не смотрела – раздевала взглядом. Не спрашивала – делала первый шаг. Не предлагала – подходила и брала. Мне тогда было по барабану на это, потому что я, честно сказать, мало что понимала – во мне было столько алкоголя, что я свое имя выговаривала с трудом, какие уж тут философские рассуждения. Но спустя несколько лет, сейчас, я понимаю, о чем она говорила. Во мне добродетель уступила место цинизму, а любовь и забота о ближнем оказалась похоронена под толщей сарказма и скепсиса. Мои двери плотно закрыты уже много лет, но не потому, что я их закрыла. А потому, что никто и никогда и не хотел их открыть. Никто не интересовался, что же там внутри? Долгие годы мои отношения сводились к тому, что я дарила «радость и счастье» кому-то на короткий срок – пару часов или, может, несколько дней. Не более. В остальном было важно ощущение свободы. Я привыкла жить так. Точнее… Меня приучили? Когда был шанс не вырасти мизантропом, никто не объяснил, как это сделать, и получилось то, что получилось. Как там было у Полозковой? «Эти люди мне просто не оставляют шанса». Так и было. Мне не оставили ни единого шанса, чтобы я не считала любые отношения тоскующим бредом и попыткой человечества заткнуть пустоты и зияющие дыры кем-то другим. Я сделала себя, взрастив жесткий характер и весьма неоднозначное мировоззрение. И теперь приходится иметь то, что имеем. И, честно, меня все абсолютно устраивало. Я была довольна своим независимым положением и нисколько не переживала по этому поводу. Я была состоятельна и самостоятельна. Я была самодостаточна. Пока не случилось это. Пока не случилась она.

***

Был апрель. Снег почти сошел, лишь изредка земля покрывалась тонким мокрым слоем какой-то грязно-серой мешанины из дождя и снега. Несмотря на частую пасмурную погоду, в воздухе витали весенние ароматы, люди на улицах стали чаще улыбаться – даже я из окна своего авто это стала замечать. То и дело наблюдала, как какой-нибудь понурый дядька, переходящий дорогу по пешеходному переходу, вдруг неожиданно взглянет на небо и улыбнется чему-то. Вздохнет глубоко, всей грудью, и даже шаг его меняется – каким-то подпрыгивающим становится. Словно не работяга домой чешет, а подросток со свидания. И во всем чувствовались перемены – в воздухе, в небе, даже как будто в самих слоях атмосферы что-то трансформировалось, крутилось и закручивалось. Но у меня оставалась одна и та же неизменная переменная – почти каждые выходные я проводила у нее. Мы редко виделись по будням – у меня был завал на работе, у нее тоже, ведь был самый разгар отчетного периода, но выходные обычно мы проводили вместе. Начиная с вечера пятницы и заканчивая вечером субботы или утром воскресенья – что реже. Если, конечно, она не уезжала в Петербург к семье или не встречалась с друзьями – хотя это, как правило, она тоже делала по будням, как и я – встречаясь с Захаровой. Мы даже как-то не обсуждали это. Просто все превратилось в какую-то традицию. Но однажды об этом пришлось заговорить, и этот разговор внес некоторые коррективы в осознанную часть моей жизни.

