пробел и точка

— как я умру, пошли письмо сакуре, — вдруг заговаривает цунаде. — я хочу, чтобы она знала. женщины сидели во внутреннем дворе дорогой гостиницы, оформленной в традиционном стиле, снятой на многочисленные сбережения. они, правда, не планировали никаких путешествий, однако внезапная авантрюра, предложенная цунаде, все-таки соблазнила шизуне. она любила путешествия, как и любила проводить время с наставницей. к тому же они обе чувствовали, что времени осталось не так много. — не смейте говорить так, — хмурится шизуне, и сенджу замечает морщины на лбу ученицы. — брось. будто сама не знала, зачем я позвала тебя, — раздраженно отмахивается женщина. с недавнего времени она может визуально поддерживать максимум сорокалетний возраст, выглядеть моложе у цунаде сил уже не хватает. и она делает выводы. — знала, но я раньше и представить себе не могла, что мы доживем до мирного времени. всегда думала, мы погибнем в каком-нибудь сражении, а выходит… — шизуне задумывается, пытаясь подобрать слово. — вот так. поверить не могу. но цунаде только усмехается в ответ: — что тут верить. смерть в любом случае придет; какая разница, где. смерть есть смерть, като. ты это знаешь, как никто другой. они замолкают. цунаде наливает две пиалы, протягивает одну ученице. они одновременно осушают их, женщина наливает еще. — никогда не понимала, за что вы любите саке. гадость какая, тьфу, — проговаривает шизуне, поморщившись, однако выпивает вторую залпом. — у тебя все, что спирт — гадость, — смеется цунаде. — не умеешь ты пить, шизуне, смирись. — как же, — като прикрывает глаза, откидываясь на спинку скамьи. — вернись в коноху после моей смерти, — шизуне поднимает вопросительный взгляд. — там ты будешь нужнее. — кому? сакура уже несколько лет как стала главой госпиталя. — как кому! — возмущенно начинает она. — хатаке вон тебя ждет. нара, конечно, умные, но бездельники те еще. поможешь этому болвану, а там уж и наруто к посту готов будет. — да не знаю я… — чешет затылок шизуне. — толку от старой дуры? да и после… — а я тебе говорю, вернись, — стоит на своем женщина, между словами прикладываясь к бутылке. — может там и команду себе возьмёшь, нечего знаниям таким пропадать! кто-то у тебя в старости да останется. будут вспоминать шизуне-сенсея и гостинцы носить. может, новое поколение ирьенинов вырастишь, кто знает? так и прошатаешься всю жизнь, как я. решайся, като. — ваша взяла, — вздыхает шизуне. — я подумаю. — подумай мне еще! — откликается цунаде пьяным голосом. стемнеет еще не скоро. женщины говорят о многом: вспоминают совместно прожитые годы, вспоминают прошлое и умалчивают о настоящем. цунаде угасает — они знают об этом обе, поэтому больше тему смерти никто из них не затрагивает. пятая хокаге, участница трех войн, легендарный саннин, взрастившая сильнейшего ирьенина. женщина, пережившая все, умирает в мирное время от последствий своих же техник. руки шизуне непроизвольно сжимаются в кулаки от подобных мыслей. несправедливо. ночь вступает в свои права под стрекот сверчков в тишине, и свет от фонарей мягко ложится на их лица. цунаде замолкает — шизуне пользуется моментом. мягко касается ее губ, отрывается, а затем долго смотрит в карие глаза: не запоминает ли? мгновение длится недолго. сенджу прикрывает веки, подаваясь вперед. като же, опьяневшая от саке и внезапно окутавшей нежности, ластится под женщиной как кошка, путаясь пальцами в светлых волосах. шизуне чувствует в ней жизнь и не отрывается только потому, что знает — это не надолго. дальше поцелуев они не заходят. отрываются друг от друга и, шатаясь, бредут внутрь, в сторону кровати. ночь подходит тихо и спокойно, и до самого утра шизуне бережно и чутко обнимает цунаде, пока та мирно спит. *** шизуне дописывает какую-то заметку, а затем выходит на улицу. у порога стоит группа шиноби с сочувствующими лицами, по которым като мажет взглядом и ничего не говорит. она лишь указывает им пройти внутрь, а затем устало трет глаза пальцами. смерть есть смерть, като тело цунаде лежит в одной из комнат в траурном одеянии. сейчас шизуне должна будет перевезти его в коноху вместе с прибывшими людьми для похорон. на заметке написано напоминание самой себе о том, чтобы зайти к шестому.