Убей меня нежно

Голубые глаза медленно открылись, привыкая к непривычно ярком свету. Первое, что увидела Аннет — всё тоже небо — яркое и чистое, словно и не было того едкого дыма и густых клубов пара, напрочь заслонявших непорочную синеву. Словно и не было того ужаса, словно всё это и вправду лишь страшный сон. Но боль под рёбрами снова напомнила о реальности. Слишком ясная, жгучая боль. Дышать по-прежнему было тяжело, каждый короткий жадный вдох отзывался резкой болезненностью в районе груди. Ладонь Беккер медленно сжала жёсткую подстилку, которая отделяла её тело от холодной поверхности. Аннет лежала на стене, глядя в пустые небеса. Ей казалось, что она уже не вернётся в этот мир, не откроет глаза и никогда больше не увидит этот ужас. Но ей был дан ещё один, последний шанс исправить то, что должна. Только почему-то уже не хотелось. Не хотелось снова вспоминать этот ужас, переживать его каждое мгновенье, осознавать, что её мнимое, едва уловимое чувство счастья с грохотом рухнуло и разбилось на тысячи мелких осколков. Аннет снова прикрыла глаза, боясь ощутить это заново, но чей-то цепкий заботливый взгляд уловил момент её пробуждения. — Как ты? — деликатно спросил Армин, нависая над Беккер, заставляя её чуть приоткрыть глаза. В его больших голубых глазах явно читалось сочувствие, отчего девушка ощутила себя жалкой. От этого внутри что-то неприятно надорвалось, заставляя Аннет ещё сильнее разгораться ненавистью. — Нормально, — сухо ответила рыжая, медленно приподнимаясь на локтях. Она сделала короткий рывок, чтобы встать, но её попытка была обречена на повал. Боль с новой силой разнеслась по нервным окончаниям, отчего Беккер сдавленно всхлипнула. Слеза торопливо скатилась по щеке, и девушка неловко поджала губы, чтобы вновь не зарыдать. — Ты не сможешь сейчас идти в бой, — тихо бормочет блондин, осторожно укладывая подругу обратно на подстилку. Беккер ничего не ответила, молча пытаясь собрать остатки светлого разума воедино. — Райнер и Бертольд сумели сбежать, похитив с собой Имир и... Эрена, — Арлерт виновато опустил голову, словно в этом действительно была его вина. Аннет широко распахнула покрасневшие глаза и чуть склонила голову, чтобы получше разглядеть выражение лица Армина. Он не лгал, к сожалению. Его искренний взгляд передавал все эмоции без капли сомнения. — Мы должны пойти за ними, — голос Аннет прозвучал неожиданно громко даже для неё самой, отчего новая волна боли ударила теперь уже в голову. Она коснулась затылка и, ощутив на пальцах чуть запекшуюся кровь, сочившуюся через наспех намотанный бинт, поняла, что при падении разбила голову. — Мы же не должны сидеть тут сложа руки! — Не должны, но вынуждены, — виновато вздохнул блондин, было ясно, что каждое слово давалось ему с трудом, но он продолжал говорить. — Пока не спеши. Капитан Ханджи и другие офицеры ещё не могут двигаться из-за тяжелых ран. Чтобы выслать поисковый отряд, нам надо хотя бы немного больше солдат. Взгляд Армина красноречиво метнулся в сторону, и Аннет машинально повернула голову в ту же сторону, с ужасом осознавая, что большая часть солдат ещё не пришла в себя после битвы. Рядом смиренно лежала бессознательная Ханджи, её глаза были закрыты, а грудь спокойно и размеренно чуть приподнималась при дыхании. Беккер отвернулась, устремив глаза в уже чистое небо. Хотелось плакать, как маленький ребёнок, уткнувшись в тёплое родное плечо мамы, пожаловаться папе и услышать от него привычное «не плачь, малышка, папа всё решит». Но папа уже не поможет, не поможет никто и ничто, ведь в борьбе с титанами силы их войск стремительно падают, а вместе с ними и надежда на свободу для человечества. Хотелось опустить руки и сдаться. Последний раз взглянуть на родные просторы, увидеть сияющие глаза друзей, его по-детски задорную улыбку и исчезнуть, но… Эрен… Что с ним сейчас? Аннет снова закрыла глаза, и его образ предстал перед ней. Сознание стремительно мутнело, и она снова провалилась в воспоминания.