***

Я сидела на диване, а между моих ног устроилась Света. Мы смотрели фильм. Точнее, она смотрела фильм, а я смотрела на нее. Смотрела и пыталась понять природу этих эмоций, которые то появлялись, то исчезали рядом с ней. Все было очень странно. Мы регулярно виделись, проводили время и занимались сексом уже больше месяца, и мое эмоциональное состояние нельзя было назвать стабильным. Начнем с того, что я все это время не спала с другими. Почему? Сотни раз задавала себе этот вопрос. Успокоилась на ответе «Не хочется». Ответ «Не хочется с другими» постаралась проигнорировать. Так вот, я сидела и смотрела на ее затылок и правое ухо, ловя себя на мысли, что у нее даже уши сексуальные. Не выдержала и наклонилась. Прикусила мочку. Света зашипела и наклонила голову, захихикав. — Щекотно, — проговорила она, головой отодвигая мою голову. Щекотно. Это было хорошее слово. Именно это я и чувствовала. Словно что-то легонько касалось меня где-то изнутри. — Смотри! Она реально переспит с ним ради доступа к системе! – воскликнула Света, указывая пальцем на экран, где шел какой-то шпионский фильм. — Иногда спят и ради чего-то, а не просто ради удовольствия, — проговорила я, отодвигаясь. — Это я понимаю, даже удовольствие – это тоже своего рода «ради чего-то», но… спать за материальное – это другое. Или… какая разница? – начала она рассуждать сама с собой. – По сути в чем различие, спишь ты ради денег или ради… не знаю... галочки? — Галочки? Вы на что-то намекаете, Светлана Юрьевна? – поинтересовалась я, слегка заерзав. — Нет, — рассмеялась Света. – Я не намекаю, я прямо говорю. С тобой все ясно. Но я не об этом… — Подожди, — прервала я ее. – Если, как ты говоришь, со мной все ясно, то… в чем твоя выгода? – я отодвинулась, когда девушка зашевелилась, чтобы дать ей место сесть и развернуться. — Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Света. — Ну… «Со мной все ясно», — я пальцами показала кавычки, закатывая глаза, — я – животное, думающее только о сексе. Но тобой-то что двигает? Ты же тоже идешь на это по какой-то причине. Я выжидающе уставилась на нее. Это был вопрос, который интересовал меня долгое время. Я не понимала до конца своих собственных мотивов — что именно заставляло меня каждый раз возвращаться к ней. Но ее — вовсе были для меня загадкой. — Я… Это просто… — Света вздохнула и прикрыла глаза рукой. – Нам обязательно говорить об этом сейчас? — А почему бы и нет? – пожала я плечами. Света пожевала губу, глядя куда-то в пол, потом вздохнула и кивнула. — Ладно. Я объясню. — Отлично, я вся внимание, — я уселась удобнее и приготовилась слушать. — Помнишь, я тебе рассказывала про девушку, с которой… С которой я в Санкт-Петербурге встречалась… Которая Бруно мне подарила? – Света смотрела на свои пальцы и говорила спокойно и тихо. — Конечно, — кивнула я. Еще бы я не помнила. Я даже прекрасно понимала эту девушку, которая отказалась съезжаться и жить вместе. — Она… В общем, я несколько приукрасила эту историю… — Света вздохнула и сцепила руки в замок. — В каком смысле? — Мы… В общем, она была… как ты. — Как я? – я нахмурилась. Какого черта это значит? — Красивая, сексуальная и веселая? – пошевелив бровями, предположила я. — Боже, — Света усмехнулась, качая головой. – Нет, я имею в виду… Такая же… Свободолюбивая, популярная, независимая, и… прости… ветреная. — Ветреная... – пробормотала я, повторяя за ней. — Ну, я имею в виду… — Я поняла, — усмехнулась я. – Я знаю, что такое «ветреная». Любительница поебушек на стороне, да? Света поморщилась и сжала губы. Потом вздохнула и рассмеялась. — Черт. Хорошее определение. Да, так и было. Только я, конечно, о последнем факте не знала. Точнее, он тщательно скрывался. Я думала, что я единственная. Что человек просто не хочет связывать себя семейной жизнью и все такое, но… Как говорится, все тайное становится явным. Когда я узнала, что последний год в ее постели регулярно появлялся кто-то еще, то… Переехала. — А когда она приезжала..? – тихо проговорила я. — Хотела все вернуть, просила прощения, — пожала плечами Света. – Знаешь, было обидно даже не то, что она мне изменяла все это время, а то, что я, как дура, ничего не видела. Она обводила меня вокруг пальца. Десятки раз. И говорила потом, что это ничего не