Проклятие маглорожденной

      Двенадцатого февраля Хейли проснулась в приподнятом настроении — сверхъестественное явление в те дни. Пока все ещё спали, она привела себя в порядок, что заняло чуть больше обычного, и со скромным предвкушением спустилась в гостиную, принимая поздравления и отвечая на них скромными улыбками. Она не особо любила быть в центре внимания, только если это не касалось квиддича, но мириться с этим приходилось раз в году. Предвкушение же было связано с близнецами — они не могли не придумать чего-то не запоминающегося.       В гостиной она встретила Гермиону. Та вручила ей — о неожиданность! — книгу, но Хейли была в восторге. «Выдающиеся волшебницы и их достижения» только недавно поступила в продажу, и у именинницы ещё не было возможности её приобрести. Было ли это отчасти отвлекающим манёвром или Гермиона и понятия не имела о задумках близнецов — в любом случае, она решила не предупреждать подругу о приближающейся сзади опасности. На середине предложения Хейли подскочила на месте и вскрикнула, привычно прикрывая рот руками — с двух сторон прямо рядом с ушами раздались оглушительные хлопки, и вылетевшее блестящее конфетти, разукрасившее воздух над девушкой, превратилось в несколько десятков разноцветных бабочек, окутавших Хейли. Бабочки в середине февраля — картина настолько изумительная, что все присутствующие в гостиной заворожённо наблюдали за их полётом. Но, порхая крыльями, с каждой минутой они растворялись, став, в итоге, пылью из блёсток.       Хейли была так восхищена зрелищем, что совершенно забыла, как разозлилась на парней за то, что те снова напугали её. Она была покрыта блестками с ног до головы и теперь вся сияла в солнечных лучах, которые пробивались сквозь узкие окна гостиной — день обещал быть безоблачным. — С днём рождения, золотце! — негромко поздравили оба брата, склонившись по обеим сторонам от нее на уровень её ушей. Их слова прозвучали абсолютно синхронно, и девушка засмеялась. Она быстро развернулась и, ещё до того, как они успели выпрямиться, обхватила их обоих за шеи, крепко прижимая к себе. Они сжали её в ответ. — Смиритесь, — прошептала она им фразу, звучавшую каждый год в этот день, — Я старше! — Не зазнавайся, — ответили оба. — Спасибо, — сказала она, указывая на свой блестящий внешний вид, когда отпустила близнецов. — Ты же не думаешь, что это всё? — подмигнул ей Джордж, и Фред согласно закивал. — Идём завтракать, — весело позвала она, чтобы переключиться и не мучаться в догадках. Она слегка отряхнулась, сбрасывая блестки, но что-то всё равно осталось в её волосах и на мантии. Ну и пусть — если Амбридж придерётся, она попросит у братьев ещё одну хлопушку и стрельнет бабочками прямо ей в лицо.       Впервые за долгое время подавленность отступила, освободив место для приятной радости и воодушевления. На втором уроке им предстояло встретиться с директрисой на занятиях по Теории защиты от воображаемых тёмных искусств и заниматься любимым делом женщины — переписывать несколько раз текст учебника. Но Хейли было всё равно на это — она светилась от счастья, глядя на близнецов, уплетающих завтрак.       Но счастье не могло продлиться долго.       Как Амбридж не запретила утреннюю почту оставалось непонятным. Хотя, если бы детям было запрещено получать послания от родителей, последние могли бы взбунтоваться, так что директрисе пришлось смириться с тем, что каждое утро Большой зал на несколько минут заполнялся совами с письмами и посылками. С другой стороны, ей не могло не нравится то, что несколько сов доставляли только «Ежедневный пророк», который продвигал идеи её любимого Министерства Магии. Однако в зале она всё же отсутствовала на завтраках, не вынося «сомнительных с виду птиц».       Хейли в руки упал белый конверт. Раскрывая его, она ожидала увидеть там поздравления от родителей. Обычно с письмом на её день рождения доставляют посылки, но, может, её потеряли или вручили медленной сове — Хейли не придала этому большого значения. В правом верхнем углу стояла вчерашняя дата.       Её сердце упало, когда она пробежалась по короткой записке, вложенной в конверт. Прочитав последнюю букву, она оторвала взгляд, полный испуга, от бумаги и перевела на близнецов. Их радость, которая передавалась от Хейли, так же быстро улетучилась. Золотая троица, расположившаяся рядом, с тревогой смотрела на неё. