Проклятие маглорожденной

      С началом учёбы после рождественских каникул возобновились и занятия ОД. После новости про массовый побег из Азкабана, что выставило Министерство Магии не с самой лучшей стороны, сторонников у Гарри стало больше как среди взрослых волшебников, так и среди детей. Несколько учеников, наслышанных о подпольной деятельности Поттера и его команды, попросились записать их в список. И некоторые школьники пополнили ряды Отряда Дамблдора, после того, как старые его участники убедились, что им можно доверять.       Сначала они вспомнили то, чему научились в прошлом году, снова поставив себе пару синяков на невидных местах. Хейли умудрилась стукнуться головой на одном из тренировочных боев с Фредом и, хотя на затылке набухла шишка, скрытая тёмными волосами, девушке очень нравилось, что Фред ещё неделю извинялся за это.       Но в скором времени они вернулись к изучению нового. — Пусть это будет самое яркое воспоминание, самое радостное из всех! Оно наполнит вас изнутри, — наставлял их Гарри, ходя по залу вокруг отдельных группок, на которые разделились все участники, чтобы одновременно наблюдать за другими. Учитель поправлял их ошибки — в основном в движениях палочкой — и подбадривал их, если что-то не получалось. Хейли смотрела на Джорджа в ожидании его патронуса, перебирая в голове хорошие воспоминания — стоило признать, что благодаря двум рыжим обалдуям весёлого у неё в жизни было много. Она ощутила, как под манжетой рубашки к её запястью прижимается маленький лев — подарок близнецов на Рождество.       О Патронусе они узнали, как бы иронично это ни было, от Пожирателя смерти, притворявшегося преподавателем Защиты от тёмных искусств в прошлом году. Патронус вызвать непросто, это под силу только опытным и сильным волшебникам — а поскольку практики у них было немного до этого момента, да и Аластор Грюм тогда не создавал приятной обстановки для погружения в приятные воспоминания — на их курсе никому так и не удалось вызвать магическую сущность.       Сейчас же, в дружной компании с поддержкой от наставника и других членов Отряда, где каждый интересовался прогрессом других, у многих уже получилось узнать свой Патронус, хоть и не с первого раза. Пару минут назад вокруг Фреда скакала серебристая лисица — никого иного Хейли и не ждала. Теперь же Джордж, подняв палочку над головой, тепло улыбнулся воспоминанию и уверенно произнёс «Экспекто Патронум». Из конца палочки вырвалось светлое облачко, приобретшее форму такой же лисицы, что и у брата, может, совсем немного меньшей размером. Прыгая по воздуху, она добралась до магического близнеца, и те продолжили резвиться вдвоём под хохот окружавших их учеников. — А моя больше! — воскликнул Фред, довольно ухмыляясь. — Это потому что я старше, а значит, и главнее. — Просто ты был ближе к жопе, — уверенно парировал Джордж, — а я к сердцу!       Смех учеников заполнил комнату. Хейли, поддерживая общее воодушевление, взглянула на Джорджа с широкой улыбкой, и тот ей быстро подмигнул.       Она собралась с мыслями и выставила палочку вперед. В итоге она остановилась на одном воспоминании — довольно длинном, не сильно наполненном смехом, как многие другие, но именно от него у Хейли на душе разливалось так много тепла, что можно было отапливать Нору целую неделю без использования магии. В этом воспоминании было много скрытых улыбок и смущённых вдохов, но от этого оно получало свой шарм. — Экспекто патронум, — негромко, но уверенно сказала девушка, взмахнув рукой, и из тонкого тела палочки из дерева вишни выскочил внушительных размеров волк с пышным серебристым мехом. Несколько человек, стоявших на его пути, отскочили в стороны, но магическая сущность, не тронув их, спокойно пошла по периметру зала.       