Nightmares

Как заевшая плёнка, пронеслась мысль в её голове. Чимин слышала чётко капли, падающие на пол. В полумраке, подкрашенном синим цветом ночи в форточке ванной, видно руки её двойника и ноги. Чимин сидит в ванне, наполненной холодной водой. Она не знает, зачем сон привёл её снова сюда, но в руках у неё снова зажигалка и лист бумаги. Нет, не просто бумага — фотография. И под скрип горящих фотографий она просыпается каждую ночь после того разговора с Юнджи. Сегодня что-то меняется. Сон не кончается на пожирающем глянец полароидного отпечатка прошлого пламени. Чимин чувствует, как пальцы чуть жжёт от подходящего все ближе огня. Но не успевает никак среагировать, как фотка уже падает на плитку, быстро угасая и становясь чёрным бесформенным куском. Внутри у её двойника также пусто, она это чувствует. Хотя пустота все же может быть чем-то заполнена. Болью, например. У Чимина из снов её очень много. От неё хочется загнуться, кричать и плакать. Чимин с трудом сдерживает слезы. Она знает, что привело парня к этой сцене его жизни. И ей дурно лишь представлять, что было бы, окажись это все реальностью. После каждого сна она размышляла о том, что происходит. Она уже знает почти всю историю парней, понимает, к чему все ведёт. Но её поначалу сбивала с толку невероятная схожесть её жизни с жизнью Чимина-парня. У них даже возлюбленные носят почти одно имя! А друзья? Да те же имена, только там все парни. А хобби? Чимин из группы и танцует, и поёт, а она всегда жила танцами. Юнджи часто хвалила её голос, говоря, что с таким можно было и в певицы податься. Но Чимин волнуют только танцы до душевного трепета. Чимин принимает тот факт, что, возможно, это её прошлая жизнь. Или какая-нибудь дурацкая параллельная вселенная. Это не логично, не научно. Попробуйте это рассказать той же Юнджи и та сдаст вас в психушку. Выслушает, кивнет и возьмёт телефон, набирая соответствующий номерок. Чимин хотела бы рассказать своей девушке о кошмарах, но та вряд ли поверит. Чимин и сама-то не очень верит, что это взаправду произошло когда-то. Но каждый сон реален настолько, что по пробуждению девушка долго не может понять, где сон, а где явь. Сожженные фотографии на полу, ледяная вода в ванне — все повторяется из ночи в ночь. Но в этот раз есть изменения. После упавших на пол клочков глянца, парень откидывается на спинку ванны и смотрит долго в потолок. Чимин теряет счёт времени, просто глядя на освещенный лунным вперемешку с фонарным светом верх. Белый, обычный. В голове глухо пусто. А может и нет. Вихрь болезненных воспоминаний вызывает непрерывный поток слез. Теплые капли соли стекают вниз, ком в горле мешает вздохнуть. И кажется, что сил на истерику уже не осталось. Их действительно нет, просто когда душа болит, телу это нужно как-то выразить. Даже если ты думаешь, что слез не будет, они появятся. Чимин закрывает глаза руками, выдыхая и шевеля затекшими ногами. Вода уже не кажется холодной, хотя Чимин точно замёрз. Пальцы на ногах поджимаются в попытке сохранить крохи тепла, но нет результата. Чимину бы вылезти, взять полотенце и пойти спать, но это невозможно. Парень давно потерял покой и всякие эмоции. Чувства ушли вместе с тем человеком, которого они похоронили почти месяц назад. Чимин знает это все из снов. Она живёт в теле своего двойника, чувствует все то же, что и он. И ей хочется рыдать от того, что происходит. И чем дальше, тем больше, громче крик. Всё, что она ощущает сейчас в теле этого бедного мальчика — боль, отчаяние, тоска и... Глубокая вина. Последнее настолько сильно, что девушка не может осознать всю её величину. Чимин чувствовал себя виноватым в последней ссоре с Юнги. Именно после той ссоры они разбежались каждый по своим углам: Чимин — в свою комнату, а Юнги — в студию. И потом старший захотел, видимо, проветриться и вышел на улицу. После грозы дороги все в лужах и в потемках мало что заметно, если нет фонаря. Та авария — чистая случайность. Но Чимин из сна считал, что если бы они с Юнги не поссорились, то Юнги не попал бы под машину. Не умер... Чимин дрожит уже от одного этого слова, так ей страшно. Чимин отнимает руки от лица. В его мыслях густой туман, от чего девушка жмурит глаза. Чимин закрывает глаза и ныряет с головой. Воздуха катастрофически мало, ему он не нужен уже. Чимин задыхается, тело автоматически