Негодование Байчжаня

Поток струящей по телу ци Лю Цингэ медленный и бурный — словно обычно гладкие воды его духовной энергии смешались со слякотью и льдом при избыточной кровопотери. Тепло источников постепенно растекается по мышцам, он сам втягивает духовную энергию этого места в свои меридианы — медленно, мощно. Успокаиваясь. Сидит долго. Неизвестно, сколько проходит времени, прежде, чем мужчина наконец открывает глаза, почувствовав долгожданный покой, восстановив душевное равновесие. Рана на боку затягивается, становясь темно-розовой, краснота быстро заживающих тканей свидетельствует о скорости исцеления. Тусклый свет талисманов мягко отражается в поднимающемся от воды паре; легкая рябь от движения Лю Цингэ нарушает зеркальную гладкость, отблеск света приковывает взгляд, глаза следят за движением воды. Все в духовных пещерах — неподвижное, тихое и спокойное; Лю Цингэ требуется несколько мгновений, чтобы заметить чужое присутствие. Ло Бинхэ сидит — не шевелится, идеально зеркаля позу Лю Цингэ, расположись на другой стороне источника. Уступ у края бассейна там выше; мягко дымящаяся вода доходит только до нижней линии ребер Ло Бинхэ. Грудь едва поднимается на вдохе, в остальном он неподвижен; легкая рябь воды, созданная от движений Главы, отскакивает от торса, мягко поднимается, а затем опускается, создавая поднимающиеся из воды, почти незаметные колебания. На коже Ло Бинхэ не остается ни капли, настолько незначительное расстояние достигает созданная маленькая волна. Лю Цингэ какое-то время следит за его дыханием. Есть что-то странное в том, чтобы вернуться к себе и найти Ло Бинхэ в таком состоянии. Неподвижным. Полностью погруженным в медитацию, не следящим за движениями Лю Цингэ. В голове у мужчины мелькает мысль, что он не может представить себе такой уровень доверия; такой уровень расслабленности… когда полностью утрачиваешь бдительность в присутствии другого человека. И всё же... Когда он открыл глаза, даже не почувствовал присутствия Ло Бинхэ. Выглядит ли он так же, когда медитирует рядом с ним? Он так же не настороже? По какой-то причине эта мысль заставляет отвести взгляд; он смотрит на поверхность воды — следит за парящим паром. Короткое рваное движение — от тела вновь идет мелкая рябь. Это совсем не в его характере— вот так просто отводить взгляд. Он снова смотрит на Ло Бинхэ. Волосы юноши заплетены в низкий узел на затылке; локоны небрежно спадают в месте, где лента не может их удержать, опускаясь на линию шеи, касаясь кончиками линии плеч. Лицо гладкое, ресницы неподвижны, как на картине, выражение спокойное. Лю Цингэ ощущает, как трепещет в груди то, что он не в силах определить или назвать. Кажется, они уже достаточно долго сидят вот так с Ло Бинхэ; он хочет сравнить чувство в груди с тем, что испытывал раньше, но… не находит с чем. Что он чувствует? Лю Цингэ взял ещё одного ученика после ухода Ло Бинхэ. Мальчик замотивирован и имеет отличную базу; уже показал огромный прогресс с тех пор, как пришел тренироваться на Байчжань. Когда Лю Цингэ тренирует его, сражается с ним, чувствует, как горит в груди огонь гордости за его прогресс, но это отличается от того, что он чувствует, глядя сейчас на Ло Бинхэ. Помимо него существуют те, кто побеждал Лю Цингэ в бою; конечно, не змея пика Цинцзин, но Чжанмэнь-шисюн, точно. Лю Цингэ всегда испытывает острые ощущения, когда сражается с кем-то, кому, очевидно, может проиграть; но никогда не было такого … чтобы пульс учащался от одного присутствия рядом того, с кем он может проверить себя в бою. Странно, но сидя и наблюдая, Лю Цингэ вспоминает то притяжение, что он почувствовал, когда впервые вошел в источники — с затуманенным сознанием и головокружением от кровопотери и боли в боку. Обычно он не сближается с другими — Му Цинфан регулярно прикасается к нему, его прикосновения не вызывают отвращения, но… они не желательны.  