редкие травы, проблемы и хороший полицейский

Савамура — хороший коп. Вообще-то, он не любит, когда друзья или, тем более, кто-то незнакомый, называют его «коп», но это слово так и просится на язык, когда он попадает в неприятности. Потому что полицейские, думает он немного запоздало и удручённо, они решают проблемы граждан, раскрывают преступления и ловят серийных убийц, а Даичи… Прямо сейчас Даичи просто хороший коп, который даже не при исполнении, но всё равно лезет туда, куда его не просили. Но обо всём по порядку. Савамура — хороший коп. Поэтому, когда он видит, как светловолосый прохожий теряет бумажник из заднего кармана джинс на повороте, Даичи разумеется ускоряется, чтобы этот самый бумажник подобрать и отдать законному владельцу. Ничего сложного: поднять, догнать, отдать. С этим справится даже ребёнок, ворчит брюнет себе под нос, когда обнаруживает, что он, кажется, совершенно заблудился в этих бесконечных поворотах и закоулках. Единственное, что он может заметить вокруг себя — красные следы. Такие обычно баллончиком краски вырисовывают на асфальте, чтобы туристы могли найти какой-нибудь ресторанчик или развлечение. Даичи туристом не был, поэтому идти по следам ему раньше никогда не приходилось, но помимо того, что он совершенно не знает куда делся его преследуемый — паренёк примерно одного возраста с ним, почему-то кажется Савамуре, только он светленький; такого в толпе японцев найти куда проще, чем, например, самого Даичи, — помимо этого всего, он ещё и не знает как выбраться из этих бесконечных лабиринтов. В Токио всегда так, с грустью думает полицейский. Вот в Мияги заблудиться сложно. В Мияги он, кажется, знает все углы, но это так, ворчливая ностальгия, потому что Даичи весь ворчливый и занудный. Он отвлекается на ещё один след, который проскальзывает под густой дымкой, и останавливается.

Давайте вспомним: Савамура — хороший коп. Обычный.

