Бесконечное повторение

      В коллеж — обратно. И “Тикки, трансформируемся!” где-то на полпути. Потом: “Лаки чарм!” и “Что же мне с этим делать?!”. В конце: “Прощай, маленькая бабочка! Время избавиться от зла!”.       От сладких фраз уже тошнит. От шуток Кота; от попыток убедить людей, что все будет хорошо, что она поможет. До дрожи, до стиснутых кулаков. “Не будет! Как же вы заебали!” — бесконечно молчит она. И ни слова. Ни звука. Ни жалобы. Никогда.       Тошнит от Манон с ее визгами, пусть заткнется. Тошнит от Джаггеда Стоуна, его музыка бьет по ушам. Тошнит от Луки. Тошнит от Нино. От Альи. Пусть все отстанут. Никуда она не пойдет. “Ну, ты знаешь, родители, все такое…” — хихикает, улыбается. “И акума, которую больше никто не в силах прогнать,” — молчит. Тошнит от Адриана, который — сука такая — везде. Буквально везде. Даже в напарнике мерещится. Надо же, какой бред. Когда-то она могла смотреть на него сутками, а теперь…       — Лаки чарм! — без былого энтузиазма. Очередная бесполезная хрень. Но она придумает. Она справится. Пускай, матерясь сквозь зубы. Пускай, теперь ненавидя всех. И хочется вырвать сережки, хоть с кровью, хоть с мясом, хоть как. Забить на обязанности и на все. Не будет сережек — не будет проблем. А Тикки, кажется, что-то чувствует. Притихла. Боится. Напрасно, конечно же.       В коллеж — обратно. “Ты староста, Маринетт!”, “Не спи на уроке, Маринетт”, “Ты опять опоздала, Маринетт”, “Где домашнее задание, Маринетт?” — крутится, крутится, крутится в голове. Превращается в звон. Бесконечный. Медленно сводящий с ума.       В патруль — обратно. В лучшем случае. В худшем же: “Тикки, трансформируемся!”, “Лаки чарм!”, “Что же мне с этим делать?!”, “Прощай, маленькая бабочка! Время избавиться от зла!”. До утра. С рассветом — в кровать. Минут на пятнадцать. Будильник. И снова. И снова. Завтрак второпях. Иногда нет.       В коллеж — обратно. И “Тикки, трансформируемся!” где-то на полпути…