сопротивляется, но парень удерживает себя в воде. Вода попадает в лёгкие, замораживая все внутри. Какое-то время он слышит вокруг себя всплески, какие звуки, чувствует свое тело, но потом все становится не важно. Всё уже не имеет значения... Она вскакивает в кровати. Пот тёк с неё так, будто она попала под дождь. У неё перехватило дыхание, она кашляла, пытаясь выплюнуть воду, которой нет на самом деле. Вцепившись в свои руки, девушка всеми силами прогоняла из головы то, что увидела. Лишь чуть погодя, она пришла в себя, осознавая, где она. Она дома, все хорошо. Она жива, все в порядке. Юнджи нет рядом — тоже хорошо. Чимин не смогла бы объяснить внятно, что случилось. Это повторяется, это слишком реалистично для нее. Это не гребанный фильм, в котором ты актёр. Это, к несчастью, чья-то жизнь, которую она переживает каждую ночь зачем-то. Чимин хотела бы разобраться, но теперь больше всего она хочет, чтобы это прекратилось. До момента, где Чимин погружается в воду с головой, она ещё не доходила раньше. Дойдя до него, она понимает, что больше не хочет спать. Не хочет возвращаться туда, в полутемную ванную, где на плитке сожженные фотографии и зажигалка; где все дышит болью, отчаянием и виной. Чимин не хочет спать. Совсем не хочет.

***

Музыка играет уже у неё в голове. Ритмы, изученные ею вдоль и поперёк. Она следует каждому из них, полностью концентрируясь на своих движениях. Она прогибается в спине, делает "волну", выпрямляется и с лёгким головокружением идёт за мелодией. Ей плевать, что все мысли спутанные, а в глазах темнеет от резкости танца. Или все же от усталости? Когда музыка неожиданно отключается, она даже не понимает этого, продолжая двигаться в такт. Но когда тишина достигает её ушей, она останавливается и долго восстанавливает дыхание. В горле пересохло, а в глазах все также все вертится. Наверное, не стоило так напрягать себя, но Чимин сделает все, чтобы прийти домой и просто упасть без сил. Ей это нужно, иначе... Иначе она снова упадёт в ледяную воду. Возле музыкального центра стояла Хосок, хмуро глядевшая на неё. Чимин попыталась улыбнуться как можно невозмутимее, но заставила нуну только недовольно прищурить глаза. — Чимин-и, я думаю, ты слишком много работаешь в последнее время. У нас на следующей неделе конкурс, а ты решила внезапно себя измотать, — подходя ближе, проговаривает быстро Чон. Или Чимин только кажется, что она говорит быстро? Мозг не успевает за поступающей информацией. — Ты выглядишь уставшей. — Я тренировалась, — оправдалась Чимин, чувствуя на своих плечах поддерживающие её руки старшей. Хоби обеспокоенно подняла брови. — Для чего ты тренируешься так много? — не получив ответа, Хосок вздыхает, помогая коллеге дойти до раздевалки и подавая там воду. Чимин жадно пила её, чувствуя свалившуюся камнем усталость. Как бы ещё доехать до дома в таком состоянии... — Чимин-и, думаю, тебе нужен отдых. Советую тебе остаться в ближайшие дни дома. Всё это сказано доброжелательным тоном. Хосок советовала ей отдохнуть, заботилась о ней. Но Чимин отмахнулась, говоря, что с ней все в порядке. Она справляется. Она будет все также ходить в зал и двигаться до потери пульса. Потому что только в этом её спасение от той темноты. До дома она едва дотягивает. Спать хочется больше, чем есть. Протяжно зевая, девушка едва не пропускает порог квартиры. Удерживаясь за дверную раму, она тупо моргает, глядя на пол. В голове ни одной адекватной мысли. — Чимин-а? Ты сегодня поздно, — вытирая руки полотенцем, замечает вышедшая с кухни Юнджи. Чимин растерянно разувается, снимает куртку. — Выглядишь неважно. Ты не заболела? Холодная ладонь коснулась её лба. Чимин прикрыла глаза, желая только поспать. Ей нужен хотя бы час неглубокой дремоты, чтобы накопить чуток энергии для следующих часов танцев. Большего не надо — большее даст кошмарам волю. — Просто устала. Хочу помыться и лечь спать, — отвечает Чимин и идёт сразу в душ. Пусть она и помылась в душевой в раздевалке, но после забитого людьми автобуса нужно ещё раз. Пялясь в плитку на стене, девушка пыталась не уснуть прямо здесь. Выключив воду, она переоделась в домашнюю одежду и вышла из ванной. Юнджи что-то смотрела по телевизору, когда она проходила мимо. Чимин тихо пожелала спокойной ночи, не расслышав ответа, и зашла в спальню. Упав на одеяло, она больше ничего не видела.

