Крис видел [одиночество]. Оно единственным темным пятнышком среди белого неприступного чужого мира въедалась в его разум, точно чернила. Он такой же — среди шумного, бегущего, спешащего потока обывателей, что ежедневно своими глазами пожирали очередную серию сериала или ШоУ, а у него же — черный купол, неверные убеждения, как стена, как фон — чуждая холодная и белая пустота.

«Всего лишь жду тебя», - невинно в привычной напускной манере отнекивается Дазай, протягивая руку вперёд, чтобы коснуться друга. Сакуноске не двигается – его и вовсе словно нет в аудитории. От этого у Осаму мурашки по коже, так что он хватается за рубашку, тянет к себе и утыкается куда-то, где под одеждой мерно вздымается от дыхания чужой живот. Всё это смахивает на беззвучную истерику – каждый жест, словно с восклицательным знаком.

- А всё созданное, когда-то ломается. - И ты? - И я.

[иокогама уже словно плавится не из-за солнца][а твоей любви]

[иногда нужно себя обмануть] [чтобы поверил даже противник]