Стихийное бедствие

На собрании капитанов решались важнейшие вопросы жизни Готей-13. Сегодня же собрание было экстренным, так как на повестке дня стоял не только вопрос, как вернуть двух потерпевших в прежнюю форму, но и что с ними в принципе делать. Логичнее всего в такой ситуации было бы изолировать объекты от общества, но это самое общество почему-то решило поднять маленький бунт под лозунгом "Это же дети!". Идейных вдохновителей этого самого бунта, коими были капитаны Укитаке, Кьёраку и Унохана, ничуть не смущало, что так называемые "дети" могут с легкостю превратить Сейретей в руины. Эту дружную троицу старейших капитанов, которая могла бы играючи составить здоровую конкуренцию троице предателей во главе с Айзеном, как ни странно, поддержал капитан Кучики. Просто не смог бы Бьякуя смотреть в глаза любимой сестренке, если бы ее обожаемого Куросаки с его попустительства отдали на растерзание Маюри, да и вообще, он может быть уже с ним свыкся, герой трех миров как-никак, почти принял в семью, хм. И с Кенпачи обнаружил некое родство душ, в чем конечно же никогда не признается. А с Куроцучи теперь у него отдельные счеты. Месть - это блюдо, которое стоит подавать не только холодным, но и в нужное время. Бьякуя был натурой мстительной: он еще не скоро простит своей невольной растерянности и того нелепого положения, в которое попал по вине капитана двенадцатого отряда. Капитан Кучики окинул зал ледяным взглядом, задержавшись как раз на Куроцучи, и как бы случайно поинтересовался: - Через какое время мы можем ожидать положительного исхода данной операции? "Вот загнул!", - мысленно восхитился Ямамото. - "А мальчик-то растет!". Все с любопытством посмотрели на Куроцучи, ожидая не менее блестящего ответа. Но тот был какой-то нервный и, сразу же углядев истинный смысл заданного Бьякуей вопроса, то есть камешек в свой огород, завелся с пол-оборота: - Ты ставишь под сомнение мою компетентность? - истерично взвизгнул ученый, который принял это за личное оскорбление. Кучики выразительно приподнял бровь, тем самым как бы показывая свое недоумение, и остался до неприличия невозмутим. Маленькая месть удалась! *** Как и думал Бьякуя, Ичиго Куросаки оставили на его попечение: под благовидным предлогом, мол, ты-то, Кучики, должен пока поучить его уму-разуму. На самом деле, в глазах главнокомандующего он увидел откровенное веселье и в очередной раз подметил, что инициатива наказуема. Кенпачи взяла на поруки госпожа Рецу, чему, в общем-то, тоже не особо удивились остальные. Однако все как-то подзабыли, что за своим любимым "Кен-тяном" потянется и егоза Ячиру... *** Ренджи был вроде и счастлив, ведь Кучики поручил присматривать за маленьким Куросаки именно ему, доверяет значит. Но это одна сторона медали, второй являлось то, что он, скорее всего, просто спихнул неудобные обязательства на своего лейтенанта - Абарая не отпускала эта крамольная мысль. Таким образом, маленький Ичиго попал не в самую лучшую компанию для приличного ребенка, но ничего не поделаешь, он, как уже было сказано, маленький, а потому ему придется остаться "со странным татуированным дядей" до первого востребования другого, "еще более странного" на неискушенный взгляд малыша, дяди. А методы воспитания у Ренджи были своеобразные... В первую очередь, чинно прогуливаясь мимо мелкого Ичиго он втолковывал ему, что, первое - всегда прав, второе - прав даже тогда, когда неправ, ибо смотри пункт первый. Не особо заморачиваясь о том, что несет, Абараи в какой-то мере наслаждался видом беспомощного вроде как малыша, мысленно припоминая, сколько раз взрослая версия Куросаки поваляла его на полигонах. Да это почти его мечта, заставить рыжего слушать себя с восхищением, безнаказанно надавать ему пинков и подзатыльников, ммм, просто мечта! Когда, скажите на милость, еще представиться такая возможность, почти по прямому приказу капитана пошпынять закадычного друга? Потом маленький Ичиго занимался "чисто пацанским", по мнению Абарая, делом: драил казармы. Ренджи, в свою очередь, всячески подбадривал невольного подчиненного: - Что это с тобой, Ичиго, неужели сдулся, а, малец? - сказано это было с некой долей превосходства, уверенно и насмешливо. Ичиго не считал себя плаксой, но "татуированный дядя" явно над ним насмехался, да и противная тряпка была липкой и цеплялась за все выступы. Когда Ренджи заметил, что мелкий явно что-то темнит, отворачиваясь и сопя себе под нос, Ичиго уже дошел до той стадии, когда был готов зареветь в голос, но пока по-мужски сдерживался. Подняв покрасневшие глаза на Ренджи, который совершенно не ожидал такого и искренне считал, что делает все правильно, Ичиго обиженно шмыгнул носом и... заплакал. Заплакал, как совершенно обычный ребенок, вытирая маленькими кулачками мокрые щеки. Офигевший Ренджи не знал, куда себя деть, вроде и утешить как-то надо пацана, но будешь утешать, он еще больше заревет. Пока он пребывал в мире своих безрадостных мыслей, находящаяся в спящем состоянии реацу Ичиго неожиданно вспыхнула и также неожиданно потухла. Абараи вернулся в наш бренный мир под аккомпанемент неизвестного лязгающего голоса: - Эй, король, ты что, совсем охренел тут? Ккороль?...