Хотел бы он сблизится с кем, сократив изначальное расстояние? Он был так измотан, разум и тело — измождены, что этот воин просто не смог бы и дальше отрицать  несомненную, поднявшуюся в груди, как от приливов, волну тоски. Он надеялся, что Ло Бинхэ присоединится к нему. Глядя на юношу, сидящего совершенно неподвижно, молчаливого и окутанного туманом, Лю Цингэ странным образом обнаруживает, что не против быть ближе к нему…  ещё ближе. Он сейчас в ясном, трезвом уме,  не затуманенном усталостью, но это странное тянущее чувство в груди, словно он хочет, чтобы  Ло Бинхэ подошел поближе… всё ещё на месте.  Он... не знает, как реагировать. В его горле странное колебание, незнакомое и сбивающее с толку. Он сглатывает. Тепло гордости, волнение, как в пылу сражения, тяга к близости — всё это объединяется в нечто, вне сомнения, значимое. Медленно моргая, совершенствующийся  вынимает руку из воды и прижимает к щеке. Кожа сухая, а горячая вода на руке почти такой же температуры, как и сама щека.  Медленный поток воздуха, проходящий через пещеру, мгновенно охлаждает воду на теле. Капля медленно стекает по подбородку, пока не повисает на кончике, ожидая неизбежного притяжения силы тяжести. Волны рябью скользят по неподвижной груди Ло Бинхэ; капля воды падает с подбородка Лю Цингэ и сливается с ровной поверхностью горячего источника. Лю Цингэ не может подобрать подходящих слов, чтобы описать… но что-то изменилось. Он закрывает глаза и сидит так какое-то время, позволяя новому ощущению улечься вместе с мелкими волнами на воде, после чего наконец встает, решаясь уйти.  — Ло Бинхэ, — зовет он, наконец поднимаясь из сидячего положения. Погруженный в глубокую медитацию юноша не отвечает. Синьмо, окунут в воду горячих источников по  рукоять — парит, вертикально, как мазок чернил на странице.  — Ло Бинхэ, — вновь  зовет Лю Цингэ, но бывший ученик по-прежнему не отвечает.  Лю Цингэ  заходит в бассейн, подходит ближе, кладет руку ему на плечо и слегка встряхивает. Только когда Ло Бинхэ медленно открывает глаза, с длинными ресницами и мягким выражением лица, Лю Цинге понимает, в этой близость что-то…  Он никогда раньше не испытывал такого влечения, поэтому никогда не действовал в соответствии... Но резко ощущает  то же тепло в груди, приблизившись к Ло Бинхэ… тепло, что чувствует каждый раз, когда он подходит к нему.  Мысль бьет своей тяжестью, важностью  — он может вызвать это чувство, что  болит в груди — тихое, искреннее, приятное.  Ло Бинхэ смотрит на него темными, спокойными глазами, не отрывая взгляда, даже когда капли воды скатываются с места, где рука Лю Цингэ соприкасается с его кожей.  — Я ухожу, — говорит Лю Цингэ, сжимая мышцу плеча Ло Бинхэ, прежде чем опустить руку. — Встретимся перед отбытием?  — Да, — отвечает Ло Бинхэ, как будто этот ответ — самое очевидное в мире. Что-то внутри Лю Цингэ... По какой-то причине ответ заставляет сердце учащенно забиться. Теперь он знает, что хочет, чтобы Ло Бинхэ был рядом. И всё же, попросив его прийти к нему и услышав положительный ответ…  Ло Бинхэ вел себя как обычно, на протяжении десяти лет — услужливо и любезно. Но сейчас что-то изменилось. Это что-то откликается  в груди Лю Цингэ.  Он согласно тихо хмыкает в ответ, выходит из воды, чтобы одеться, берет Чэнлуань и завязывает его на талии. Рана больше не тянет. Когда он проходит через вход в пещеру с горячим источником — ускользая  от тепла горячего влажного воздуха, медленного мерцающего света, тишины и спокойствия, стабильного присутствия Ло Бинхэ... Нестерпимо хочется оглянуться. Лю Цингэ подается... Ло Бинхэ встречает его взгляд. Спокойно, уверенно. Лю Цингэ тронут до глубины души.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Проходит несколько дней, прежде чем Ло Бинхэ наконец появляется в его доме. Лю Цингэ возвращается поздно и обнаруживает, что в доме пахнет необычно вкусно, на столе — несколько закусок, а его ученик стоит у двери и встречает с улыбкой. Окрыленный адреналином от полета, Лю Цингэ с трудом сдерживается, чтобы не вытащить Чэнлуаня и не потребовать боя. Ло Бинхэ никогда не дает о себе знать во время таких визитов, поэтому Лю Цингэ подавляет свой импульс. Будут и другие возможности. Вместо этого он смотрит на загнанную в угол метлу, как непослушную собаку — Ло Бинхэ, по-видимому, планирует сжечь её, хотя Лю Цингэ она кажется вполне рабочей — и садится за стол — ест закуски, которые ему подают, и чувствует, как что-то внутри успокаивается. Все отлично. Даже без поединка.  