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Джордж. Она попыталась отыскать слова, но в итоге просто кивнула, протянув ребятам записку. Её глаза блестели, но слёзы не вырывались наружу — она запретила себе, потому что плакать пока рано.       Друзья так же быстро прочитали текст и озабоченно посмотрели на неё. «Привет, Хейли. Мама попала в аварию. Не знаю, когда ты получишь письмо, но сейчас она на операции — надеюсь, что всё будет хорошо. Приезжай, пожалуйста, как сможешь. Папа.»       Внизу был выведен адрес больницы.       Она в панике смотрела на братьев, безмолвно вопрошая, что ей делать. Она совсем растерялась и не могла собраться с мыслями, чтобы принять хоть какое-то решение. Единственное, о чём она могла думать — это молиться, чтобы с мамой всё было хорошо. — Так, — после секундного молчания сказал Джордж, даже быстрее, чем успела сообразить Гермиона, — Идём к МакГонагалл. Ты пока сиди, — сказал он Хейли, вставая вместе с братом. Они ушли в сторону стола преподавателей, а Хейли, потеряв их из виду, все с той же паникой посмотрела на Гарри, Рона и Гермиону. Девушка, сидевшая рядом, взяла её за руку. Ей казалось, что подруга понимает её лучше, чем кто-либо другой — она лучше всех представляет, что такое «авария» и «операция». «Пожалуйста, пусть всё будет хорошо. Пожалуйста…»       Она понимала, что операция давно должна была закончиться, и теперь состояние её матери висело в неизвестности: либо всё прошло удачно, либо… — Мисс Голд, — МакГонагалл быстрым шагом дошла до неё, друзья стояли за спиной женщины, а Гермиона пока не выпускала руки Хейли, — Мне очень жаль. Я отведу вас к директрисе и попробую убедить её отправить вас домой. Вам лучше оставить мантию здесь, но палочку возьмите.       Хейли молча сняла мантию, переложила палочку в карман юбки и потерянно посмотрела на сумку. — Я отнесу твои вещи в комнату, — мягко сказала Грейнджер, и Хейли коротко кивнула в благодарность. Она ничего не могла выдавить из себя.       Она пыталась поспеть за МакГонагалл, а за её спиной, как стражники, шли близнецы. Время незаметно проплывало мимо, она даже не уловила, как они добрались до кабинета Амбридж.       Попади она сюда несколько минут назад, розовые ткани, покрывавшие поверхности, и стены, увешанные тарелочками с изображением цветных котят с розовыми бантами, лишь развеселили бы её. Она бы подумала: «эта жаба умудрилась очень мерзко тут всё обустроить, под стать себе».       Но сейчас от всего этого неприятно рябило в глазах. Светлые яркие тона были словно удар под дых. Девушку начало тошнить.       Амбридж так нравилось спорить с МакГонагалл, — женщины махали запиской от отца Хейли, передающейся из рук в руки, и, кажется, обсуждали заговор против министерства, но точно Хейли не могла сказать, — она даже не заметила, как близнецы Уизли, возвышающиеся за спиной девушки, взяли её за руки. Она этого не осознавала, но её бессвязные мысли вдруг упорядочились, и к концу спора, который почти полностью прошёл мимо неё, она стала чувствовать себя увереннее и отогнала панику. Амбридж была явно недовольна, но потом на её лице появилась наигранно-сочувствующая отвратительная улыбка. Но декан Гриффиндора не дала ей и слова вставить — МакГонагалл повернулась к Хейли, чтобы дать указания. — В Министерстве тебя встретят. Если что-то понадобится, пиши прямо мне, — сказала женщина, и Хейли поняла значение её слов: стараться обходить Министерство стороной, — Если решишь вернуться назад, обратись в отдел магического транспорта.       Профессору явно не нравилась такая перспектива, но в Хогвартс иначе попасть не получится. Девушка уверенно кивнула, показывая, что понимает все наставления декана. — Можешь обращаться к нашему отцу, — вставил Фред, и Джордж кивнул. Хейли слабо им улыбнулась. Она подошла к директрисе, стараясь контролировать выражение лица, чтобы на нём не появилось отвращение, возникшее от актёрской игры Амбридж, и взяла из её рук протянутый листочек, на котором внизу почерком её отца был выведен адрес больницы. — Пусть твоя мама поправляется, — пропищала Амбридж, и Хейли чуть не стошнило. Она ничего не ответила и залезла в камин. Перед тем, как исчезнуть из кабинета, Хейли посмотрела на близнецов и встретила их обеспокоенные взгляды. Ей стало грустно от того, что они не могут пойти вместе с ней — их поддержка много для неё значила. Но делать было нечего — Хейли исчезла в языках зелёного пламени.