Обычный — это ключевое слово для него. Он патрулирует улицы, провожает бабушек через перекрёстки, заполняет отчёты. Гоняет своих кохаев с перекуров, потому что ну сколько можно, вы без году неделю работаете, а уже ничего не делаете. Даичи покупает любимчикам булочки с мясом и объясняет как пройти вот до этой улицы иностранцам на своём слишком ломанном английском. Он обычный. А вот стоять посреди плотного низкого тумана где-то посреди бродячих закоулков Токио, выискивать красные пятна то на стенах, то на асфальте под ногами — это нихрена не обычно. Он ловит себя на нервном притаптывании пяткой по земле и в который раз думает: он уже поворачивал здесь. Все повороты выглядят как точная копия друг друга, и Савамуре кажется, будто за ним кто-то наблюдает из-за тёмного угла сзади. Он крепче сжимает чужой кошелёк в руке, считает мысленно до десяти. Не поддаваться панике. Даже если его кто-то водит за нос — хотя как это вообще возможно? Он просто заблудился. Сеть на телефоне не ловит, потому что это грёбанный Токио, и говорила ему мама тысячу раз, что в этих столицах ничего хорошего нет, не послушался. Вот и стой теперь, Савамура Даичи, отчитывает он себя. Вот и стой теперь хрен знает где, с хрен знает чьим кошельком и думай, как бы найти хоть кого-то живого. В глаза бросается потрёпанная табличка. Выглядит, как сцена из хренового фильма ужасов или, Савамура свистяще выдыхает, вчитываясь в кандзи, из мистического триллера. Или как и то, и другое, помноженное на два в степени хреновости. Вывеска, приколоченная над влажным спуском в подвал, украшена живыми цветами, и они смотрятся слишком сюрреалистично в этих бетонных джунглях, гласит: кто ищет, тот всегда найдёт. Не посмеяться над этим, пока он спускается вниз, категорически не получается. Рука машинально тянется к кобуре, но служебного пистолета нет. Даичи напрягается, наступая во что-то чавкающее, отвратительно смахивающее на стухшее мясо по звукам, смотрит вниз, но там ничего не видно. Спуск получается слишком тёмным, дверь внутрь тяжёлая и скрипучая. Она задевает стеклянные колокольчики и оповещает, кажется, всю округу, что кто-то вошёл. Савамура — хороший коп. Обычный парень. Он решает вернуть этот кошелёк, потому что в нём очевидно что-то важное. Даичи сам там хранит несколько купюр, на всякий случай, кредитку и скидочные карты. Он ненавидит скидочные карты всем своим добрым и огромным сердцем, но без них в современном Токио совсем никак, и вдруг этот светловолосый парень тоже хранит в кошельке что-то такое? Что-то важное. Славный малый, Савамура Даичи, сейчас стоит у деревянной широкой двери, присев, будто на него сейчас выскочат толпы монстров и попытаются разодрать заживо. Он не даёт двери закрыться полностью, потому что — спасибо Мичимие, — он всё-таки смотрел достаточно ужастиков в детстве, так что знает: если в ужастике дверь закрывается в подобном месте, то двери больше нет. И всё, ты остался совершенно один в этом месте, кишащем кровожадными монстрами, вампирами, призраками и… и полками, уставленными живыми цветами в горшках, какими-то мешочками и драгоценными, винтажными кинжалами. Внизу, за деревянной, скрипучей дверью его ожидает совершенно странное зрелище: длинная барная стойка, до блеска вычищенная и декорированная горшками с цветами по концам. Куча высоких стеллажей с разного рода инвентарём, больше похожим на реквизит из постановочных таверн в квестах и ДнД. (да, Даичи знает что такое ДнД, спасибо всё той же Мичимии) Всё это напоминало ему скорее барахолку или странный бар для «своих», а вовсе не пристанище монстров или гнездо вампиров, как показалось ему самому пока он спускался. Это глупо, думает он. Разумеется, это глупо. Не существует никаких вампиров, призраков и ёкаев. Савамура снисходительно посмеивается над самим собой. Наконец он собирается с мыслями, выпрямляется и перестаёт разглядывать обстановку вокруг — ореховые глаза напротив то ли лучились мягким добродушием, то ли пытались его сожрать прямо так, не раздевая и не отправляя в печь. В общем, парень, смотревший на него, явно был ошеломлён непрошенным гостем. Даичи его заметил только сейчас, но блондин, очевидно, наблюдал всё его мнительное представление. От осознания этого по щекам и шее брюнета поползли красные пятна стыда. Так они и смотрели друг на друга: Савамура, мнущий в руках несчастный бумажник, и светловолосый парнишка, по всей видимости, владелец этого интригующего заведения, сверлящий его взглядом. — А, — брюнет неловко заводит одну руку за голову и почесывает свой затылок. — Я тут это… нашел… бумажник! Вот! И он протягивает его. Неловко переминается с ноги на ногу, будто уличенный в чём-то совершенно бесстыдном и противозаконном, в том, за что его могли бы лишить его полицейской должности или поставить в угол. Всё напряжение, следующее за ним по пятам всё то время, что он блуждал по переулкам, испарилось в одно мгновение, но это совершенно не говорило о том, что Даичи наконец может расслабиться. Настало время для стыдливого осознания, что он вёл себя совершенно как придурок, просто потому что потерялся в трёх соснах. Он замечает как парень напротив выдыхает — с облегчением; а после — после в его глазах загорается что-то едва уловимое.

Азарт. Но Савамура поймёт это намного, намного позже.

— Спасибо. Я совсем не заметил, как выронил его. И этот парень, Даичи чувствует в нём что-то тревожащее и успокаивающее одновременно. Этот парень, что стоит напротив него, он улыбается так ласково, что от неожиданности у полицейского всё внутри спирает. Скручивается где-то под рёбрами в огромный шерстяной клубок и разливается теплом. Так не должно быть от простой улыбки. И Савамура не знает, ему напрячься сильнее или поддаться убаюкивающему чувству, ему странно от этого парня рядом, и совершенно непонятно почему. Ощущается так, как будто тебе выбили весь воздух из лёгких ударом с ноги, или как если бы ты вышел на улицу, а там, после недели заливных дождём ночей, вышло солнце. Точно. Этот юноша улыбается, и будто сам воздух вокруг заряжается странной энергией, до искристого шуршания электричества вокруг.

