Томатный суп с элементами горечи

      Дверь небольшой квартирки резко распахнулась, грохотом ударяясь об ближайшую стенку. Наруто медлительно заваливается внутрь, перешагивая через порог. Где-то на его плече повис всем весом Саске, кажется, он был без сознания, но по пути из его уст всё-таки вырывались неразборчивые слова, выражающие некое недовольство, или же больше замешательство. Оказавшись непосредственно в коридоре, Узумаки протащил избитого дальше, располагая на собственной кровати, что была небрежно взъерошена, а одеяло вовсе утянуло куда-то на пол. Гаара, находящийся напротив, пробежался взглядом по той картине, которая предстала перед ним. Сосед неразборчиво ввалился на руках с юношей, бледным как сама смерть, к тому же, с различными ранами на лице. Старшему по началу вздумалось, не Наруто ли его так, вот и притащил пострадавшего сюда в качестве извинения, но и это не могло никак улечься в голове, оттого эти мысли сразу же канули в неизвестность. Собрав силы в кучу, рыжик решил-таки обратился к Узумаки с рядом вопросов, пока тот судорожно стягивает с темноволосого одежду. – И как это понимать? Кто это такой? - состроил хмурое выражение лица, разглядывая застывшую кровь, идущую ранее от брови до подбородка парня. – Одногруппник мой, - наспех ответил голубоглазый, ускользая к кухонным шкафчикам, судорожно шарясь в одном из них, а после возвращаясь с набитой аптечкой в руках. – Одногруппник, значит... А тут он что делает? Что произошло? – Какие-то отморозки стали его мутузить ногами. Он бы так и остался там лежать, может, и вовсе бы умер. Только не говори, что ты злишься сейчас на меня? - попутно смочил вату спиртом и стал наносить на видимые повреждения. – Но почему ты притащил его именно сюда? Почему не в больницу? Стоя с ватой в руке ты вряд ли ему чем-то поможешь, ему могли и внутренности повредить, - неожиданно выпрямился и скрестил руки на груди для собственной комфортности. – Эта была шайка пьянчуг, раны лишь нанесены внешне, жить будет. Да и в больнице ждать пришлось бы неизвестно сколько, а всё за тем, чтобы потом отправили обратно, отгораживаясь тем, что раз не реанимировать, то и вовсе здесь не должен был появляться. Знаю я, как они работают. – Необязательно. Уверен, там могли быть и те, кто оказал бы ему помощь. – И что мне толку с ним было бы носиться за призрачным шансом, что в ближайшей клинике не укажут на выход? Так хочешь выгнать его в таком состоянии? - ощутил на себе накал эмоций, сместил брови на переносицу, выражая свою ярость. – Делай как знаешь. Только вот, куда сам ляжешь? - безразлично упал на спину, хватаясь за книгу в тёмном переплёте с бирюзовой закладкой где-то на середине, может, чуть дальше. – На полу упаду. Там ещё остался тот запасной плед? - сделав ряд неумелых манипуляций с бинтами в руках, привстал и оглядел Учиху. Сейчас нельзя было не отметить сходство его тела с останками усопшей мумии, но вздумалось, это должно всё-таки помочь. – Посмотри в шкафу, - спокойно ответил на поставленный вопрос и сменив своё положение, продолжил чтение. Наруто покосив на Гаару, двинулся в сторону высокого шкафа, в который юноши безнадёжно пытались уместить буквально всё, от меховой одежды до старого подарочного сервиза, на нижних полках вовсе ютился разобранный ржавый вентилятор. Оглядев верхнюю часть шкафа, Узумаки попытался извлечь обширный плед, к тому же, ещё и пыльный. Голубоглазому стоило только слегка потянуть за уголок, как плед всем весом взвалился на Наруто, чуть не сбив того с ног. Скомкав толстую ткань в руках, он обогнул мелкий столик, возле бросая плед, поднимая тем самым незримое облачко пыли в воздух. Выстроив подобие ложи из покрывала, устало навалился на то ноющим телом. – А мне утром тебя как перешагивать? Спотыкаться? – Не переломишься и обойдёшь. Толкни меня тогда, если что. – Как скажешь. Слова изжили себя в этот вечер, диалоги стали исключительными пустышками, в отношении Гаары к Узумаки, явно что-то поперёк треснуло. В голове всё навязчиво крутились мысли, а имело ли сказанное раньше себестоимость, какую-то значимость, пусть самую малую. Наруто в полной мере ощущал злобу рыжего, выдыхаемую им с каждым разом. А может, это вовсе и не злоба, а что-то совершенно иное. Не разобрать ведь. Хотелось всё что-то добавить, высказать, на крайний случай хотя бы спросить, но ком так и застыл в горле, разливаясь гадкой серой по всему телу, сжигающей надежду на правильность собственных решений. Но Наруто не был из тех, кто готов предать собственные убеждения и ценности, оттого отгоняя всех бесов прочь, укутывается в плед, насколько это было вообще возможно. Источники света вскоре были погашены и на узкую студию тяжёлым грузом упал ночной мрак. Организм знатно истощился за этот день, как физически, так и ментально, но как бы не хотелось уснуть, Наруто никак не мог заставить себя провалиться в сон.