Это был не тот вид волка, в который превращаются люди-оборотни — тощий и бесшерстный, — скорее наоборот. Он не выглядел агрессивным, но отрешённо и внимательно осматривался. Однако когда к нему подлетели две скачущие лисицы, видимо, желая вовлечь его в свою игру, он слегка рыкнул и оголил острые зубы. Этот жест не был устрашающим, не выглядел угрозой, можно было сказать, что волк показывал свой характер — мол, играйтесь, но меня в ваши игры не впутывайте, иначе я вас укушу. Лисы, даже не вздрогнув, вприпрыжку унеслись дальше, а волк уселся у стены. — Что-то мне это напоминает, — сказал Фред у нее над ухом, наблюдавший за картиной. — Не бойся, — ответила она, — Мой волк их не сожрёт. Наверное.       И она ехидно ему улыбнулась.       Но радоваться пришлось недолго — жабе Амбридж все-таки удалось их поймать. Видимо, она считала, что её любимое перо здесь не поможет. Им грозило отчисление — если бы не Дамблдор, взявший инициативу создания ОД на себя. В итоге последствия, как с выражением благоговейного счастья любила повторять Амбридж, оказались ужасны: Дамблдор исчез вместе с Хоуком, избегая заключения в Азкабан за «желание захватить власть в министерстве», а всеми ненавистную женщину повысили от инспектора до директора Хогвартса — то, чего так боялась вся школа. Амбридж установила по всему замку розовые громкоговорители, которые цитировали её приказы этим ужасно сладким голосом. Женщине хватило фантазии, чтобы официально установить дистанцию, которую должны соблюдать девочки и мальчики между собой, указала снять почти все картины, составляющие историю Хогвартса — и стены замка выглядели теперь давяще голыми. Единственным человеком, который, казалось, был на седьмом небе от счастья от всего происходящего, оказался завхоз Филч. Амбридж явно постаралась привлечь его на свою сторону ещё в первые дни своего пребывания здесь. Беда состояла в том, что он и вправду мог оказаться ей весьма ценен, поскольку в том, что касается знания тайных ходов и закоулков Хогвартса, Филч уступал разве что близнецам Уизли.       Детям казалось, что они заменили сбежавших пленников из Азкабана — все основные входы школы были закрыты, а находиться в закрытом замке с этой женщиной было самым страшным наказанием, которое они могли себе представить. Занятия ОД прекратились, и даже близнецы Уизли приуныли, потому что остановился их подпольный бизнес — продавать свои товары в таких условиях становилось почти невозможным, да и энтузиазм покупателей как-то спал. — Как она меня бесит, — прошипела сквозь стиснутые зубы Хейли, сжимая пальцами ремень сумки, — теория, теория, теория… Жизнь экзаменами не заканчивается. Наслать бы на неё заклинание немоты! Я бы поглядела, как она пытается возмущаться, что защитными заклинаниями в её классе пользоваться нельзя, пока сама она не может и слова сказать! — Хейли, оно того не стоит, — вразумила её Гермиона. — Ты так только проблем себе наживёшь. Она тебе потом устроит ад в министерстве, когда соберёшься сдавать экзамены. — Да знаю я, знаю, — бессильно выдохнула девушка, — Просто эта её манера говорить… Ух! Но да, надо быть умнее её, ты права. — У неё точно какие-то проблемы с головой, — тихо пробормотала подруга, — Я всё больше ребят вижу с этими шрамами на руках от её пера, даже у младших курсов. Это, вообще-то, насилие! — А министерство закрывает на всё это глаза, — покачала головой Хейли.       