***

Юнджи заходит в комнату ближе к двенадцати ночи. Чимин спит, вымотанная ежедневными походами в зал. Она говорит, что это нужно для выступления, но Юнджи подозревает, что она врет. Просто знает, что нет никакого выступления. Но есть беспощадные тренировки, которые занимают практически все время Чимин. Юнджи не помнит, когда в последний раз видела свою девушку выспавшейся и полной сил. Чимин как подменили, это заметили наверняка все в ее окружении. И Юнджи в числе первых, но до сих пор не знает, что творится с возлюбленной. Она продолжает следовать совету Намджуна, но терпение её уже иссякает. Чимин зачем-то выматывает себя до потери сознания. Она буквально падает, приходя домой, и хорошо, если на кровать и после всех стандартных процедур вроде умывания и ужина. Юнджи старается быть рядом все это время, но иногда все же отлучается в студию, чтобы поработать над новыми заказами. Но даже находясь в студии, она не забывает написать Чимин, чтобы та сделала перерыв на обед и поела. Сообщение остаётся непрочитанным до самого вечера, когда сама Юнджи уже едет домой. Чимин похудела. Юнджи уже готова дойти до ругани, лишь бы она поела, но все, чего хочет Чимин — спать. И так постоянно уже на протяжении двух недель. Чимин нормально не отдыхает, не ест и, при этом, вытягивает из себя же силы. Она становится тенью себя прежней, и Юнджи не знает, что с этим делать. Юнджи поправляет одеяло, натягивая его повыше на плечи Чимин. Она целует девушку в лоб, мысленно говоря ей лучше о себе заботиться. Это стало своеобразным ритуалом на ночь. Юнджи исполняет его каждый день, надеясь, что Чимин все же перестанет вести себя так и наконец расскажет. Надежды не оправдываются. Чимин не меняет своего поведения и продолжает все скрывать. Юнджи просыпается от холода. Смаргивая позабывшийся уже сон, девушка приподнимается на локтях. В комнате светло, но до рассвета еще часа полтора примерно. Но больше всего Юнджи волнует то, что рядом никого нет. Половина, на которой обычно спит младшая, пустует и, судя по прохладной ткани, давно. Сонным шагом, Юнджи старается не шуметь. Она идёт на кухню, но замирает, распахивая в шоке глаза. Света в помещении нет, но видно сгорбленную фигуру над столешницей Чимин. Она тяжело дышала, словно сдерживая себя от крика или слез. Плечи подрагивали, а одна из рук держала стакан. Ещё чуть-чуть и он бы разбился, выпав из слабых рук, если бы Чимин не поставила его на стол. Чимин бледная, как мел. Юнджи даже со своего места видит, как стекает капля пота по её виску. Чимин плохо — это факт. Как ей помочь — это приоритетный вопрос. Юнджи молча возвращается в комнату. Не давить-не давить-не давить... Потерпеть, да? Юнджи горько усмехается, отворачиваясь к стене. Какое тут терпение, когда ты видишь, как дорогой тебе человек загибается?

