Стихийное бедствие

Капитан Куроцучи Маюри, конечно знал, что не все его эксперименты безоблачны и безобидны (без обид не обошлось), но и представить не мог, что плоды трудов своих будет пожинать именно с червивой стороны. Да, безусловно он понимал, что личное знакомство с таким замечательным во всех смыслах слова шинигами, как Урахара, накладывает определенные отпечатки не только на его тонкую натуру, но и повышает процент совершенно невероятных случайностей в его лаборатории. Совесть, еще в начале работы с Киске надежно заспиртованная, его давно не беспокоила, но понятие чести и достоинства капитану двенадцатого отряда тоже было присуще. Эдакая профессиональная гордость. Никогда, никогда еще его репутация не была так запятнана! А все начиналось довольно невинно, если так вообще можно сказать об экспериментах Маюри. Он всего лишь проводил испытания своего нового изобретения, способного влиять на возрастную форму образцов: уж очень его заинтересовал случай бывшей трес эспады, да и капитан Хицугая пару раз приставал к нему с вопросом взросления своего духовного тела. Все было прекрасно, пока к нему не влетел этот рыжий недошинигами. Что мерзкому мальчишке понадобилось от его сиятельной персоны, Маюри так и не успел узнать, ведь следом за ним с диким криком "Ичиго, я нашел тебя!" в лабораторию ввалился тупоголовый капитан одиннадцатого отряда, не вписавшийся в дверной проем, но зато отлично вписавшийся в его бесценную разработку... "И меня еще называют психом" - подозрительно спокойно для такой ситуации подметил ученый, отстраненно наблюдая как его многонедельные труды пропадают под тушей этого варвара... и как помещение заволакивает ядовито-фиолетовым туманом его банкая. После того, как Куроцучи наконец пришел в себя, перед этим с садистским удовольствием пройдясь Ашисоги Джизо по баракам своего отряда, он, к своему изумлению, не обнаружил ни Кенпачи, ни Куросаки. Уже было возликовав, что наконец получит возможность разобрать на составляющие бездыханные тела двух этих уникальных экземпляров, он все-таки отыскал оных под развалинами своей лаборатории. К своему глубочайшему сожалению, вполне живых и... а нет, не вполне здоровых. *** Когда в кабинет к нему вихрем ворвалась лейтенант Куроцучи, Бьякуя был занят важным делом: составлял очередной отчет. На Ренджи, который кстати непонятно где ошивается, в этом вопросе положиться было совершенно невозможно, ибо вместо отчета получалось черти, прости дедушка Гинрей, что. Еще не успев понять, что именно привело Нему в его отряд, он каким-то шестым чувством понял, что дело запахло отнюдь не весенними цветами. Представители шестого отряда в принципе отличались сильно развитой интуицией: а как еще объяснить тот факт, что они моментально испарялись из поля зрения, когда их капитан был чем-то не на шутку озадачен. Взять того же Абарая. А сейчас легендарный двадцать восьмой глава клана Кучики был озадачен настолько, что совершенно неаристократично выпучил свои невообразимо прекрасные глаза, благо кроме двух мелких пацанов бандитского вида этого уже никто не увидел. Присмотревшись повнимательней к неожиданным гостям, Бьякуя только страдальчески закатил глаза. Пылкое "за что!" было последней мыслью Кучики перед тем, как он мужественно ушел в сюнпо в сторону бараков четвертого отряда, умудрившись засечь реацу своего непутевого лейтенанта на подступах к кабинету. *** Маюри был в удивительно благодушном настроении, учитывая недавние происшествия. Он быстро просчитал плюсы и минусы сложившийся ситуации и вполне справедливо решил, что страдать должен не только он. Да, с Кучики связываться чревато, но ведь именно по вине представительницы этого славного дома такая ситуация вообще возникла: если бы Кучики Рукия не умудрилась завести дружбу с неким рыжим недошинигами, а тот в свою очередь не умудрился своеобразно "подружиться" с Кенпачи, всего этого бардака совершенно точно не было бы. Вот и пусть старший Кучики отдувается за грехи своей подопечной, а заодно и за подопечного своей подопечной, которому в свое время позорно проиграл, и за его "друга", с которым у Кучики тоже сложились очень "теплые" отношения. Логика Маюри воистину неоспорима! *** Когда Ренджи увидел в их с капитаном кабинете хмурого рыжеволосого мальчишку, яростно катающегося по полу с оскалившимся черноволосым пацаненком, он мог только осоловело хлопать глазами. Когда же он наконец разглядел в этой парочке Куросаки и Кенпачи, то сначала искренне изумился, но, подумав и прикинув все в голове, а Абараи был далеко не дурак, чтобы о нем там не думали, он почувствовал себя обязанным проследить за порядком до прихода капитана. В конце концов, он что, не сможет угомонить двух расшалившихся пацанов? Пусть они хоть сто раз маленькие Куросаки Ичиго и Зараки Кенпачи, но сейчас-то он, Ренджи, старше, больше, а значит авторитетнее и сильнее. О том, что, не смотря на свой внешний вид, силы неугомонной парочки все те же, Ренджи почему-то не подумал. Покойся с миром лейтенант Абараи... *** Унохана, многое повидавшая за свою отнюдь не короткую жизнь, примчавшись по личной просьбе капитана Кучики в бараки шестого отряда пребывала в недоумении. Что же могло произойти? Нет, без Куроцучи здесь определенно не обошлось, пусть он все и исправляет, но что делать всем остальным, пока он будет это делать, совершенно непонятно. И что делать конкретно ей с маленьким Зараки Кенпачи, даже не таким, каким она его встретила когда-то, еще меньше, который, только заметив ее, потерял всякий интерес к Ичиго, а сейчас намертво приклеился к ее руке. Разумеется, кроме нее больше никто не согласится за ним присмотреть, а даже если и согласиться, что очень маловероятно, что-то подсказывало Рецу, что так просто ей не отделаться. Маячивший за спиной Уноханы Бьякуя понимающе вздохнул: маленький Ичиго, как он уже догадался, по многочисленным просьбам трудящихся будет оставлен у него. ***