Винил и турмалины

«Ты была одна до нашей встречи, Не более одинокая, чем другие. Откуда мы могли знать, что нашли сокровище? Как грешно и как правильно…» Placebo — Ashtray Heart

      В тот момент Эзра ей не отвечает. Глядит так неотрывно и смело, однако Беатрикс трудно поймать в его глазах хоть какое-то чувство; там лишь нечто презрительно-высокомерное, или же совсем безучастное. Она перед ним словно антикварная вещица на витрине, которую никто и никогда не купит даже за пенни.       Поиски смещаются на второй план, а его персона, которая некогда была почти прозрачной, видна, недосягаема и оттого желанна сейчас, что бестолковые Ривены и бездумные девочки по имени Блум на фоне Эзры кажутся блёклыми и банальными. Они должны были покорно вытанцовывать под лихую песню Беатрикс; в ущерб себе служить и скрашивать будни, как проклятые и обездоленные шуты из пятнадцатого века. Но на то они и были шутами — у этого же парня есть все шансы занять пост чуть выше.       «Заносчивый и скрытный. Мелкий спекулянт? Очевидно одиночка.»       Быть одержимой сверхидеей не впервой. Девушка чересчур высоко оценивает свои силы и возможности заручиться помощью Эзры, ведь так легко жонглировать сердцами мальчиков, верно?       После той ночи, когда они находят потайную комнату, Беатрикс то и дело думает о нём, но не как о человеке; скорее как об оружии, механизме, структуру которого необходимо изучить. — Разве его сила похожа на стихию земли? Воздуха? Чувствуется нечто иное.       Она каждый день задаёт себе вопросы; они сжирают её, их слишком много. Слишком много мыслей о нём. И Беатрикс не выходит из своей комнаты, продолжая исследовать несколько книг о существах своего мира. — Феи — единственные магические человекоподобные существа?       С её губ в очередной раз слетает животрепещущий вопрос. Она здесь сама себе собеседница, сама себе подруга, сама себе наставница. Уединённо листает страницы и сводить к минимуму беседы с Ривеном и Дэйном.       «Ещё есть подкидыши, как девчонка Блум, но не может же быть сразу двое особенных, верно? Тогда бы огненная была с ним на тренировках с фиксаторами. Кстати, а для чего они?» — Надо ещё раз навестить мрачного-премрачного молодого человека…       Неослабное рвение — единственное, что питает девушку. Беатрикс готова существовать ради цели; лепить себя из неуёмной жажды, силы и власти, не до конца осознавая, что попросту хочет истинной справедливости. Справедливости для ребёнка, лишённого дома и семьи, после чего мир приобрёл все самые тёмные оттенки и пропитался чистым человеческим лицемерием. Как и эта школа, переполненная бездарями и подхалимами, — девушка всего лишь играет по их правилам, не более.       У неё нет понятия, что такая, как Беатрикс — та самая могущественная фея воздуха — может быть кому-то неинтересна. Девушка, будучи под прикрытием, сама не желает попадать под прицел чужих глаз, однако не против похвастаться своей персоной. И она искренне удивляется, когда Эзра не обращает внимания, стоит ей переступить порог тренировочного поля. — Ты ведь не просто так проводишь досуг в этой серой клетке, верно? — Хочешь пригласить меня на ночное свидание? — сухо отвечает Эзра, попутно разбивая каменное устройство своей силой.       Он соскакивает с темы, и Беатрикс это прекрасно понимает; Эзра же замечает жалкую уловку и едва усмехается, поражаясь прилипчивости постоянной гостьи. — Место слишком гнетущее для свиданий, — с демонстративным разочарованием вздыхает она. — Так чего же ты хочешь? — Твои способности, — прямо говорит Беатрикс, игриво делая шаг вперёд, чтобы быть ближе к парню. — Они весьма специфичны. — Разве? Ты распознала во мне фею земли, так что же в этом специфичного? — Эзра не отступает, зорко всматриваясь в её отнюдь не безобразное лицо.       