***

      Громкий шум резвого мотора мотоцикла где-то за оконными границами. Извечные звуки сигнализации, гудки автомобильного руля, накладывающиеся друг на друга и нескончаемый гул людских голосов, криков у нижних этажей зданий. Плавно текущие ритмы городской суеты, издавна принятые как норма, отклонения от которой повлекут за собой особое давление этого шума на одну конкретную персону. Ставшую среди этой композиции неудачным блёклым мазком, нарушившим всякие правила светотени одним своим присутствием. Но робкая рука автора непредсказуема, да и материал терпит правки, мигом исчезнет противная взору оплошность под новыми слоями краски. С трудом распахивая веки, которые стали за ночь невыносимо тяжёлыми по какой-то причине, Учиха вглядывается в сероватый потолок, он был ему явно не знаком. В глаза резво ударяет солнечный свет, полыхающий сегодня особенно ярко, заполняя собой всё пространство вокруг, заигрывая толстыми лучами по поверхностям. Тело изрядно ныло, а в голове будто протяжно ревело, закрывая этим остальные звуки, просачивающиеся из окон. В попытках совладать со своей же оболочкой, Учиха приподнимается, оставаясь в положении сидя и жмурясь от разливающихся болей. В мыслях плёнкой пролистывается вчерашний день, те довольные пьяные лица, наряду с собственным смирением и желанием принять столь глупую смерть. В груди камнем легла странная тяжесть и Учиха поморщился, взглянув в сторону окна. Руки скользнули по животу и юноша ощутил на себе несколько слоев небрежно сделанной перевязки. Кому вдруг понадобилось оказать этот жест доброй воли такому пропащему человеку, как Саске – было непонятно. Собрав остатки сил в плотно сжатый кулак, юноша всё-таки встаёт на обе ноги и вглядывается в окружение. Между двух небольших кроватей находилось подобие журнального столика, на котором располагался полый стакан воды и плитка с обезболивающим средством, чуть поодаль была полупустая кружка, видимо, из-под чая. Бледнолицему показались неряшливо брошенные препараты уж очень подозрительными, оттого он проследовал дальше. Никого не было. Пространство, смахивающее на спальную область, перетекало в кухонный уголок. Мелкая раковина было до одури набита грязной посудой, а на стойках рядом валялись упаковки от заварной пищи. Саске так и застыл у чуть протекающего крана в момент, когда в двери неподалёку послышался звук прокрутки ключа в скважине. Юноша без спешки подошёл к проходу, дабы сразу же выведать всё необходимое, а если не выйдет, то хотя бы удалиться прочь. За открытой дверцей показалась ядерно-красная макушка Наруто, взгляд так и приковало к этим ярким прядям, к торчащим через раз волоскам. Размывая картину в одну большую цветную кляксу, мысли проваливаются в те уголки памяти, куда возвращаться не хотелось больше всего, а может и вовсе наоборот...