***

Метро закрылось час назад, пришлось брать такси. После продажи очередного трека, Юнджи поехала в студию, чтобы доработать песню для Чимин. Дотошно разобрав каждое слово, мелодию по кусочкам, старшая не заметила, как много времени проходит и собирается домой только к часу. В квартире темно, как и должно быть ночью. Чимин точно уже спит, как обычно, отрубившись после тяжёлого дня. А ещё очень душно. Юнджи вздыхает, понимая, что замёрзнет этой ночью из-за открытого окна. Они обе сегодня забыли открыть окно хотя бы в спальне, чтобы было посвежее. Зайдя в комнату, Юнджи понимает, что что-то не так. Тихий стон вырывает её из раздумий. Взгляд метнулся к кровати. Юнджи не теряет времени даром, тут же оказываясь рядом с Чимин, которая задыхается. Руки трясутся вместе с телом младшей, а голос хрипит, когда она зовёт Чимин, дергая за плечи. — Чимин! Чимин, проснись! — почти умоляет Мин, сжимая сильнее худые плечи. Чимин открывает глаза, не понимая, где она находится. Она захлебывается кашлем, дышит ртом. Её всю колотит, вся спина взмокла от пота. Юнджи облегченно выдыхает, ей в плечо, едва ли не плача. Господи, она ни разу так не боялась, как сейчас. Чимин цепляется за неё сама, как за спасательный круг. Она плачет с надрывом, так жалобно, что у Юнджи сердце сжимается. Она прижимает Пак ещё ближе, чем есть, целует в макушку и говорит заезженное "все будет хорошо". Чимин, возможно, её не слышит, но потихоньку успокаивается. Когда с обеих спадает ужас и страх, Юнджи открывает окна, впуская свежий воздух в комнату. Потирая засохшую и чуть болящую от слез кожу вокруг глаз, старшая идёт на кухню. За ней плетется и Чимин, садясь на соседний стул и глядя в пустоту. Они молчат долго. Юнджи пытается угомонить громкое сердце, но не получалось. Она порывисто встаёт, достаёт со своего потайного места сигарету, припасенную на крайний случай. Выдохнув такую нужную сейчас дозу никотина, Юнджи переводит взгляд на Чимин. Та смотрела на неё, поджимая губы, но, стоило их взглядам пересечься, как она тут же отвернула голову. А раньше бы возмутилась. Юнджи вздыхает, не зная, как начать. Столько раз собиралась, а после такого все вылетело из головы. Юнджи признает, что была напугана. Чимин задыхалась у нее в руках, и от этого воспоминания её мутило. — Это был кошмар, — хрипло начала Чимин. Юнджи бы фыркнула, да только сил не было. Поэтому она просто слушала, медленно докуривая первую сигарету. Вряд ли это последняя за сегодняшнюю ночь. — Они снятся уже довольно долго. — Сколько прошло с того момента, когда ты нормально спала? — нетерпеливо прерывает её Юнджи. Чимин закрывает рот, не зная, что сказать. — Почему ты молчишь? Почему ты мне не говоришь, что с тобой происходит? Ты мне настолько не доверяешь? — Нет же! — восклицает Чимин, яростно мотая головой. Она целую секунду держит свои глаза на лице нуны, а потом снова смотрит вниз, в пол. — Ты не поверишь мне... — Что такого в этих кошмарах, что ты так думаешь? Разве я тебе не говорила, что поверю тебе, чем бы это ни было? — усмехается Юнджи, чиркая во второй раз зажигалкой. — Потому что в тех снах все было настолько реально, что мне всегда на утро казалось, будто я прожила чью-то жизнь, — сложив руки в замок и нервно перебирая пальцами, поясняет Чимин. — Каждую ночь я видела почти одно и то же. Сначала это была темнота. Я куда-то шла, а, когда видела свет, бежала на него. И каждый раз, когда я видела то место, мне было страшно, — Чимин снова возвращается к началу, к тому кошмару, который преследовал её очень долго. — Там была авария. Первые несколько ночей я не знала, кого именно сбили, но там была ещё каталка, к которой меня не пускали, — младшая сглатывает. — Всё это давалось кусочками, не сразу все. Только однажды я увидела всё, — Юнджи тушит сигарету и встаёт, чтобы налить воды в стаканы. Подав стакан Пак, она почти залпом выпила свой. — На каталках была ты. Или мужчина, которого звали Юнги. — Так я или он? — уточняет Юнджи. — Ты в мужской версии, — Юнджи хмурится на это утверждение, но