Они разговаривают до глубокой ночи, до тех пор, пока сверчки не стихают, а тишина, присущая раннему утру, не опускается на вершину Байчжан. Ло Бинхэ подпирает рукой подбородок, мигает полуприкрытыми глазами, уголки губ изогибаются в мягкой улыбке, пока Лю Цингэ рассказывает об успехах Ян Исюаня. Лю Цингэ задается вопросом, вспоминает ли он свое собственное время в качестве ученика, раз на лице у него такое мягкое выражение. Обычно Ло Бинхэ возвращается примерно в это время, поэтому, когда его длинные ресницы вздрагивают, на лице появляется сосредоточенное выражение, а разговор обрывается, Лю Цингэ поднимает руку.  — Подожди, — говорит он. — Прежде чем ты уедешь.  Он встает, чтобы подойти к шкафу с ящиками, в котором хранит готовую кисточку для меча, и только когда  рука ложится на ручке, осознает, что впервые думает о кисточке с тех пор, как... подумал о ней в принципе (на горячих источниках) хотя понимание будто неполное. Рука дергается, чересчур резко открывая ящик; когда он вынимает коробку, чувствует, как горят от смущения шея и задняя часть ушей.  Он действительно хотел, чтобы это было просто способом успокоить Синьмо. Но теперь, осознав, что хочет быть ближе к Ло Бинхэ, это кажется... важным — возможность дать ему что-то, что он может носить с собой, куда бы ни пошел. Это вызывает в груди странную, теплую радость, незнакомую по своей интенсивности. Происходящее сильно сбивает с толку, поэтому Лю Цингэ решает всё игнорировать. Слишком запутанно, а значит и не стоит внимания.  — Что это? — спрашивает Ло Бинхэ, когда Лю Цингэ кладет коробку на стол. Его взгляд прикован к ней, выражение лица открытое и сосредоточенное. — Для тебя, — резко отвечает Лю Цингэ. — Минъян заказала её.   Скорее, изготовила сама по просьбе Лю Цинге. Что по сути одно и то же!  Ло Бинхэ медленно поднимает шкатулку. Кончики пальцев почти благоговейно касаются узоров на крышке.  Это всего лишь коробка. Лю Цингэ фыркает и кивает, чтобы он её открыл. Деревянная крышка скользит гладко и немо в тишине комнаты. Ло Бинхэ меняется в лице, когда видит, что находится внутри, но Лю Цингэ не может понять, с чем связана эта перемена. Затылок печет стыд. — Кисточка от неё. — поясняет мужчина. — Она предположила, что…  И обрывает себя. Предположила, что лучше бы смотрелось в темном серых оттенках, но Лю Цингэ хотел, чтобы была прямая ассоциация с цветами пика Байчжань. Ло Бинхэ, похоже его не услышал, сконцентрировав все внимание на деревянной сфере.  — Из дерева, которое мы срубили? — шепотом интересует юноша.  Лю Цингэ кивает.  — Оно хорошо поглощает демоническую энергию, — объясняет он. — Хотел  сделать ножны, но дерево не поддавалось.  Ло Бинхэ все не отвечает; Лю Цингэ достает из внутреннего кармана масло, что он добыл у  водного существа, и толкает по столу к Ло Бинхэ. Юноша  ловит его одной рукой, глядя в глаза Лю Цингэ. — То же масло, какое ты используешь для Синьмо,  — говорит Лю Цингэ в резко наступившей тишине. Пауза. — Если нанести его на дерево, оно, возможно, сможет успокоить демоническую энергию. — затылок у него становится немного горячее, когда он обдумывает уверенность своего заявления перед лицом силы Синьмо, и уточняет. — По крайней мере, меч чуть подуспокоится.  Ло Бинхэ, наконец, отвечает.  — Учитель, — говорит он, звуча подозрительно хрипло.  — Это не решит проблему полностью, — хмурясь, отвечает Лю Цингэ. — Но точно поможет.  — Всё  идеально, — говорит Ло Бинхэ, и, как прилив, странное, теплое чувство радости мягко поднимается, наполняя грудь Лю Цингэ. Не смывая беспокойства по поводу Синьмо, но и не затмевая привязанности к Ло Бинхэ, оно  покоится (спокойное и яркое) в груди, как солнечный свет на и без того драматическом пейзаже, подчеркивая происходящее. Когда Ло Бинхэ уходит, ощущение солнечного тепла остается.