Девушки вышли в двор Часовой башни. В воздухе медленно падали крупные хлопья снега, но основная площадь была более или менее очищена, так что можно было спокойно пересечь её. У старинного фонтана и полуразрушенных стен галереи, обвитых голыми ветками растений, был сугробами навален снег. Хейли натянула перчатки и вязаную синюю шапку — подарок на Рождество от миссис Уизли. Девушки направлялись к теплице, расположенной за стенами замка — профессор Стебль разместила там ещё один огород для более прохладолюбивых растений, где можно было найти нужные для следующего занятия по зельеварению травы. Уж ягод гаультерии там должно быть немало.           Волшебницы подходили к каменной арке, когда Хейли в плечо влетело что-то твёрдое. Она повернулась и уклонилась от ещё одного снежка, который, к сожалению, влетел Гермионе в грудь — та его и не видела. — Прости, — поморщилась Хейли, взглянув на подругу, а потом снова вернулась к изучению места, откуда в них прилетели снежные шары. В поле зрения не было людей, но она была уверена, что близнецы спрятались в галерее. Уголки её губ дрогнули, — пойдём.          Девушки прошли через арку, и Хейли остановилась за стеной. Она абсолютно точно знала, как будут действовать Уизли — поскольку она не отреагировала на их выходку сразу, они пойдут за ней и дальше. Только они не смогут выйти на склон, ведущий к огороду, пока не покинут двор. — Подожди, пожалуйста, — тихо попросила Хейли подругу, и Гермиона, закатив глаза, отошла в сторону так, чтобы и её не было видно. Да, она знала, что ведётся на провокации парней. Но в таком безобидном деле она не могла не поучаствовать.          Хейли набрала в обе руки побольше снегу и прислушалась в ожидании шагов. Лепить снежки здесь не стоит — с близкого расстояния от них особо не будет толку. Раздались тихие торопливые шаги, смягчаемые выпавшим снегом, и Хейли начала обратный отсчет.       «Три…два…один!»         Девушка выскочила из укрытия с боевым возбуждением, выбрасывая руки вперед и выкидывая мягкий снег в лица близнецам. Но вдруг она поняла, что всё пошло немножечко не по плану. Совсем чуть-чуть не по плану.          С снежной пыльцой на лице перед ней возвышалась женщина в темно-зеленой остроконечной шляпе и такого же цвета мантии. Рыжие головы без шапок маячили где-то метрах в десяти за спиной профессора МакГонагалл. Их глаза округлились, и, кажется, они были готовы разорваться от сдерживаемого смеха. Хейли обреченно выдохнула, одними губами прошептав «я вас убью», и перевела взгляд на декана Гриффиндора, которая смахивала с лица снег. Под ним скрывалось очень недовольное выражение лица. — Профессор, простите, пожалуйста, — виновато улыбнувшись, взмолила девушка, — я нечаянно. Это предназначалось не вам.       Близнецы привлекли внимание Хейли — они согнулись от беззвучного хохота, и волшебница сжала кулаки. — Мисс Голд, — строго произнесла преподаватель, — Я жду вас завтра после уроков в моем кабинете. Думаю, я найду для вас задание. — Хорошо, профессор, — смиренно ответила девушка, — Ещё раз прошу прощения. — Кстати, пойдёмте со мной. Поможете мне забрать кое-что у Хагрида, раз уж вы мне повстречались. — Подождите пожалуйста, профессор, — попросила Хейли, — я буквально на минутку.       