ничего не говорит, ожидая продолжения. — И все, кто окружал меня, включая меня саму, были парнями. Мы состояли в одной популярной музыкальной группе, но в ту ночь... Юнги сбила машина. Он умер... Юнджи не совсем понимала, причём здесь её Чимин. И почему она реагирует так, будто тот человек действительно значил для неё много? — Я смотрела на это все глазами его парня. У нас одинаковые имена и даже внешность немного похожа... — Чимин запнулась, поглаживая бока стакана. — Мы все там настолько похожи на нас здесь, что в это трудно поверить. Одно хобби — я обожаю танцы, ты пишешь песни. Одни и те же имена, только твоё немного отличается, — на пухлых губах выдавленная улыбка. — Глядя на это все с его стороны, я чувствовала то же, что и он. Только если он видел Юнги, я видела тебя. Это был сущий кошмар, — девушка ставит стакан на стол и прижимает колени к груди, сжимая руки. — После таких снов я хотела кричать. Тогда ты допоздна оставалась в студии и не знала, что соседи иногда жаловались на шум. — Постой-ка... Получается, в то утро, когда ты сама принеслась ко мне..? — В то утро я видела тебя на месте Юнги. Впервые, — кивнула Чимин. Юнджи сжала края столешницы. — Потом стало как-то спокойнее. Сны были о прошлом этой группы, о том, как они были счастливы до аварии... В те дни мне и самой нравилось наблюдать за ними. Как люди, они мне нравились, — Чимин снова улыбается, но уже более открыто и грустно. Старшая догадывается, что хорошего было дано мало и вот-вот будет то самое, из-за чего Чимин совсем сошла с ума со своими тренировками. — Как выяснилось позже, это были просто воспоминания Чимина из снов. Дальше... Снова все по кусочкам. Чимин замолчала, кусая губы. Было видно, как тяжело даются ей слова, но она продолжала говорить. Сейчас она просто взяла паузу, чтобы собрать мысли воедино. — Чимин сжигал фотографии. Сидя в ванне с холодной водой. Несколько ночей подряд. Он ощущал, в первую очередь, вину перед Юнги — в тот вечер, когда Юнги погиб, они поругались. И Чимин винил во всем себя, — Чимин подняла голову, глядя на Юнджи. — Юнджи, он так плохо себя чувствовал. Ему не хотелось... Жить. Он не думал ни о чем, кроме этого. Он скучал по Юнги, постоянно извиняясь за мелкие проступки, — слезы капали на колени Чимин, она шмыгнула, вытирая их ребром ладони. Юнджи приблизилась к ней, обнимая её и успокаивающе поглаживая по волосам. — Я не знаю, как сказать... Он просто взял и... С-сам... — Чимини, не нужно, — прервала её Юнджи, выдыхая накопившееся напряжение. — Я поняла. Я все поняла. Чимин кивнула и прижалась всем телом к нуне. В ее объятиях было так спокойно. Все тревоги медленно о ходили на второй план, не уходя совсем, но становясь туманными. Он вернутся позже, а пока Чимин побудет здесь, в родных руках. Юнджи верит ей. Чимин не смогла бы это придумать. Да, может, это и был просто сон, созданный богатым воображением младшей, но даже Мин в этом сомневалась. Слишком все реалистично. И Чимин действительно будто пережила чужую жизнь. Как о таком можно соврать? И как Юнджи может не поверить? За этим всем стоит страх. Юнджи расслышала его в рассказе Чимин, потому что та не раз обозначала его сама. Чимин боялась больше всего того, что этот кошмар повторится с ними в реальности. Она боялась потерять Юнджи. — Я никуда не денусь, слышишь? Я здесь, с тобой. Я обещаю, что всегда буду рядом, — держа Чимин за руки, заверяет Юнджи. — Никто не застрахован от случайности, Юни-и. Юнги из сна тоже погиб случайно, — усмехается Чимин — в ее выражении лица очень много горечи. — Знаю. Но я постараюсь сделать так, чтобы ты не осталась одна, без меня. Я ни за что по своей воле не покину тебя, — старшая касается своим лбом лба возлюбленной, прикрывая глаза. Безмолвное, обоюдное "Я не смогу без тебя" повисает между ними. Чимин дышит мятой и сигаретами, а Юнджи поглаживает её кожу на плечах, успокаивая себя внутренне. Шторм прошёл, оставив после себя разрушения, но эти разрушения поправимы. Чимин становится гораздо лучше. Она не одна. Они справятся.