***

Хрупкие еле зеленоватые стебельки, перетекающие в головку махоньких помидорок. В этих импровизированных рассадах действительно можно было сказать, что это самые настоящие ягоды, размер как никогда точно соответствовал. Молодой человек довольно улыбаясь, опрыскивал свой "сад", который кое-как ютился на хрупких балконных полках. Длинные волосы брюнета слабо перевязанные алой резинкой, пропускали крупные пряди, а те в свою очередь загадочно скрывали лицо. Он и не заметил, как призрачно к нему подкрался младший брат. Не желающий затевать беседу, Саске было достаточно смотреть на старшего, столь увлечённого своим небольшим хобби. Но один вопрос слишком навязчиво крутился в голове и Саске решает его озвучить: – Ты занимаешься этим исключительно ради процесса? Мне казалось, у тебя есть более важные дела по работе, - хмуро заявил младший. – Ну почему же только из-за процесса. Они пусть и вырастают совсем крохотными, их всё равно можно использовать. – Думаю, ты согласишься с тем, что намного проще купить магазинные. – Проще. Видимо, мне действительно нравится этим заниматься вне зависимости от пользы. Знаешь, а это очень расслабляет. Ранее терзающие беспокойства становятся какими-то... далёкими. Есть только ты и этот предельно лёгкий момент. Неожиданно для самого Саске, тот малость улыбнулся. Видеть Итачи таким спокойным было приятно его внутреннему миру. Такое чувство, будто эту невозмутимость и собственную энергию старший передавал сквозь эту мирную ауру. Наверное, Итачи был единственным человеком, который мог вот так вдохнуть жизнь в Саске, вырвать парня из этого извечного пессимизма, расположив в приятно обволакивающую тело негу. – У тебя всё хорошо? - тишь прервал приглушенный голос старшего. – Да, думаю, да, - по началу растерялся Саске. – Рад это слышать. Если что, знай, ты всегда можешь ко мне обратиться. Помогу всем тем, чем смогу, обещаю, - повернул голову в сторону брата и миловидно улыбнулся. – Ладно, а ты это к чему? – Мне показалось, ты чем-то обеспокоен. Мне бы не хотелось, чтобы ты бежал от своих чувств, не пытаясь даже их понять. Отложив все приспособления, Итачи расположился к выходу и Саске чуть отошёл, дав тому пройти.

И чего теперь стоят твои обещания?

***

      – Эй, ты меня слышишь? У тебя всё-таки сотрясение? Ты не в себе? - вцепился в плечи застывшего темноволосого. – Ч-что? - кое-как стал выходить из своих мыслей юноша. – Голова у тебя не кружится? Всё нормально? Ты с нами? Наконец опомнившись, Учиха убрал ладони Наруто со своих плеч и лишний раз оглядевшись, спросил: – Ты же тот парень из колледжа. За какой чёрт ты меня сюда притащил? - ответ крылся совсем недалёко, под рёбрами вовремя заныло и захотелось скрутиться где-то на полу, лишь бы отогнать ощущения, но Саске был не из тех, кто был готов так быстро поддаться. – А ты бы предпочёл, чтобы тебя избили до предсмертного состояния и оставили одного валяться на морозе? - возмущённо ответил Узумаки, проходя мимо темноволосого и протаскивая в область кухни два небольших пакета. – Мог бы и поблагодарить... – Я не просил тебя о помощи. Даже если бы я там и умер, тебе-то что? - скрестил руки на груди, пытаясь натянуть противные ощущения своими исхудалыми конечностями. – Не знаю... Знаю только то, что не мог там тебя бросить. Да дело даже не в тебе вовсе, никого бы оставить в таком положении не смог. – И как ты до сих пор не сломлен, имея такие взгляды на жизнь. – Ну, не всем же быть такими, как ты. Ещё хотел тебя спросить за что те типы так с тобой поступили, да вот... - зацепился за впалый взгляд Саске, – оно мне уже и так понятно. – Почему вдруг решил покрасить волосы? - игнорируя все сказанное, поинтересовался юноша. Никак не мог оторваться от этих ядерных прядей, что заставляют накрывать мурашками всё его тело, обнажая при этом старые раны. – Перемен захотелось. Ты, случаем, не проголодался? Я тут купил кое-чего, не знал, что ты любишь... Время сейчас не так много, думаю, перекусишь и сможешь успеть в больницу, там уже выяснят, что с тобой. Пусть ты совсем и не выглядишь умирающим, - вгляделся в целостность образа Учихи. – Нет. Мне не нужна никакая больница, - схватился двумя руками за голову, так как внезапно ощутил в ней тяжкое давление, которое будто желало повалить мозг на твёрдую поверхность. – Эй, ты как? - обеспокоенно схватился за Саске. У рта почувствовалось что-то мокрое и послышалось тихое падение капель на паркет. Кровь обильно хлынула из носа, заливая собой подбородок юноши и некоторую область пола. Восприятие исказилось, видимое плыло и в мгновение менялось, голос тревожного Наруто обратился в ужасную трель. Саске перестал быть похожим сам на себя, он будто позабыл кто он есть, где находится и почему. Тело поддалось ярко выраженной дрожи, колени согнулись и пали в небольшую лужицу крови. В голову ударили какие-то сомнительные силуэты, видения, будто совершенно чужие. Острые изгибы тел, сбивающееся дыхание, теплота чужих губ и сияние ясных глаз, которые были чересчур близко.

Чьи это воспоминания?