Не дождавшись разрешения МакГонагалл, Хейли обошла её и резко разбежалась, сокращая расстояние между собой и Уизли. Изумление едва успело появиться на их лицах — как она влетела в них, не жалея сил, сваливая с ног в сугроб позади. Хейли приземлилась частично на них обоих, где-то между ними двумя, быстро встала на колени и загребла руками побольше снега, высыпая его на лица друзей, и даже постаралась закинуть его им под шиворот. Они завертелись от резкого холода, руками очищая лицо, пока Хейли вставала на ноги. Но вся ситуация похоже доставила им ещё больше удовольствия. — Ненавижу вас, — процедила сквозь зубы девушка с негодованием, отряхивая одежду от снега, но злости в её тоне не было слышно. В целом, вины их тут не было — она сама откликнулась на их действия, хотя могла бы и проигнорировать. Но, не теряя достоинства, она отвернулась от них, гордо задрав подбородок и выпрямив спину, и вернулась к профессору. Женщина никак не осудила её действий, но, конечно же, и не похвалила. — Вы закончили? — бесстрастно уточнила МакГонагалл, и Хейли восприняла это как своеобразное одобрение. Девушка слабо кивнула головой. — Тогда идёмте.       Хейли заметила Гермиону, которая вышла из своего укрытия и смотрела за разыгрывавшейся картиной, и беззвучно попросила у неё прощения — в теплицу подруге придется идти одной. Но Хейли с МакГонагалл не успели сделать и трёх шагов, как сзади раздался знакомый голос, от которого мороз бежал по коже и от которого моментально начинало тошнить. — Мисс Голд, постойте, — сладко пролепетала Амбридж, и у Хейли внутри всё сжалось от её тона — такое довольство от предвкушения означало только одно. Девушка развернулась, встретившись взглядом с деканом Гриффиндора, и не смогла различить чувств преподавателя. Женщина в утеплённом костюме цвета фуксии, в такого же цвета берете, который сменил её черный бархатный бант (но от чего она не стала меньше походить на жабу) быстро семенила к ним со сдержанной, но удовлетворенной улыбкой. Краем глаза девушка заметила, как напряглись в стороне близнецы, успевшие подняться на ноги, и как они провожают директрису тревожным взглядом. — Полагаю, Минерва, вы уже назначили мисс Голд наказание за её действия, — сказала женщина, не сводя глаз с девушки. Все мышцы словно пришли в боевую готовность, чтобы защищаться — Амбридж воспринималась, как надвигающаяся опасность. — Так и есть, Долорес, — твёрдо ответила декан, скрывая в голосе беспокойство. — Напомню вам обеим, что согласно директиве двадцать пять, я уполномочена усиливать наказания, накладываемые преподавателями на учеников… — Чего?! — возмутилась Хейли, ненароком перебив директрису. Усилить наказание за то, что она случайно попала в преподавателя снегом? Да что за бред! Казалось очевидным, что женщина, наконец-то, нашла, как подкопаться к девушке за её вызывающие слова на первом занятии и слабо скрываемое недовольство уроками, а может, и за дружбу с главными нарушителями школы — Гарри и близнецами? Должно быть, она оказалась на балконе часовой башни как раз в тот момент, когда все произошло. — Мисс Голд, вашего мнения никто не спрашивает, — повысив голос, строго предупредила Амбридж. Хейли могла лишь раздувать ноздри от кипящей несправедливости и досады, чтобы случайно не навредить тем, кто сейчас был рядом. — Не вижу никаких причин для ужесточения наказания, — вежливыми здесь были только слова — тон профессора МакГонагалл выдавал её враждебность. Тот факт, что декан Гриффиндора на её стороне, придавал девушке уверенность и остужал её пыл. — Я сама вправе это решать, — четко сказала директриса, и почувствовала, что МакГонагалл бессильна в этой ситуации. — Но это была случайность! И это не нарушение! — снова распалилась Хейли от негодования, основанном на чувстве беззащитности. — На вашем месте я бы не сильно препиралась, мисс Голд, — угрожающе спокойно ответила Амбридж, — Иначе я могу устроить обыск ваших вещей. Может, там найдется запретная литература.           