***

Шум аплодисментов, громкие крики и свисты разносятся по залу. Ребята из её группы, получая золотые медали, кланялись зрителям, махали родителям и улыбались своей победе. Чимин это видела, гордо подняв голову и улыбаясь так ярко, как может. — Поздравляю с победой, Чимин-а, — хлопнул её по плечу стоявшая рядом Хосок. Её группа заняла первое место среди старших ребят. Дав друг другу "пять", девушки засмеялись, радуясь своей двойной победе. После небольшого празднования, все стали расходиться. Хосок подошла к убирающей стол Чимин. — Чимин-а, ты справишься тут сама? А то мне надо идти, — Хоби впервые на памяти Чимин выглядела такой смущённой. Хитрая улыбка расползлась по губам младшей. — На свидание, что ли? — Да... Тут пригласил один, — скомканно ответила Чон. Чимин смягчилась и махнула рукой. — Всё нормально. Иди. Я справлюсь. К тому же за мной потом зайдут, — Хосок подозрительно на неё посмотрела, но тут же улыбнулась, видя, что коллега не врет. Чимин понимает её опасения. Ведь из-за лжи, которой она покрывалась во время бессонницы, почти все друзья стали коситься на неё. Разговор с Тэхён и Чонгуком вообще отдельная тема, там все было сурово и жёстко. Чимин с дрожью вспоминает, как громко ругалась подруга, пока её парень удерживал Чимин от побега. Хосок не знала ничего о том, что с ней происходило, но Чимин плавно вернулась к себе прежней и поднимать вновь этот разговор они обе не желали. Поэтому теперь Чимин просто изредка ловила на себе беспокойные взгляды Хосок-нуны. — Ладно, если так, тогда я пойду. Удачи, — Хосок напоследок обняла Чимин и, послав воздушный поцелуй, убежала на встречу с благоверным. Чимин хихикнула, прикрыв ладонью рот. Кошмары не кончились волшебным образом после откровенного разговора. Они все ещё заставляли дрожать, просыпаться в холодном поту, чуть ли не кричать и задыхаться. Но теперь рядом была Юнджи, не оставлявшая Чимин ни на одну ночь. Если надо было работать, то Юнджи предлагала поехать в студию. Там был более-менее удобный диван, на котором можно было разместиться. Даже если Чимин приснится кошмар, Юнджи её разбудит. Но нельзя сказать, что кошмары шли каждую ночь без перерывов. Бывали дни, когда Чимин ничего не снилось или когда снова повторялось прошлое парней. Чимин гораздо спокойнее реагировала на все это. Стало легче после того, как она рассказала об этом и своих страхах. Чимин закрывает двери зала, передаёт ключи охраннику и идёт к выходу. Весело напевая песню, под которую танцевали её ребята, девушка вышла из здания, идя к остановке. Возле фонаря уже стояла Юнджи. На ней, как всегда тёмная куртка и джинсы, футболка выделяется бело-голубым градиентом. Нуна что-то набирала в телефоне, а, когда Чимин подошла ближе, убрала его в карман куртки и взяла её за руку. — Поздравляю с победой, — улыбнулась с деснами Юнджи. — Я не сомневалась в том, что вы выиграете. — Я превосходный учитель. Конечно, они выиграли, — Чимин гордо хлопнула себя по груди, на что обе секундой позже засмеялись. — Спасибо. Они действительно молодцы. — Эти дети очень талантливые. У них будет хорошее будущее, — кивнула Юнджи, сжимая её руку. Чимин улыбается счастливо. У них с Юнджи тоже все будет хорошо. Даже если будут кошмары, в которых похожие на них люди умирают. Даже если Чимин будет чувствовать себя опустошенной после ночи или Юнджи снова забудет о заботе о себе. У них все будет хорошо, потому что они вместе.