***

      Всё ещё с блёстками в волосах, но уже совершенно о них позабыв, Хейли вылезла из камина в Атриуме Министерства Магии — огромном зале с высокими потолками и тёмными стенами, вдоль которых с двух сторон были установлены камины. Хейли, хоть раньше и не бывала в Министерстве, видела фотографии и читала про него, однако у неё не было возможности рассмотреть знаменитое украшение Атриума — большой фонтан Магического Братства с золотыми скульптурами. Вокруг сновали люди, некоторые входили в камины в противоположной стене, исчезая в пламени. Стоило ей ступить на твёрдый пол, как рядом с ней появился крупный, высокий мужчина в коричневом костюме, с гладко выбритым лицом и зачёсанными под головным убором волосами. Хейли слегка закинула голову, чтобы увидеть его лицо, но ей было не привыкать — с братьями Уизли она часто так делала. Незнакомец представился, но девушка не запомнила имя, она думала лишь о том, как побыстрее добраться до больницы. Он провел её во внутренний отсек зала, в обратную от фонтана сторону, где за рядом каминов стояли красные телефонные будки, такие же как те, что встречались на каждом углу по всему городу. Вдвоём они забрались в одну из них, и Хейли указала адрес в записке. Мужчина закинул монетку в таксофон и набрал какой-то номер. Будку слегка тряхнуло, когда она оторвалась от земли и стала подниматься вверх в воздухе. Хейли не могла разглядеть Атриум даже отсюда — широкоплечий сопровождающий перекрывал весь вид. Поэтому она не могла отвлечься на что-то окружающее, и мрачные мысли снова напали на неё. Она сказала себе, что нечего накручивать себя, пока состояние мамы неизвестно, но страх закрадывался в её сердце. Она остро почувствовала необходимость в поддержке друзей, которых сейчас не было рядом.       Будка, из которой они выбрались, оказалась примерно в ста метрах от больницы. Оказавшись на улице, она поёжилась от февральского холода. Мантию она оставила в школе, чтобы не выглядеть странной в магловском мире, остальная же школьная форма не вызовет подозрений, но другой куртки она с собой не взяла. Поэтому сопровождающий довел её до больницы как можно быстрее. У самого входа он оставил её, напомнив, что пользоваться магией вне Хогвартса запрещено, и она коротко его поблагодарила.       Врачи сразу же направили Хейли в палату — она чуть не разревелась от облегчения, когда они назвали номер. Это значит, она жива. Мама жива.       Тихо приоткрыв дверь, она заглянула внутрь. Женщина на кровати лежала неподвижно, но монитор исправно попискивал, выбивая сердечный ритм. Рядом в кресле, читая книгу, сидел мужчина, который, заметил движение и оторвался от чтения. Он непривычно ссутулился, под его светло-голубыми глазами залегли тёмные круги, но взгляд по-прежнему оставался ясным. Тёмная рубашка помялась, и в целом создавалось впечатление, что он всю ночь просидел у койки жены, проспав от силы часа три. — Хейли, — выдохнул отец, вставая. Девушка сделала шаг вперед, стараясь двигаться негромко, чтобы не разбудить отдыхающую мать, и крепко обняла отца. — Как хорошо, что ты приехала. — Как она? — спросила девушка, отстраняясь. Отец указал ей на кресло, в котором недавно сидел сам, и девушка расположилась там, рассматривая мелкие порезы на лице и руках мамы. — Врачи говорят, что всё самое страшное позади, — мягко ответил мужчина. — Операций пока больше не намечается, но ей понадобится некоторое время, чтобы полностью восстановиться.       