Придворный чародей. "Неутолимый голод"

      Дилижанс медленно тошнил по извилистой горной дороге, то и дело опасно наклоняясь и застревая в размокшей дорожной грязи. Я сидел в кабине и курил трубку, откинувшись на спинку стула. Пуская дым, пытался не думать о Мэг и пережитом кошмаре. — Есть у нас еще филиал в Шербурге, — сказала Ева, создавая предо мной волшебную карту из сияющего дыма. — Место под колпаком Академии, но местный помощник великого чародея наш человек. Достойнейший ученый, между прочим. — Угу. — Туда тоже можно заехать по дороге. Не чета моему любимому Перенсалю, зато какой там эль! А табак — нигде такого не найдешь. Решено, заедем! — Угу. — Долбоклюй! — А? — Ты меня вообще слушал? — Да, — ответил я, затягиваясь. — Что-то про Шербург. — Уф. Слушай, просто оставь это все позади, ладно? Ведьма мертва, Де’Саверселы все замяли, а крестьянам и рыцарям я стерла память. Хвосты подчищены — не подкопаешься. — Я и не сомневался, — грустно ответил я, глядя в окно. — Мэг, да? Не расстраивайся, брат-чародей. Будет у тебя еще жена. Как женщина говорю: чем позже, тем лучше. Волшебники до сорока лет не нагуливаются. — Да-да. Ты права. — Вот и славно. А теперь я посплю часик-другой. Денек выдался трудный! Ужасный выдался денек. — Да, спи. — А все-таки лихо ты уделал эту сучку Нериассу! Товарищам по гвардии расскажу — не поверят. Не зря на тебя поставила. Ой не зря. Ладно, споки-ноки. — Сейчас день. — Срать.       Ева улеглась на сиденье, поджав ноги, и мгновенно захрапела. Я же таки остался смотреть в окно, одолеваемый мрачными мыслями. Приключение в Ленгсфорте изменило меня в худшую сторону, нанеся рану. Более глубокую, чем способен любой клинок. И теперь там, где еще недавно была надежда и свет, зияла абсолютная чернота. Я злодей. Я убийца. Я распутник. И все мечты о любви, о счастливой жизни с любимой женщиной — лишь тени и прах. Я никого не люблю. И меня никто не любит. Фернандо был прав.       Встречайте «Семнадцать королевств» своего нового чародея. Кажется, на земле вечно льющейся крови, постоянных переворотов и гибнущих как мухи монархов я хорошо приживусь.       По крайней мере, я надеялся на это.