А ты милая

Первым было слово, и слово это было — А ты милая, — треплет по голове, беспардонно, улыбаясь по-глупому, отчего у неё появляется жуткое желание стукнуть надоеливого парня. — Не делай так, — слегка стукает его по руке, убирая со своей головы. — Я Люмин. Приятно познакомиться. — Но я же ещё не сказал своё-- — Приятно познакомиться, — повторяет она, идя вперёд, мимо.

***

Тарталья не привык проигрывать. А чужое безразличие, точно его проигрыш, возвышается белым чистым флагом, заставляя до скрипа сжать зубы. Янтарные глаза отражают его словно зеркало, но смотря через, не замечая, даже когда он подходит вплотную. «Люмин», — спокойно окликает он. Девушка поднимает голову, словно только его увидев. — Чайлд, — вторит она ему то ли дразня, то ли добродушно приветствуя в ответ. — Ты, — и он не знает, что сказать [потому что думать не про тебя][потому что странное волнение забирается под кожу, стуча в такт настенным часам классной комнаты]. — Я? — Люмин наклоняет голову, непрерывно смотря прямо в его глаза, впервые не игнорируя. — Да, ты! — Резко выкрикивает он, указывая на неё, словно это придаст его словам какой-то вес. — Да, я, — соглашается неожиданно Люмин, будто поняв, что имеет ввиду Тарталья под своим «да, ты». Разговор сходит на нет. Девушка несколько минут смотрит на него, а после встаёт, направляясь на выход. «Прости, Эфир, наверное, уже заждался», — спокойно сообщает у выхода из комнаты она. — ТЫ! — Чайлд вновь заходит резко в комнату, бескультурнотыкнув в Люмин. — Я! — с тем же воодошувлением отвечает она. Тарталья, теряясь, не зная, что сказать дальше, отворачивается. — Тебе стоит начать думать, что сказать перед тем, как будешь так заявлять о себе. — Знаю я, — отмахивается он. — Чжун ли сказал тоже самое. — О, он заботится о тебе, — Люмин улыбается, и Чайлд засматривается невольно. — И кто из нас ещё милашка. «Определённо ты», — сразу говорит он. «Вот как», — качает головой девушка, не прекращая улыбаться. [ты ненавидишь проигрывать] [но и себя не любишь] [только её] [янтарную][вечную]