Хейли подумала, что с магическим лечением это время можно было бы прилично сократить. Но использовать в магловском мире волшебство было запрещено даже в таких случаях. В голове невольно возникла мысль, что, будь её родители волшебниками, такого рода аварии не были бы для них угрозой. Однако в волшебном мире есть разнообразие собственных опасностей, так что в итоге девушка заключила — хорошо, что её родители далеки от её мира. С учётом того, что мама в итоге пойдет на поправку.       Она вспомнила, что с времен занятий ОД по привычке она всегда носит с собой пасту от ушибов, которые Уизли впихивали ей бесплатно, как бы сильно она ни пыталась заплатить за это изобретение. Сейчас она засунула руку в карман и передала небольшой тюбик папе. — Это… Мазь от ушибов. Очень хорошая. Так синяки пройдут быстрее, — пояснила она, и мужчина, подозрительно на неё посмотрев, неуверенно взял пасту. — Не переживай, это безопасно. — Хорошо, — в конце концов расслабился он, подумав, что дочь вряд ли бы дала им что-то, что может навредить семье.  — Что вообще случилось? — тихо спросила Хейли, вслушиваясь в писк монитора, который действовал на её нервы успокаивающе. Она аккуратно взяла мамину ладонь в свою — та была привычно теплая, поэтому девушка слабо улыбнулась. — Вчера был сильный снегопад, и водитель на встречке не справился с управлением, — пояснил отец. — Вот поэтому я предпочитаю мётлы, — пробормотала девушка. Мужчина сзади выпрямился, словно что-то вспомнив, и Хейли посмотрела на него. — Сегодня же твой день рождения, — округлив глаза, сказал он. Девушка, сама позабывшая об этом, отмахнулась. — Да какой там, — сказала она, но родитель подошёл к ней и поцеловал её в щёку, отчего девушка не сдержала улыбки. — С днём рождения, — сказал он. — Твой подарок лежит дома. — Спасибо, — ответила она. — Ты не проболтаешься? — Это мама у нас обычно раскрывает сюрпризы, — пожал плечами отец. И тут ладонь Хейли слегка сжали. — Это метла, — прохрипела мать. Её веки трепетали, она с трудом пыталась открыть глаза, но в итоге ей это удалось, и губы её дрогнули. Отец закатил глаза, и девушка тихо засмеялась, — Она вроде как должна летать. — Да, мама, эти мётлы летают. — Я головой ударилась, или у тебя волосы в блёстках?       Хейли с теплом вспомнила утро этого дня. — Да, — кивнула она, — Фред и Джордж отличились.       В глазах матери появилось такое выражение, словно она знает то, чего не знает Хейли. Типичное материнское выражение, иначе говоря — «Я опытнее и вижу то, чего не видишь ты». Она вспомнила, как родители познакомились с её друзьями. Близнецы тогда старались вести себя как можно спокойнее и шутили в два раза меньше обычного, и то, как они старались сдерживаться, очень смешило девушку. У мамы был такой же взгляд. Но сейчас, как и тогда, она не высказала свои мысли вслух, так что дочери приходилось лишь теряться в догадках.       Несколько часов они болтали втроём об учёбе, и девушка тихо, чтобы не было слышно за пределами их палаты, рассказывала только положительные впечатления, не упоминая шрамов на руках детей после дополнительных часов у Амбридж и страшных вещей, происходящих в министерстве. Однако она приметила, что новая директриса всех выводит — в более безобидных тонах, чем на самом деле, чтобы родители не сильно за неё переживали. Вскоре мама уснула, а Хейли предложила отцу съездить домой и отдохнуть, пока она посидит с мамой. После недолгих уговоров он согласился, потому что сам валился с ног, но к вечеру, умывшись и выспавшись, вернулся. Они поменялись местами, и Хейли, накинув куртку, которую ей принесли из дома, пошла домой с точными указаниями, где найти подготовленный ей подарок.       