Он так же сокращает расстояние между ними, будто бы готов ответить подготовленным наступлением. — Сила есть ответвление, разносторонность. Стихия земли дарует феям власть над камнями, минералами, цветами. Воздух — это и шторм, и молнии. Есть даже магия, способная читать чужой разум… — парень с каждым словом подходит всё ближе, — В конце концов, свет: лучи, рассеивания…       Когда Эзра оказывается совсем вплотную, Беатрикс не ожидает подобного напора, однако не двигается и вслушивается в размеренную, на удивление пространную речь. — Так что же так заинтересовало тебя?       Парень излагает мысли весьма логично, ведь способности фей действительно могут отличаться. Но она чувствует что-то иное; то, что не ощущается ни от одной феи. — Твои глаза… — она гордо поднимает голову, однако Эзра её беспардонно перебивает. — Быть может, я дефектный.       Его некогда снисходительный взгляд вмиг становится уничижительным, будто бы Беатрикс не имеет никакой ценности. Девушка не успевает открыть рот, как вдруг её сердце начинает биться в несколько раз быстрее, вызывая тяжёлую одышку. — Что с тобой такое? — наигранно сочувствует он. — Голова кружится? — Это ты делаешь, — догадывается девушка, отходя назад и прижимая руку к груди. — Так засверкай молниями, искорка, покажи свой потенциал.       Только Беатрикс, глубоко оскорблённая, желает использовать свою силу, Эзра прекращает её организм страдать. — Крепка, — он впервые улыбается, и эту вялую улыбку неприятно видеть. — Продолжаешь приходить сюда, вынюхиваешь, используешь. Говори прямо чего хочешь.       Её озадачивает возмутительное и непредсказуемое поведение парня — влечёт, как мошку на сладкий фрукт, но чувство безопасности, хорошо спрятанное внутри, кричит ей остепениться и не делиться своими планами. — Эта школа не вдохновляет.       Бежать от Эзры бессмысленно, несмотря на то, что он показал ещё одну сторону своей необъяснимой силы, что могло напугать Беатрикс. Девушка и в самом деле в лёгком замешательстве, однако искусная интрига, засевшая в её внутренностях, кусает изнутри и принуждает продолжить изощрённую игру. — Как и меня.       Она довольна его моментальным ответом: делает верный вывод, что пребывание в школе и её порядки Эзре не по нраву. — Тебя держат здесь против воли, именно поэтому ты не занимаешься с нами. — Неплохое умозаключение, но, может, я сам хочу быть отдельно? — на это Беатрикс лишь вопросительно дёргает бровью, боясь, что бессодержательный разговор приведёт в тупик, и Эзра сорвётся с крючка. — И оборудование под заказ для тебя? Любопытно.       Что-то тут не сходится, однако сейчас неподходящее время тщательно это обдумывать.       «Даулинг не такая глупая женщина; она знает, что Блум подкидыш с неуправляемой силой, которую точно так же можно было запереть в этом крыле и контролировать…»       Беатрикс останавливает себя, страшась показать крайнюю озадаченность и минутную слабость, и далее продолжает: — Приятно иметь союзника, согласен? Мы неплохо поработали тогда, и способность твоя весьма… занимательна. — И полезна? — он облокачивается спиной на стену, скрещивая руки на груди. — Мастерство и цель, мой дорогой. Тогда и поговорим о пользе, — девушка снова превращается в великую соблазнительницу. — Договорились. Приходи завтра.       Она радуется неубедительной победе, считает, что подавляет парня колдовским очарованием, и не допускает мысли о совершённой ошибке совать свой нос туда, где его могут отрезать.       Беатрикс возвращается в комнату, где проживает одна, и не ложится спать. Какой-то нездоровый интерес будоражит её, и возиться с Эзрой куда веселее, чем с Ривеном.       «К чему был тот фокус? Пугать вздумал?» — девушка высокомерно усмехается. — Минутку, — в тишину шепчет Беатрикс, вставая с кровати. — Можно ли считать то, что он сделал с моим телом за способность фей разума?       «Если он к земной стихии относится, то может ли влиять на тело?»       Беатрикс вновь садится за учебники и пособия по магии, но так и не находит подходящего ответа; о подкидышах и то больше написано, чем о той силе, которая предположительно схожа с силой Эзры. — Кто же он такой?