Б – значит бывший

Просыпаюсь я совершенно один. Честно говоря, я абсолютно не удивлён. И не расстроен. Ну, может, только самую малость. Подушка ещё хранит запах лимонного шампуня - тихонько веду носом, позволяя себе эту слабость. Замечаю на прикроватной тумбе пузырёк антипохмельного зелья, махом опрокидываю в себя, скривившись. Вот и вся гриффиндорская забота - никаких тебе записок и томатных омлетов с прованскими травами. Но всё же это лучше, чем ничего. Наверное. К моменту, когда зелье начинает действовать, уже чувствую стойкое желание снова надраться, поэтому нацарапываю короткую записку и отправляю сову Блейзу. Панси убьёт меня, если узнаёт, что я ее не позвал. Но сейчас я не готов слушать ее болтовню - мне нужен такой же слизеринец, с грохотом приземлившийся на дно жизни. Под дном жизни я имею в виду любовь к чокнутым гриффиндорцам, разумеется, Мерлин меня спаси. Решаю принять душ, пока птица несёт послание Блейзу, и душевая кабина настойчиво подкидывает мне воспоминания вчерашней ночи. Возможно, насчёт заботы я всё же перегнул - Поттер отнёс меня сюда на руках и вынес на них же после того, как выкупал и высушил досуха мои волосы беспалочковым заклинанием. Удивительно, каким нежным он становится после жёсткого секса. Это даже забавно. На полке всё ещё стоит его шампунь - я не нашёл в себе сил выбросить его даже спустя три месяца. Выдавливаю на ладонь и намыливаю голову, вдыхая запах лимона и трав. За грудиной как-то странно колет; стараюсь игнорировать это ощущение, но вспоминаю, как ночью он касался губами синяков и засосов, шепча виноватое «прости». Становится только хуже. Неважно, какой он. Грубый, нежный, заботливый. Все равно, я уже по уши в него втрескался. Наматываю махровое полотенце вокруг бёдер и спускаюсь вниз - на настойчивый стук в дверь. Блейз уже на месте. Слизеринец с порога встречает меня чудо-хлопушкой. Конфетти налипают на влажную кожу и путаются в волосах - один Мерлин знает, каких усилий мне стоит его не убить. — С окончанием трёхмесячного воздержания! - он смеётся, заталкивая мне в руки бутылку белого рислинга и небольшой пакет с ароматными медовыми абрикосами. — Время только десять утра, - беспомощно выдыхаю я, когда Забини проходит мимо меня, чтобы по-хозяйски расположиться на кожаном диване в моей гостиной. — А тебя уже трахнули. Я вспыхиваю, как маков цвет, и призываю бокалы, со звоном ставя их на стеклянный журнальный столик. — С чего ты вообще взял… Презрительно вскинутая бровь заставляет меня замолчать. — А где королева мини-юбок? - спрашивает он; пробка из-под вина подаётся легко, и вот я уже делаю первый нервный глоток прямо из горла. — Она не придёт. Слизеринец изо всех сил пытается выглядеть удивлённым, но уголки пухлых губ против его воли тянутся вверх. Я знаю, что у них с Панси ещё со школы длится негласная борьба за роль моего лучшего друга. Честно говоря, мне плевать на эти междоусобицы, лишь бы меня не трогали, благодарю покорно. — Ну и? - мулат ведёт бровью, подхватывая бокал и салютуя мне. Я опускаюсь в соседнее кресло, поджимая ноги под себя и тщетно пытаясь прикрыться махровым полотенцем. Конфетти налипли даже на бёдра, каков пиздец. — Что? - высыпая абрикосы на широкую белую тарелку, непонимающе выдыхаю я. — Брось эти игры в пай-мальчика, Малфой! Гарри Поттер трахнул тебя, и я жажду подробностей! - он поднимается с дивана, усаживаясь на ручку моего кресла и пытливо рассматривая моё лицо, — Петтинг? Оральный? - судорожно сглатываю не находя слов для ответа, — Боже! Анальный? Ты дал бывшему трахнуть себя в задницу? У меня нет слов! Это слишком даже для тебя, Малфой! - он прижимает ладонь к губам, смеясь. — Отъебись, Забини. В своё оправдание могу сказать лишь то, что я был пьян в стельку, - я гипнотизирую бокал, не желая встречаться взглядом с бывшим однокурсником. — О, ну конечно-конечно! И как это было? - он тянется к блюдцу с абрикосами, надкусывая