Хейли куртку не застегнула, потому что та была слишком тёплой для этого февральского вечера — отец, как обычно, перестарался с заботой, но в расстёгнутой куртке было вполне терпимо. Девушка решила прогуляться, чтобы подышать свежим воздухом, и забрела в парк, безлюдный в позднее время. Она подняла взгляд к небу и с сожалением заметила скудный набор звёзд, тут же вспомнив, какое их огромное количество можно увидеть вдали от города, где-то в окрестностях Норы. Она подумала, что, вернувшись домой, нужно будет обязательно отправить сову с новостями друзьям. Девушка не сомневалась, что они до сих пор за неё тревожились. Неплохо бы связаться с мистером Уизли, чтобы он знал, что она в городе — просто для уверенности. В размышлениях она заметила, как фонарь, мимо которого она проходила, зловеще замигал. Ей показалось это зловещим, потому что она знала о тёмной магии, но ведь это была обычная перегорающая лампочка, которая в скором времени с треском погасла. Но отчего-то у Хейли по спине пробежал холодок. Она обхватила пальцами палочку в кармане куртки, куда переложила её в палате больницы, и осмотрелась по сторонам. Внезапно два ближайших фонаря тоже погасли так резко, что девушка вздрогнула.       За спиной послышались шаги, и волнение немного отступило — по крайней мере, она здесь не одна. Но обернувшись, она с ужасом заметила мрачные одеяния человека. Чёрная плотная мантия едва поддавалась порывам ветра, зато короткие тёмные волосы растрепались.       Хейли поразилась, как её мозг отчётливо работает под воздействием адреналина. Если бы её тело не напряглось так, что она не могла пошевелиться, она бы уже достала палочку, но Пожиратель смерти, по неведомым причинам забредший в магловский парк, мог бы отреагировать быстрее неё — его палочка пока смотрела на землю, но уже была на свободе. А так он может решить, что перед ним обычная девушка магл, удивлённая манерой незнакомца одеваться. Все обойдётся, думала она. Главное не паниковать.       Мужчина без интереса осматривал девушку, и в тусклом свете луны вряд ли заметил плохо скрываемую панику. Хейли заметила, как он выдохнул, явно расслабляя руку с оружием, и сама была готова облегченно выдохнуть, но тут он остановил взгляд на эмблеме на её груди. Девушка все еще была в школьной форме, а на темном джемпере красовался отличительный знак её факультета — золотой лев на алом фоне. «Всё пропало».       Будь там знак Слизерина или другого факультета, у неё могло быть время, чтобы отбиться. Противник понял бы, что она волшебница, но задумался, представляет ли она такую уж большую угрозу. Однако лев действовал на сторонников Волан-де-Морта как красное полотно на быка. Девушка тут же вытащила палочку из кармана с готовым заклинанием. Как учил Гарри, по возможности сначала лучше обезоружить противника. Но уже было не важно, какое заклинание она хочет использовать — незнакомец взмахнул палочкой раньше неё. — Круцио!       Из горла девушки вырвался крик, и она упала на колени, выронив палочку.       Боль была невыносимой. Казалось, что кости вот-вот расплавятся, а голова разлетится на куски. По венам словно текло раскалённое железо. Все тело горело, и Хейли едва могла осознать, что делал мужчина. Когда сознание слегка прояснилось, а боль чуть утихла, она поняла, что лежит на холодном асфальте, а перед глазами расплываются звёзды — их стало гораздо больше, чем она видела до этого, скорее всего потому, что большая их часть была не на небе. Бледная полупрозрачная пленка осветлила тёмный потолок, сопровождаемая словами «оглохни» и «протего». Где-то на задворках сознания, которое большей частью пыталось справиться с резью во всех частях тела, возникла ужасающая мысль, что Пожиратель смерти накладывает защитный купол, чтобы никто не мог ни услышать их, ни увидеть. Хейли тут же попыталась нащупать пальцами волшебную палочку, но всё безрезультатно — её тело почти не слушалось её, борясь с огромным стрессом.       