Женщина так легко и беззаботно пожала плечами, что Хейли прекрасно поняла скрытый смысл её слов. Один из введенных этой злыдней декретов запрещали читать ученикам магловские книги, которых, каким бы изумительным это ни казалось, у Хейли было полно. Но в её вещи никто просто так залезать не мог, а Гриффиндорцы не станут сдавать одну из своих. — Вы не имеете на это права, — возразила девушка сквозь сжатые зубы. — Я найду повод, не переживайте, — словно её ничего не трогало произнесла Амбридж. Ну да, она директор, за её спиной всё министерство — переиграть её очень и очень непросто, а у Хейли не было инструментов, которые могли бы ей в этом помочь.       Она зацепила взглядом движение — близнецы сделали шаг к ней навстречу, но она пригвоздила их взглядом к месту. «Только вы не лезьте сюда!» — думала она, пытаясь мысленно им это передать. Но неважно, поняли они её или нет, они лишь на секунду помедлили, а потом уверенно приблизились. На их лицах читалось раздражение и решимость. Она отчаянно замотала головой. — Не надо, — тихо попросила она, делая к ним шаг, но не успела их остановить — они встали между Хейли и Амбридж. — Она тут ни при чём, — сказал Джордж. — Это мы её подставили, — согласился Фред.          Стоило ей только смириться со своим положением, как друзья подливают масло в огонь. — Вас, Уизли, это не касается, — раздраженно воскликнула женщина. Вся эта ситуация явно ей надоедала, и её терпение постепенно иссякало. Хейли опустила взгляд на сжатые кулаки друзей и обескураженно оцепенела. Идея выйти на улицу явно была спонтанной, потому что помимо шапок у ребят отсутствовали и перчатки, девушка только сейчас это заметила. На бледной натянутой коже выступали неровные, слабо заметные шрамы. Хейли поняла, что близнецы старательно скрывали их от нее — она могла бы увидеть их во время завтрака или обеда, но, судя по всему, друзья замаскировали их с помощью магии. Значит, Амбридж сумела добраться и до них — но девушку успокаивало то, что шрамы были едва заметны и почти зажили. Холодная ярость на директора за её действия, тем более по отношению к её друзьям, тихо зародилась внутри. И они ещё защищали её девственно чистую кожу.          История о том, как безобидное желание разыграть близнецов превратилось в победу Амбридж. Но это был косяк Хейли, и она не собиралась подставлять друзей ради того, чтобы избежать наказания. Она растолкала братьев и встала между ними. — Вы правы, профессор Амбридж, тут только моя вина, — Хейли акцентировала последнее слово. Создавалось впечатление, что она признается в убийстве или еще каком-то опасном преступлении, хотя на самом деле за этими словами скрывалась дурацкая шутка, — И я понесу наказание.           Своими словами она пресекла все планы близнецов по её вызволению из ситуации, чего бы они там не успели придумать, и ощутила на себе их подавленные взгляды. К тому же, директор явно уловила её холодную уверенность, что она явно приняла как вызов. Это и был вызов — пусть она делает, что хочет, мятежные души Хогвартса ей всё равно не сломить. Она далеко не первая её жертва, и наверняка не последняя, но она одна из них.           Покидая тех, кто был свидетелем этих событий, шагая вслед за Амбридж, Хейли бросила взгляд через плечо, бодро улыбнувшись друзьям, чтобы они не сильно за нее переживали. Она заметила, как профессор МакГонагалл разочарованно качает головой, близнецы с презрением провожают директрису взглядом, а Гермиона обеспокоенно смотрит на Хейли.    