Это ненормально, думает Савамура. Это абсолютно точно ненормально, что с этим делать он не имеет ни малейшего понятия.

Этот человек — в голову брюнета лезет шальная мысль: а человек ли? — напротив чего-то ждёт, но Даичи сейчас так сосредоточен на рассматривании его лица, что не понимает этого сразу. Савамура вчитывается внимательно в ровную молочную кожу, застревает на несколько секунд на родинке под левым глазом, после — выше, к слегка вьющимся пепельным волосам. Скорее всего крашенный, думает про себя Савамура, лицо точно как у японца. Или может полукровка. Хотя… — Может, ты хочешь заказать что-нибудь? Бар, конечно, ещё закрыт, мы открываемся после восьми вечера, но раз ты так настаиваешь. Красные пятна с новой силой расцветают на смуглой коже, полицейский ведёт широкой ладонью по своему загривку, пытаясь как-то унять стыдливый зуд, и отводит взгляд в сторону. Хлопает после по пустым карманам, оборачивается по сторонам — они действительно стоят тут совсем одни. Вдвоём. Он даже думать о том, насколько странно это выглядит, не хочет. Какой-то парень просто идет за тобой, спускается в твоё же в заведение, которое смогут найти только его постояльцы, потому что Савамуре точно потребуется маршрутная карта, чтобы найти этот закоулок снова. Ему бы не помешала карта и чтобы выйти отсюда, о чём вообще речь! После этого всего тебе отдают бумажник — и пялятся. Несколько минут просто пялятся. Он, наверное, выглядит, как полный кретин. Савамура качает головой и машет одной рукой перед собой, пытаясь хоть как-то оправдаться: — Ох, нет-нет, извини! Я просто… у тебя тут такой интересный интерьер! Я даже и не думал, что тут такое приятное местечко. Просто хотел отдать бумажник, понимаешь, — он тараторит, смотрит куда угодно, только не на незнакомца, и активно жестикулирует. — Я вовсе не преследовал тебя, уверяю! Просто ты выронил его прямо на углу, и я не смог докричаться, понимаешь? Ты не услышал, наверное, вот я и пошёл следом, думал, нагоню тебя в переулке, и ты такой оп, — он выставляет руки перед собой, изображая, как незнакомец спускается вниз, поднимает лицо и видит, как этот паренёк начинает тихо посмеиваться. Градус его разочарования в собственной социализации доходит пика и Даичи запинается. — И исчез… А я не заметил, думал, там просто по прямой нужно, заблудился в этом тумане тупом… И эти красные следы на стенах и на дороге, они же ведут прямо сюда… Я даже не знал, что это какой-то бар и что он закрыт, правда— Савамура — его бы точно за это уволили, такой позор; Мичимия бы смеялась над ним ещё неделю, если бы увидела эту сцену — опускает голову почти беспомощно. На словах про красные следы владельца бара коробит. Он точно хочет что-то сказать, но не решается перебивать залётного гостя, поэтому только кивает ему. И вокруг всё снова так легко и спокойно, пахнет немного лавандой, чем-то пряным, что Даичи не может разобрать, и влажным. Из подсобного помещения слышится чьё-то ворчание, похожее на собачье, но чужой голос отвлекает его, и больше Даичи ничего подобного в этот вечер не замечает. — Меня зовут Сугавара, — голос у светловолосого спокойный, мягкий. В него как будто можно завернуться, как в плюшевый плед. — Куртку можешь повесить справа. Садись за бар, я сейчас принесу тебе чай. Сил у Даичи хватает только на то, чтобы понуро кивнуть. Он бы хотел уйти — а лучше провалиться сквозь землю прямо сейчас, и чтобы люди в чёрном стерли память этому Сугаваре подчистую, и тогда он бы никогда в жизни не вспомнил о последних пятнадцати минутах своей жизни. И Даичи смог бы смириться со своим стыдом один на один, утопиться дома в ванной, если всё будет совсем плохо. Уже сидя за барной стойкой и проклиная свою тупую привычку надевать первое попавшееся — потрепанный временем, жизнью и Арчи, его любимым псом, красно-бордовый свитер с Дартом Вейдером, — когда он собирается просто прогуляться по улице, Савамура наконец поднимает свой взгляд выше кафельного тёмного пола. В глаза сразу же бросаются банки с неясным содержимым — Сугавара на их фоне едва ли не парит (настолько легко и плавно он движется) с жестяными склянками в руках и смешивает между собой какие-то травы. Он жутко похож сейчас на его — Савамуры — бабушку, которая в детстве очень много времени проводила на кухне. От этого воспоминания Даичи расплывается в глупой улыбке — и он совершенно не замечает, как Коуши прыскает кулак, когда видит его мечтательное лицо боковым зрением. — Вот, таинственный незнакомец, который просто хотел отдать мне бумажник, твой чай с душицей, лавандой и зверобоем, — Сугавара ставит перед ним заварочный чайник и пустую пару под чай. Чашка кажется невероятно древней и хрупкой. — Спасибо. И извини, — Даичи слышит в словах Коуши, как огромный камень падает в его огород, и светловолосый отправляет его с такими легкостью и игривостью, что Даичи просто не может удержаться. — За то, что я славный малый и захотел помочь несчастному, который даже не заметил, как выронил бумажник. Нервы нервами, но Савамура всё ещё работает полицейским, ему нужно уметь действовать в экстренных ситуациях, и ничего лучше, чем повести себя, как старшеклассник и ответить камнем на камень, он придумать не может. Или не хочет. Рядом с Коуши, почему-то, ему хочется немного дурачиться. Он поднимает на Сугавару серьёзный взгляд, каким обычно сверлит подростков, пойманных за рисованием на стенах, и наблюдает, как у собеседника ползут наверх брови. Сначала — потому что он явно не ожидал выпада в свою сторону, потому что, вообще-то он тут пострадавший; потом — потому что понял, что это негласная война, и Даичи его просто стебёт. — Я, кстати, Савамура, — он протягивает руку через барную стойку и улыбается, вежливо. — Савамура Даичи. Сугавара легко запрыгивает на столик перед баром — и в этот момент Даичи просто уверен, что что это его заведение, вряд ли, если бы он был простым работником, то мог бы себе позволить такое обращение с казенным имуществом — и жмёт его руку. Хватка у него, на удивление, крепкая и сильная. Видно, что он не делает этого специально, но Коуши хрупким теперь точно не назовёшь.

Так они и знакомятся в первый раз.

Даичи предстоит ещё узнать много чего интересного и познакомиться с невероятными людьми (и не очень людьми) тоже. Но пока что он просто жмёт руку неприметному пареньку по имени Сугавара Коуши, у которого есть маленький бар, работающий с восьми вечера до двух ночи каждый день, где работает он один и приходят туда только люди, которые знают его либо очень давно, либо через общих хороших знакомых, либо когда хотят отдать его выпавший из заднего кармана бумажник. Даичи полюбит приходить сюда, потому что помимо чая у Сугавары есть ещё и кое-что покрепче, потому что Сугавара умеет слушать, и потому что рядом с ним спокойно на душе. А что ещё нужно завсегдатаям, чтобы возвращаться раз за разом в своё любимое место? Выходя через несколько часов на улицу, Савамура запоздало поймёт: никаких красных следов нет, тумана тоже, да и от оживлённой улицы его отделяет всего один поворот налево.

Табличка над спуском в подвал тускло мерцает под светом фонаря: кто ищет, тот всегда найдёт.