golden boys

В бальном зале стоит рояль. Когда они только переехали на базу, когда Джорно перестраивал Пассионе, Миста иногда заставал его в бальном зале, когда он в глубокой задумчивости смотрел на пыльную поверхность пианино. Миста не понимал, для чего. Потом вернулся Фуго, и все начало обретать смысл. В течение нескольких дней разведотдел получает нового капо, и Джорно приказывает починить рояль. Пыль сметается, дерево полируется, струны настраиваются, что-то старое возвращается к жизни. Проходит еще несколько дней, прежде чем Фуго, все еще неуверенный в своем возвращении и новом положении, входит в бальный зал. Миста больше не может называть это случайностью, так как он всегда планирует свои маршруты, чтобы пройти мимо бального зала. Он нарочно ищет Фуго, который никогда не замечает Мисту, стоящего в дверях. Даже оттуда он может слышать плавные, джазовые мелодии, которые он играет, композиторов, имена которых он даже не мог произнести. С каждой песней, которую играет Фуго, Миста вспоминает старые времена, когда банда всегда заставляла Панну играть, когда они сталкивались с пианино. Его гнев угасает, пока не остается только боль потери, которую он пытался похоронить. Они разговаривают. Миста возвращает своего друга. Ему больше не нужно прятаться за дверью, и Джорно тоже становится причастным к инструменту, который он восстановил.

***

Типичная картина воскресного утра. Миста возвращается домой с задания, спрашивает Джорно и Фуго о завтраке, как он всегда делает, когда миссия длится до утра. Джорно отвечает, что они в бальном зале. Миста игнорирует прилипшую к нему после миссии грязь и немедленно направляется туда. Шторы раздвинуты, утренний свет падает на плитки огромного пола, цепляется за светлые волосы Джорно и Фуго, окутывая их ореолом, как ангелов, купающихся в золоте и музыке. Миста пересекает бальный зал и позволяет звуку окутать себя. Он знаком с выбором песен Фуго, с тем, что он играет по запросу (классика, оставшаяся с детских уроков), с тем, что он играет, когда думает, что он один (много народной музыки и поп-каверов, но этого меньше, потому что это скорее плевок в лицо его бывшим учителям), с тем, что он играет в особенно трудные дни (музыка, которая ему нравится; Миста всегда оставляет его в покое в эти дни), а еще есть музыка, которую он играет только для Джорно и Мисты. Она всегда мягкая, легкая и неторопливая. Фуго редко говорит о своих чувствах, но они слышат его через музыку, его любовь к ним струится между клавишами. Фуго говорит о любви сейчас. Джорно сидит рядом с ним на скамейке у рояля, прислонившись к его плечу. Его коса, распущенная и спутанная с кончиками волос Фуго выглядит так, будто золото решило сплестись с серебром. Его золотые мальчики. От этих мыслей тепло заполняет всё тело и душу Мисты. Это то, к чему он хочет возвращаться каждый день. Услышав его приближение, Джорно поднимает голову и одаривает Мисту блаженной улыбкой. — Как прошла миссия?   Миста проводит рукой по волосам Джорно, расплетая его косу. — Позже. Я хочу послушать. Он садится с другой стороны от Фуго и слегка толкает его, чтобы Фуго знал, что он здесь. Он толкает его в ответ, на лице появляется легкая улыбка, пальцы все еще на пианино и играют. Миста не может назвать то, что он играет, но это успокаивает его измученные нервы, адреналин от миссии и дарит чувство комфорта, которое исходит только от двух его золотых мальчиков. В бальном зале стоит рояль. Он принадлежит Фуго, хоть и Джорно — это тот, кто устроил его перерождение. Он принадлежит Фуго, потому что это его пристанище, отпечаток его присутствия и его принадлежности к их внутреннему кругу, как частный сад Джорно, стрельбище Мисты, место Полнареффа на письменном столе и уголок Шейлы в библиотеке. Потому что, несмотря на всю боль и потери, Фуго принадлежит им, а они — Фуго.