значило. Что это был просто секс, а любит она только меня, — усмехнулась Света. – Скажи, вот как вы так можете? Размениваться на десяток других, трогать кого-то, целовать, трахать в какой-нибудь подворотне, а потом приходить и обнимать человека, который вам верит. И еще и про любовь говорить. Как… Как это вообще возможно? Ее серые глаза были полны боли. И я поняла, что та девушка не просто обманула ее, не просто разбила ей сердце, но и подорвала доверие к людям в целом. — Я… — я прочистила горло, смущаясь. – Если тебя это утешит, я никому ничего не обещала. Никогда. Я могу приврать, я тот еще льстец, но… Я никогда не говорила о любви. Никому. Света усмехнулась, качая головой. — Значит, ты хотя бы отчасти оставалась честной. — Но… Это не объясняет того, почему ты… — я замялась, подбирая слова. — Почему я с тобой сплю? – поняла меня Света. Я молча кивнула. — Как это не объясняет? Вполне даже объясняет. Я просто хотела попробовать также, — пожала она плечами. — Также? — Да, — кивнула она. – Секс без обязательств, безопасный. Ни к чему не ведущий. Хотела побыть на вашем месте. Знаешь, ты была такой наглой… Я усмехнулась, услышав эти слова. Света тоже рассмеялась и покачала головой. — Нет, правда. Когда ты заявила в первую же ночь, что хочешь… Ну, ты поняла, — она с укором посмотрела на меня, и я рассмеялась, кивая. – Я подумала – какого черта? Что она себе позволяет?! Потом ты развернула полномасштабную операцию под названием «Доебись до ближнего», и в итоге… — В итоге? – переспросила я, когда Света замолчала. — В итоге, мы здесь, — рассмеялась она. – Просто в какой-то момент я решила, что… если ты так легко с этим можешь жить – с безответственностью, с отсутствием обязательств, то почему бы и мне хоть раз не попробовать? И… Я решила попробовать. — Когда мы катались на плюшках? – догадалась я. — Да, — кивнула девушка. – Я, конечно, не ожидала, что ты, покалеченная и побитая проявишь инициативу, но… Решила – почему бы и нет? — Ладно, это тот раз, а… Потом? – не унималась я, сама до конца не осознавая, что именно я хочу услышать. — Потом… Потом все было еще проще. Если бы ты исчезла и больше не появилась – я бы сама не позвонила. И это было бы разовое приключение. — Но я появилась, — проговорила я, глядя в одну точку. — Да. И я подумала – почему нет? Секс — это хорошо, а хороший и регулярный секс – еще лучше. Никаких обязательств, никаких отношений, никакой ответственности, никаких подводных камней. Идеально. Ты – безопасна для меня. — Безопасна? – усмехнулась я, сглатывая. Ощущение жжения появилось где-то в середине груди и поднималось к горлу. — Именно, — кивнула Света. – Ты никогда не захочешь отношений, ты не будешь ничего требовать, при этом с тобой легко и интересно. Когда кто-то из нас встретит кого-то, кто заинтересует больше – мы просто мирно разойдемся, — пожала плечами Света. – Без рисков, без порушенных судеб и моральных травм. Я вытянула ногу и сложила руки за головой. — Кто заинтересует больше… Интересная формулировка, — усмехнулась я. – То есть когда ты встретишь кого-то более подходящего? Света засмеялась и шлепнула меня по ноге. — Или когда ты найдешь какую-нибудь очередную красотку, которая сведет тебя с ума и ты забудешь дорогу ко мне, пока будешь занята, придумывая, как заполучить ее в свой дли-и-инный список сексуальных побед. — М-м-м… Красотку, — я сделала вид, что задумалась, за что снова получила удар по ноге. — Не сидя у меня на диване! – шутливо проворчала Света. – Мечтай о красотках в другом месте, прояви уважение! — Прости, — расхохоталась я и притянула девушку к себе, заставляя ее улечься сверху. – Ну что ж, я принимаю твои условия «безопасного секса». — Ты их уже давно приняла, — рассмеялась Света, обхватывая мое лицо руками. – Правда, для меня все еще непонятно, почему ты держишься так долго. Но… Думаю, все же ты выигрываешь от этого даже больше, — задумчиво добавила она. — Почему это? — Ты можешь быть спокойна за свою задницу – я не стану ничего от тебя требовать, — улыбнулась она и, опустив голову, поцеловала меня в ключицу, одновременно с этим поднимая футболку и забираясь под нее руками. Я улыбнулась и закрыла глаза. И как могла старалась не думать о том, что я в этой ситуации, напротив, кажется, могу очень проиграть.