Незнакомец ещё раз произнес заклинание, и снова у Хейли внутри всё словно хотело разорваться на куски. Уже не важно, будет она кричать или нет, её всё равно никто не услышит. Будет ли она содрогаться от мук, если всё равно никто этого не увидит? Всё это только доставляло удовольствие её мучителю, и она попыталась хотя бы сдерживать стоны. Правда, понять, получается у неё это или нет, она не могла — связь с реальностью потерялось, и она просто купалась в агонии, желая только одного…       Боль опять притихла, но не покинула её, и Хейли вернулась в реальность. Мужчина склонился над ней, и глаза девушки едва различили бледность его кожи, обтянувшей неровный череп, и отвратительную желтизну зубов. Тёмные волосы блестели от жира. — Кто тут у нас? — как сквозь толстую стену донеслось до Хейли, — гриффиндорка? Храбрая и благородная? — насмешливые слова расплывались. — Жалкая.       На его лице расплылась жестокая улыбка. Девушка хотела отвернуться, но она не могла взять контроль ни над одной мышцей. Непонятно откуда взявшийся на щеке порез защипало, когда в него попала солёная слеза.       «Нет! — приказала себе девушка. — Я не буду доставлять ему удовольствие своими слезами!». — Февраль месяц на дворе, а ты не в школе? В магловском мире… Грязнокровка! — выплюнул он ей в лицо. В его голосе звучало дикое предвкушение. — Тёмный лорд будет рад услышать о смерти грязнокровки. Воровки магии. Но ты пожалеешь о том, что сделала это.       Мужчина взмахнул палочкой, потом ещё раз и ещё — в этот момент волшебница поняла, что сквозь общий болевой фон пробиваются отдельные вспышки, и ощутила тёплую кровь на лице. Заклинания, которыми сейчас пользовался Пожиратель смерти, разрезали её кожу. Её тело слегка дёргалось от каждого заклинания, но голоса она не подавала. Хейли думала, что от той силы, с которой она сжимает челюсти, зубы рассыплются. Потом, когда он понял, что этого недостаточно, чтобы заставить девушку хотя бы стонать, снова произнес непростительное заклинание. Стена постоянной боли, воздвигнутая пожирателем в голове девушки после первого Круциатуса, могла бы смягчить очередную пытку — мозг у неё привык, — но всё оказалось по другому. Агония с новой силой начала терзать девушку. Она могла лишь надеяться, что крики её не такие громкие, как рассчитывал мучитель.       Она не знала, сколько времени прошло. Не была уверена, темно у неё перед глазами из-за ночного неба или из-за того, что мозг не выдерживал нагрузки и отключал зрение. Она сбилась со счету, сколько раз заканчивалось и начиналось заклинание пыток, сколько порезов нанесли ей бесконечные взмахи волшебной палочкой. Она еле удерживала нить, соединявшую её с реальностью, не зная, зачем она за неё ещё держится, ведь чем быстрее она её отпустит, тем быстрее боль уйдет — а это было всё, чего ей хотелось. Но та её часть, из-за которой Распределяющая шляпа отправила её в Гриффиндор, не позволяла ей сдаваться.       Она уже не слышала, как Пожиратель смерти произносит заклинание. Не видела его широчайшей, дикой улыбки сумасшедшего, бешеного блеска глаз, однако они всё равно отпечатались в памяти девушки. Тело вновь вспыхнуло болью, пронзающей каждую его частичку, но своего крика Хейли тоже не слышала, хотя нездоровая радость слегка угасла на лице мучителя. Пытки перестали доставлять ему изначальное удовольствие, так как у жертвы сил не осталось даже на то, чтобы поддерживать сознание в этом мире. Тело лишь дрогнуло, а дальше девушка беззвучно продолжила истекать кровью от многочисленных ранений. — Должен признать, ты довольно вынослива для грязнокровки, — тихо сказал мужчина, словно боясь, что его услышат, — но у меня больше нет времени на игры с тобой. Прощайся с жизнью.       