спелый фрукт. — Я же сказал, что был пьян. Я ничего не помню. В какой-то степени это чистая правда. Я, действительно, крайне хреново помню вчерашнюю ночь, но одно знаю наверняка - мне было хорошо. Очень хорошо. Настолько хорошо, что это стоит каждой капли сегодняшнего стыда и неприкрытой ненависти к себе. — Какая ты ханжа, Драко, аж тошнит, - он имитирует рвотные позывы, и я локтем толкаю его в бок, заставляя прекратить. — Лучше уж быть ханжой, чем позволить рыжему придурку затолкать язык в свой рот, - мулат улыбается, разламывая абрикос и вкладывая одну половинку в мои пальцы - наша детская привычка. — Если хочешь знать, вчера я позволил Рональду затолкать мне в рот не только свой язык. Наступает моя очередь изображать рвотные позывы - крайне натуральные, стоит признать. — У тебя во рту был член Уизли? Вон из моего дома! - я сталкиваю Блейза с ручки кресла, и он приземляется на пол, хватаясь за живот. — Не только член, но и яйца, попрошу! - подскакиваю с кресла, и он хватает меня за ногу, утягивая за собой и щекоча рёбра, — Сам тащишься от гриффиндорца и смеешь меня упрекать? Ты же знаешь, какие у них члены! Ощущение, что Шляпа знает куда больше, чем говорит! Я смеюсь, сталкивая его ладони с себя; от щекотки почти больно, в уголках глаз собрались солёные капли. — Знаю-знаю! Пусти! Ну же, Блейз, ради Бога хватит! - кричу я, и он отпускает меня лишь тогда, когда полотенце задирается непозволительно высоко. Мои щеки теплеют. Конечно, я спал с ним. Чем ещё можно было развлечь себя душными весенними ночами в Хогвартсе? Хотя определенно это было не так плохо, как с Панси. Можно даже сказать «неплохо». Блейз нависает надо мной, заглядывая в глаза. От него пахнет абрикосами и виноградом, и я сглатываю, переводя взгляд на чувственные губы цвета молочного шоколада. Мулат усмехается и поднимается на ноги, подавая мне руку и помогая встать. — Ты не подумай, Драко. Просто у нас с Рональдом… У нас с ним всё… Серьезно, - говорит он, словно оправдываясь. — Нет, я не собирался… Ничего такого, - я поправляю полотенце - отчаянно хочется прикрыться. Не знаю, по какой причине, но я чувствую вину. Не перед Блейзом - перед Гарри. За эту глупую шальную мысль. Секс с лучшими друзьями - это ещё хуже секса с бывшими. Хотя, казалось бы, куда ещё хуже. — Это всё гриффиндорцы, - он опускается в кресло, махом допивая своё вино. — Из-за этого ублюдка у меня постоянный недотрах. Может, у них в сперме есть афродизиак? Я смеюсь, отправляя в рот половинку абрикоса и подливая алкоголь в наши бокалы. — Гриффиндорцы - это долбанный наркотик, Забини. Попробуешь однажды и не слезешь никогда. Он благодарно улыбается, когда я вкладываю в его ладонь вторую фруктовую половинку. — Тебе стоило сказать мне об этом раньше, - он смеётся, поглядывая на меня поверх бокала. — Разве ты бы стал меня слушать? - опускаюсь в кресло и призываю плед, чтобы прикрыться. — Хорошо хоть, что Рональду хватило мозгов не жениться на Грейнджер сразу после школы, - я опускаю взгляд, судорожно вздыхая - желудок сковывает холодом. — Прости. — А я-то в Хогвартсе наивно полагал, что Грейнджер имеет планы на Поттера. Ненавидел ее до скрежета в зубах, а настоящая угроза подкралась с другой стороны. Блейз бросает мне абрикос, и я успеваю словить фрукт до того, как он приземлится на дощатый пол и превратится в медовую лужицу. — Если тебе станет легче, я не верю в их брак, Драко, - в ответ я бросаю на него хмурый взгляд, крепче сжимая тонкую ножку бокала в пальцах. — Зная плодовитость Уизли, Джиневра бы уже точно залетела. Значит, национальный герой по какой-то причине держит свой гриффиндорский член в штанах и выпускает на прогулку только в одном направлении. — Может, ты и прав, Блейз. Но есть одна проблема, - допиваю вино и со звоном ставлю бокал на стеклянный журнальный стол. — Сейчас Гарри с ней, а не со мной, - заталкиваю абрикос в рот целиком. Он не находит слов для ответа.