***

Мне всегда казалось, что этот круговорот девушек никогда не закончится. Они мелькали, сменяя друг друга, не оставляя в моей памяти ничего лишнего. Точнее, вообще ничего. Чужие постели, обнаженные тела, стоны, чьи-то дома, квартиры, просьбы, мольбы, ничего не значащие для меня имена. А потом... Потом появилась она. И поменялось все. Перевернулось с ног на голову и забило ключом. Совершенно по-новому, непривычно, словно что-то не работало, а потом маслом смазали, подкрутили что-то, протерли, пыль смахнули, и запустили. И заработало. И апрель поменял все окончательно. Сбил меня с ног, но помог подняться, одновременно раскрывая глаза на новое настоящее – в котором неотъемлемой частью была она. Я поняла, что все поменялось, когда как-то в выходные она уехала к родителям. Не то чтобы мы постоянно переписывались или созванивались, скорее, нет. Так, иногда общались по будням – день через день. Но много разговаривали на выходных, словно компенсируя недостаток друг друга. Хотя, наверное, это я больше компенсировала, но не в этом дело. Я бродила по квартире, не понимая, чем себя занять. Бруно по традиции остался у меня, и это хоть немного скрашивало мое одиночество. Он спал на диване, пока я ходила из комнаты в комнату, то и дело поглядывая за окно. Внутри нарастало какое-то волнение, и я совершенно не понимала, с чем это связано. Просто как будто что-то было не так. Я уже не первую неделю думала о посещении психолога или психотерапевта. Даже Захаровой об этом сказала. Она, к слову, пообещала поспрашивать среди знакомых какого-нибудь спеца-мозгоправа. Очевидно, что мне нужна была помощь, я боялась, что схожу с ума. Гадала, были ли у меня в роду какие-нибудь шизофреники или сумасшедшие. Отец никогда ни о чем таком не говорил, но он вообще мало что рассказывал о моей почившей родне, так что никаких гарантий тут не было. И когда я уже повторила, наверное, раз в десятый свой маршрут, зазвонил телефон. Я достала его из джинсов и приняла вызов. И в тот момент, когда я услышала такое знакомое и приятное «Привет», я поняла, что не сошла с ума и психолог мне не нужен. Просто потому что он мне не поможет. Потому что ни один мозгоправ не сможет логично объяснить, как так получилось, что «закоренелый холостяк и отъявленный бабник», кажется… просто-напросто влюбился. Глупо, неразумно и совершенно не вовремя. Осознание ударило холодной волной и подскочившим давлением, смешавшись с отчаянно зашкаливающими гормонами радости от того, что она позвонила. Я смогла недолго поговорить со Светой по телефону, рассказала ей, как мы погуляли с Бруно, чем занимались и… быстренько попрощалась. Села на кухне прямо на пол и согнула ноги в коленях, притянув их к подбородку. — Кретинка... – покачала я головой. Нет, правда. Я никогда не влюблялась раньше, но так долго тупить, гадая, что происходит… Даже для меня это слишком. Но непонятным оставался один вопрос – как так вышло? Я же всегда, всю жизнь все контролировала. Никогда так не попадала, всегда уходила из-под обстрела засранца Купидона, как тут-то не уследила? Опустив голову на колени, я еле сдержалась, чтобы не завыть. Неподходящая. Неподходящая девушка. Неподходящая ситуация. Какой ей с меня прок, если она считает меня куском циничного мяса, который думает только о сексе. Да и сама она говорила – я безопасный вариант. Потому что мне не нужны отношения. Исходные данные заведомо ложные, и правильного решения уравнения просто не существует. Ответ всегда будет неверным. Я задумалась, снова подняв голову. Нет, этого не может быть. Наверное, это что-то с гормонами. ПМС или там что-то такое. Я снова достала телефон и открыла приложение, в котором отмечала цикл. — Ну вот! – радостно воскликнула я. – Овуляция! У меня просто овуляция! Но мерзкий голос в голове тут же зашептал: Ага, а до этого тоже была овуляция? Все это время одна большая овуляция. Я сжала зубы и прошипела: «А до этого – весна!» Убрав телефон, я направилась в спальню, по дороге забрав из гостиной Бруно. К черту эту овуляцию, весну, Свету и гребаную псевдовлюбленность.