***

— Райнер, что будем делать дальше? Озадаченный голос Бертольда вывел из раздумий Райнера. Он хмуро взглянул на массивную ветку неподалёку, где равнодушно сидела Имир, прожигая его глазами, и там же лежал всё ещё бессознательный Эрен. — Ждать заката, — спокойно ответил Браун. — Нам нужно избегать битв с титанами, чтобы лишний раз самим не превращаться и не привлекать внимание. А они, — он кивнул в сторону пленников, — Всё равно не смогут сбежать. Бертольд согласно молчал и продолжил задумчиво смотреть вдаль сквозь бесконечные стволы деревьев. Райнер поёрзал на ветке, удобнее усаживаясь, и потянулся к потайному карману, доставая оттуда письмо, которое несколько дней назад подобрал у развалин дома Беккеров, а позже на время забыл о находке. Пожелтевшая бумага изрядно помялась, парень торопливо развернул её и убедился, что чернила отлично сохранились. Он вздохнул и нахмурился ещё сильнее, его янтарные глаза сузились, всматриваясь в размашистые буквы на листе. Нутро предательски сжалось, когда Райнер начал вчитываться в слова, что старательно выведены в письме. «Милая Аннет, если ты читаешь это письмо, значит случилось нечто непоправимое, и ты всё же должна узнать правду. Мы не можем сказать тебе это сейчас, когда ты рядом, но рано или поздно ты прочтёшь эти строки. И прежде, чем мы с мамой начнём рассказ, пообещай, что не станешь ненавидеть нас, ведь мы хотели как лучше. Сейчас ты, наверняка, ничего не помнишь из прошлого. Странно, не так ли? Но это наша заслуга. В нашей крови течёт истинно эльдийская кровь, но мы — заложники марлийской системы. Когда-то я и твоя мама жили за пределами стен, там есть мир, большой и развитый, там живут такие же люди, как и на острове. Но они жестоки и принципиальны. Их идеология — ненависть к эльдийцам, и мы не могли просто так смириться с этим. Долгое время мы тайно боролись за свободу нашего народа, но этих сил было недостаточно. Недостаточно, несмотря на то, что наша семья много лет назад захватила силу одного из титанов, который считался марлийским правительством утерянным в ходе битвы. Почти тридцать лет Беккеры хранили эту тайну, не решаясь воспользоваться силой титана, чтобы одолеть марлиский натиск, ведь этого было всё равно недостаточно. Так или иначе, наше тайное общество эльдийский реставраторов было настигнуто врасплох, и нас с мамой вели на верную смерть за измену Марлии, но нам удалось сбежать на остров, ценой одной жизни. Жизни твоей старшей сестры. Ты её не помнишь, но она отдала себя за то, чтобы ты могла жить, она передала тебе ту силу, которая поможет эльдийцам обрести свободу. Возможно, ты сейчас ничего не понимаешь, но поверь, скоро всё встанет на свои места. Теперь, когда в руках нашего народа есть сила Прародителя, ты должна помочь ему и пробудить в себе силу Гельморанца, чтобы спасти нас, чтобы наши смерти и смерть твоей сестры не были напрасны. Ты всё поймёшь, когда тебя охватит всепоглощающее отчаяние, когда будет казаться, что сил больше нет и тебе захочется опустить руки. Ты должна перебороть себя, сражайся с отчаянием до конца, пока не почувствуешь холод. Доверься своим чувствам, но не дай им овладеть тобой. Ты сильнее, чем ты думаешь. Береги себя и не теряй Эрена. Скоро всё прояснится. Мы верим в тебя. Прости, что возложили на тебя бремя этих страданий. Мы любим тебя, милая. Твои мама и папа.» Райнер сидел неподвижно ещё несколько мгновений. Его губы дрогнули и он спешно поджал их. Морщинка между бровей стала ещё глубже. Он торопливо свернул письмо и снова спрятал его в карман. — Райнер? Бертольд с опаской взглянул на друга, который казался обеспокоенным, и присел рядом с ним на корточки, пытаясь всмотреться в его хмурое лицо. — Энни была права, — тяжело вздохнул Браун, нервно сжимая руку в кулак. — Морозный Колосс всё это время был у эльдийцев. У Беккер. Гувер широко раскрыл глаза, даже не пытаясь спрятать удивление, а затем сел рядом с товарищем, задумчиво опустив голову. — Не может быть, — глухо произнес он, отстраненно глядя на одиноко скитающихся внизу титанов. — Нужно сообщить об этом правительству, как только вернёмся домой. — Нет, — сухо отрезал Райнер. — Мы должны забрать её с собой. Вернуть домой. — Ты с ума сошёл, Райнер? — прикрикнул Бертольд, на его крик обратила внимание даже Имир, всё это время безучастно сидевшая чуть поодаль, после чего он снова убавил тон, опасаясь быть услышанным. — Мы и так рискуем, сидя здесь. Зачем нам Аннет, если нет никакой гарантии, что она захочет использовать свою силу в наших целях? Мы её враги! Она нас ненавидит. Браун был не похож на себя. Он почти не моргал и бесцельно глядел в пустоту, пытаясь зацепиться за свои мысли. Массивные пальцы нервно дёргались. Бронированный молчал. — Вспомни нашу цель, — не унимался Бертольд, пытаясь вернуть друга в реальность. Он небрежно ухватил блондина за плечо, встряхнув его, но тот даже не вздрогнул. — Нас, воинов Марлии, отправили за Прародителем, и мы почти сделали это. Осталось дело за малым — вернуться домой. Не было в наших планах цели отыскать давно утерянного титана, с силой Прародителя мы сможем одалеть и его в том числе. Нам нужно домой. Мне и тебе. Мы бросили Энни на этом дьявольском острове, а ты предлагаешь вернуться за какой-то девчонкой, которая, быть может, даже не подозревает о своих спобностях. Одумайся, Райнер! Я тебя не узнаю, мы ведь воины и должны слушаться и выполнять приказы своего командования. — Действительно, — невесело ухмыльнулся Браун. — Чего это я раскис. Мы ведь на пол пути к победе. Он, всё также криво ухмылясь, посмотрел на Бертольда и его янтарные глаза снова недобро засияли. Обладатель Колоссального чуть выдохнул и наконец убрал руку, которая всё это время судорожно сжимала крепкое плечо Райнера. Когда странное ощущение потери себя сошло с Райнера, возвращая в реальность, он уверенно взглянул на соседнюю ветку, ощущая тяжёлый взгляд на себе. Очнулся Эрен.