***

        За время, проведенное в кабинете Амбридж, Хейли уже привыкла к жгучей боли на тыльной стороне ладони. Закрыв за собой дверь, Хейли закрыла надрезы рукавом свитера. «Я должна следовать правилам», — гласила багровая надпись на руке. Непонятно только, о каких именно правилах из бредового перечня директрисы шла речь. Запретная литература, обвинение за которую ей так и не предъявили? Может, тот факт, что Хейли состояла в студенческом кружке по интересам — Отряде Дамблдора, но доказательств тоже не было. Или негласный закон министерской крысы, что любое веселье на территории школы запрещено? Видимо, женщина решила напомнить ей сразу обо всех её «законах», принятых ею относительно жизни в школе, будь они официально изданы или только сидели в голове у директора.          Хейли в раздумьях покинула класс по Защите от Темных искусств и не сразу заметила, что на скамейке в конце коридора, предусмотрительно далеко от двери, расположились Фред и Джордж, которые сразу встрепенулись, как только она объявилась. Она натянула рукав еще ниже, пряча руку под мантией, но близнецы уловили её движения. Прежде, чем они успели хоть что-то сказать, она вставила свое слово. — И что это мы тут расселись? — спросила она, усаживаясь между ними. — Хейлз, мы… — Так, стоп, — остановила их она, вскинув вверх здоровую руку, — Давайте сразу все обговорим. Вы тут ни при чем. И, в целом, я тоже — по крайней мере не в той преувеличенной степени, о которой говорила эта… Директор. Приберегите свой гнев для другого, — многозначительно сказала она. — Я так и сделаю.       «Испортим ей жизнь!» — заговорщически предлагала Хейли, — «Только осторожно!». Уголки её губ чуть поднялись, и близнецы коротко кивнули, соглашаясь с её словами. В глазах их загорелся озорной огонёк, который редко исчезал. Но она всё-таки надеялась, что они почувствуют её благодарность за то, что они встали на её защиту. — Тем более, что-то я не припоминаю, чтобы вы выглядели виноватыми до того, как Амбридж пришла, — с игривой улыбкой вспомнила девушка. — Ну так это был провал века, золотце! — воскликнул Фред. — Знаешь, иногда ты наши розыгрыши делаешь в сто раз круче, чем это задумывалось, — усмехнулся Джордж. — Ну, зато не придется отсиживать наказание у МакГонагалл, — пожала плечами Хейли, указав на прикрытую надпись. Жжение проходило очень медленно. Она все же позволила Джорджу аккуратно взять свою ладонь и задрать рукав, чтобы открыть красные царапины. Взгляды братьев были красноречивее любых слов. Джордж провел большим пальцем над самыми буквами в миллиметре от кожи. — Сильно болит? — приглушённо спросил он. — Нет, — твердо ответила она, но её ложь была очевидна. Тем более, что они сами знали, каково это. — Почти прошло.       Близнецы ничего не ответили. Тогда Хейли ловко перехватила ладонь Джорджа, повернув её так, чтобы можно было увидеть шрамы на его руке. — Вы лучше скажите, когда она успела поймать вас, — перевела стрелки на них Хейли, — И почему вы скрывали это от меня. — Видимо, плохо скрывали, — буркнул Фред. — Я бы всё равно узнала, — парировала девушка. — Так что? — Мы пытались поломать один из её громовещателей, — пояснил Джордж. — Мы, правда, и так успели сломать довольно много, так что обидно не было. — Эта миссис Норрис, — скорчив лицо, вспомнил Фред, — её труднее всего засечь. Ну так она нас и сдала Филчу. — Я уж было подумала, что она спалила ваш бизнес, — сказала Хейли. — Тогда бы мы этим не отделались, — усмехнулся Джордж. — Ага, — кивнул Фред, — повесила бы на нас все нарушения по «Декрету о Уизли». Вылететь из школы за нарушение правила, названного в твою честь!.. — Нет-нет, даже не думай об этом! Того гляди, она вас в Азкабан отправит, у неё дементоры в лучших друзьях — и посмотрим, моргнет ли хоть кто-нибудь в министерстве. — Ну ты же нас вызволишь оттуда, золотце, — слабо пихнул её плечом Джордж, — придумаешь план побега… — Даже не думайте, я туда не полезу, — смеясь, замотала головой девушка. — Тем более, будет возможность от вас отдохнуть. — Ты очень плохо о нас думаешь, — возразил Фред, — Мы предусмотрительно придумаем, как не дать тебе скучать в наше отсутствие. — Ну думайте, думайте. А я пока поем.       И Хейли вскочила на ноги, бодрой походкой направившись в сторону Большого зала. Друзья нагнали её через пару шагов.