Решив, что эта жертва больше не принесёт никакого удовольствия, слуга Волан-де-Морта взмахнул палочкой, рисуя в воздухе незамысловатый узор — молнию, такую же, как на лбу друга Хейли — Гарри Поттера. — Авада Кедавра.       Воздух содрогнулся от зелёной вспышки. Хейли едва успела сделать маленький глоток воздуха. Свет, как и слова, с опозданием дошли до неё, но она отчетливо осознавала происходящее. Боль наконец-то отступила. Наоборот, тело словно потеряло вес, стало легким, как перышко, но Хейли не могла дернуть хотя бы пальцем. Она умерла. Но смерть она представляла себе не так. Она думала, что в момент смерти связь между телом и душой прервётся, однако, хоть ощущения были странные и непривычные, она все ещё обитала внутри тела. Думала, что её дух будет видеть сверху мёртвую плоть и всё, что происходит вокруг, или же заметит белый свет, ведущий в загробную жизнь, как принято думать у маглов, но она не видела ничего, только темноту. Хейли не отрицала возможность того, что просто перестанет существовать, но она ощущала себя, своё сознание. И в какой-то момент она поняла, что ощущает жизнь. Слышала медленный стук сердца, чувствовала легкий ветерок на руках.       «Странно», — промелькнула мысль в её голове, когда на задворках её сознания проснулась боль — именно проснулась, из пустоты она стала медленно разрастаться, но все равно Хейли её чувствовала как бы издалека. Она услышала тихий хлопок, означавший, что её мучитель исчез — видимо, трансгрессировал туда, где ему сейчас и нужно было находиться. Она осталась одна.       Облегчение и страх накрыли её одновременно. Сейчас ей было неважно, почему смертельное заклинание обошло её стороной, но она была жива, а значит ей нужно было срочно выбираться отсюда. Она попыталась открыть глаза, однако у неё получилось лишь слегка приподнять веки — сквозь образовавшуюся щель мало что можно было разобрать. А боль с задворок сознания стала разрастаться, и девушка ощутила все страдания своего растерзанного тела. Лужа тёплой крови с каждой минутой становилась всё больше. Дышать становилось сложнее, всё больше сил для этого требовалось. Пульсация боли в теле мешала ей сосредоточиться, но она заставила себя думать о палочке. Та отлетела, когда Хейли упала на колени, но она должна быть где-то рядом. «Акцио палочка, — думала она, собрав жалкие остатки сил и воли и отодвигая все чувства назад, — Акцио палочка!»       Девушка слышала истории о том, что опытные волшебники способны пользоваться магией, не используя палочку. Конечно, такая способность была подвластна немногим — для этого нужна сила воли и сосредоточенность на деле. Но она даже не думала о том, как ей добиться таких результатов. Она мысленно восклицала, повторяла заклинание, представляла свое желание — ей хотелось жить.       Хейли не знала, прошли секунды, минуты или часы, но вот холодное дерево вишни попало к ней в ладонь. Всё плыло. «Ещё чуть-чуть» — приказывала она себе. Она пыталась ухватиться хоть за что-то в памяти, но сознание проскальзывало через невидимые пальцы. Тогда в последнем рывке она подумала о том, что всегда поднимало ей настроение — лица рыжеволосых близнецов бликом отразились перед её взором, и день её жизни мгновенно пронесся в голове, пока с губ срывался шёпот: — Экспекто Патронум.       Последнее, что она видела — как серебристый, слабо сияющий волк выскочил из конца её палочки и растворился среди деревьев.