Негодование Байчжаня

Поступают сообщения о твари, убивающей без разбора скот, диких живтных, людей. Заклинатели, столкнувшиеся с ней, унесли ноги, получив серьёзные ранения. Им хватило сил лишь на то, чтобы отправить на Цанцюн письмо с описанием чудовища. Огромное. Мощное. Смертоносное. На горе Цанцюн не найдётся безумца, который рискнул бы оспорить право Лю Цингэ на подобные миссии. Поэтому прежде чем кто-то успеет собрать отряд, он уже взмывает в небо вихрем ветра и исчезает за горизонтом. Юэ Цинъюань, как обычно, ограничивается самыми необходимыми указаниями: «Не забудь талисман связи. Сообщи, когда всё закончится». (Или — как мысленно добавляет он — если вдруг понадобится подмога). Сообщения не лгали: тварь и вправду огромна. И вправду мощна. И вправду смертоносна. Лю Цингэ убивает её. Но не без труда. К тому времени, когда туша оседает на землю и из длинной, дряблой глотки вырывается предсмертный хрип, сам Лю Цингэ стоит на одном колене, опираясь на Чэнлуань, чтобы не рухнуть. Свободная рука прижата к рваной ране на боку, кровь стекает свободно между пальцами. Взгляд прикован к зверю. Это не первый раз, когда тот падает, притворяясь побеждённым. Его живучесть ошеломляет. Пасть ещё дёргается, зубы щёлкают, а когтистые лапы чертят по воздуху хаотичные дуги — даже когда глаза зверя затягивает мутная пелена. Лю Цингэ ждёт ещё несколько минут, не отрывая пристального взгляда на случай последнего рывка. Тепло раны под пальцами не спасает от липкого холода засыхающей крови на тыльной стороне ладони. Тело знобит, хотя утром, когда он только летел сюда, воздух казался тёплым. Он ощущает, как одежда прилипает к боку, пропитываясь кровью. Он потерял её слишком много. Тварь не двигается. Лю Цингэ наконец поднимается на ноги. Голова слегка кружится, но он идёт к огромному телу, чьё округлое, бронированное плечо возвышается над его головой. Кажется, тварь действительно мертва — окончательно и бесповоротно, — но Лю Цингэ не из тех, кто оставляет дело незавершённым. Стиснув зубы и чувствуя, как кровь опять капает между пальцев, он поднимает Чэнлуань и двумя чистыми ударами отделяет огромную голову от жилистой шеи. Закончив, он отходит от поляны. Скоро появятся падальщики. Он заставляет себя идти дальше, пока не обходит небольшой холм — гребень скал, отделяющий его от огромного трупа. Там он садится, скрестив ноги, складывает руки в печать и погружается в медитацию, чтобы восстановить силы и закрыть рану. Капли пота стекают по лбу, холод пробирает до костей. Долго оставаться здесь нельзя; по возвращении нужно будет зайти к Му Цинфану. Голова кружится, но он продолжает медитировать, выравнивая дыхание. Один вдох за раз. Один вдох.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Му Цинфан, как и следовало ожидать, абсолютно не в восторге от состояния Лю Цингэ, когда тот возвращается несколько часов спустя. — Ты взял талисман связи? — спрашивает он с явной укоризной, увидев, как Лю Цингэ переступает порог лазарета, пошатываясь. Его загорелая кожа побледнела от потери крови, а бока белой одежды густо измазаны тёмными, засохшими пятнами. Лю Цингэ фыркает, удерживаясь от желания опереться на стену, чтобы не упасть. — Я мог послать к тебе кого-нибудь, — ворчит Му Цинфан. — Ты вот так летел? Он подходит ближе и осторожно отводит в сторону кусок ткани с засохшей кровью, обнажая часть раны на поясе. Лю Цингэ позволяет, наблюдая, как хмурится целитель. — Сядь, — говорит Му Цинфан, указывая на кушетку. Лю Цингэ садится, игнорируя вспышку головокружения, возникающую при смене позы. — Не двигайся, одежду я сниму с тебя сам. Он оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лю Цингэ покорно опускает руки. — Усилишь кровоточение, — шипит Му Цинфан, замахиваясь ладонью, будто собираясь шлёпнуть его по руке, но всё же не касаясь. — Я разрежу ткань. Сиди спокойно. Лю Цингэ прикрывает глаза, позволяя вниманию блуждать, пока Му Цинфан аккуратно разрезает одежду, промывает разорванные мышцы и кожу. Боль становится резче, пока он не двигается. Он сжимает кулак в ткань штанов так сильно, что та начинает рваться, пока Му Цинфан промывает рану и наносит на рану жгучую жидкость. Жжёт так, будто тысяча ос одновременно сели ему на бок, но затем боль всё же притупляется, и Му Цинфан лёгким уверенными движениями начинает сшивать края раны. — Ты потерял много крови, — бормочет он, затягивая последний узел. Лю Цингэ всё ещё знобит, но благодаря циркуляции духовной энергии он уже остановил кровотечение, а стежки довершают дело. Теперь, когда рана зашита, он чувствует, как его совершенствование начинает её исцелять. — Со мной всё будет нормально, — произносит Лю Цингэ, открывая глаза. Му Цинфан издаёт хриплый, раздражённый звук и подходит к небольшим шкафчикам у стены, доставая несколько засушенных трав, чтобы смешать их. Лю Цингэ даже не пытается уйти, пока тот растирает их пестиком. Первые несколько раз, когда Лю Цингэ пытался сбежать до приготовления лекарства, Му Цинфан очень недвусмысленно сообщил, какую степень недовольства испытывает. Ради гармонии в школе — и из уважения к несомненной компетентности Му Цинфана — Лю Цингэ больше так не делал. Му Цинфан заканчивает и высыпает порошок в чашу с горячей водой. — Выпей это, — говорит он и суёт чашу в руки Лю Цингэ. Тот чувствует, как дёргается бровь — запах очень уж резкий — но зажмуривается и выпивает залпом. Напиток обжигает горло. — Съешь это, — добавляет Му Цинфан, протягивает ему крошечный, сушёный кусочек чего-то. Мгновение Лю Цингэ размышляет, сможет ли проглотить его не жуя, но под пристальным взглядом целителя смиряется. Вкус оказывается таким невыносимо резким, что он предпочёл бы его никогда не узнавать. Но он не выплёвывает его, а лишь молча перетирает зубами, пока ему не удаётся проглотить. — Так-то лучше, — заключает Му Цинфан и подаёт ему чашу чистой горячей воды. Лю Цингэ искренне благодарен, что на этот раз в неё не добавили ничего отвратительного, и тщательно полощет рот. — Тебе лучше отправиться в те источники на твоём пике, — замечает Му Цинфан, наблюдая, как Лю Цингэ гоняет воду во рту. — Ты всё ещё бледный. — Хорошо, — говорит Лю Цингэ, проглотив. — У тебя есть запасной халат? — Аньдин прислал пару новых. В твоём стиле, — с укоризной отвечает Му Цинфан, подходя к сундуку и открывая его. На самом верху лежат несколько комплектов белых одежд — действительно, любимого покроя Лю Цингэ. Му Цинфан вручает ему один, и он надевает его гораздо осторожнее, чем обычно, под раздражённым взглядом целителя. Рана больше не кровоточит, и халат чист. Лю Цингэ свободно запахивает его на талии, не позволяя лицу скривиться от дискомфорта. — Иди, — говорит Му Цинфан, и у Лю Цингэ нет причин спорить с ним. Когда он поднимается на ноги, Му Цинфан добавляет: — Надеюсь, ты хотя бы убил эту тварь. — Да, — отвечает Лю Цингэ, и Му Цинфан фыркает, смеясь, хлопает его по плечу и выпроваживает.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Лю Цингэ поднимается по склону на Чэнлуане, а когда остатки адреналина покидают кровь, он немного пошатывается, приземляясь, и продолжает путь пешком. Талисман на поясе мягко светится, когда он проходит сквозь барьер. Странно плотный воздух, насыщенный влагой и духовной энергией, окутывает его покачивающимися волнами, пока он движется по системе пещер. Тепло, усиливающееся по мере приближения, понемногу вытягивает из мышц, сжатых в тугой ком боли, оцепенение. Му Цинфан был прав, направив его сюда. Но стоит ему войти в пещеру горячих источников, как всё тело снова напрягается, мышцы каменеют, рука сама тянется к Чэнлуаню с резким рывком. Здесь кто-то есть. Пальцы крепко сжимают рукоять. Кто мог проникнуть в духовные источники Байчжаня без предупреждения? Только кто-то с очень высоким уровнем совершенсвования мог пройти сквозь барьер, не получив… — О, — говорит Лю Цингэ, когда глаза привыкают к свету. Это Ло Бинхэ. Тело расслабляется и внезапно вся боль, холод и ломота в теле возвращаются с такой силой, что его почти трясёт. Всё, что было усилием воли задвинуто на задворки сознания, теперь выплеснулось наружу. Он невольно делает несколько шагов вперёд. Держаться больше не нужно. Ло Бинхэ здесь. — Учитель, — говорит Ло Бинхэ, поднимаясь, чтобы поклониться. Лю Цингэ накрывает прилив чего-то всепоглощающего — нежности? безопасности? тепла? — он может лишь кивнуть в ответ. Голова у него всё ещё кружится от боли, но вместе с этим приходит тихое счастье. Он едва удостаивает взглядом демоническое оружие на бедре Ло Бинхэ: с этим можно будет разобраться позже. Сейчас есть только его духовные источники, целительная вода, которая наконец согреет его… и Ло Бинхэ рядом. Если бы его спросили, Лю Цингэ не сказал бы, что ему нужно что-то особенное после боя, кроме минимальной перевязки. Но здесь что-то в нём становится удивительно спокойным при осознании, что он может исцелиться в присутствии… Это согревает его замерзшее тело даже несмотря на то, что он ещё не погрузился в горячий источник. — Учитель, — снова говорит Ло Бинхэ, и демоническая метка на его лбу мерцает от беспокойства. Он всегда был проницательным. Лю Цингэ чувствует, как в нём нарастает нежность. — Не делай такое лицо, — говорит он, не позволяя этому чувству прорваться в голос, и начинает раздеваться. Ло Бинхэ выглядит куда лучше, когда не тревожится. У Лю Цингэ даже возникает смутное желание положить ладонь ему на лоб — разгладить эту складку. Ему не о чем беспокоиться. Лю Цингэ уже почти в порядке. — Откуда это? — всё же спрашивает Ло Бинхэ, упрямо глядя на свежезатянувшуюся рану у него на боку. — От мертвеца, — бездумно отвечает Лю Цингэ, ощущая, как в груди распускается тепло. Он сбрасывает оставшуюся одежду и медленно погружается в горячую воду, подавив шипение, когда та плещется о швы. Духовная энергия источников закручивается вокруг, свежая и прохладная на контрасте с жаром воды, который понемногу снимает напряжение с мышц. — Присоединяйся, — говорит он Ло Бинхэ. Хоть это звучит немного эгоистично, но трудно быть сдержанным, когда голова кружится от потери крови и жара горячего источника, а в жилах разливается радость от того, что Ло Бинхэ здесь. Он не хочет, чтобы Ло Бинхэ оставался на берегу. Он хочет, чтобы он был в воде, рядом. Погружаясь в медитацию, он слышит, как Ло Бинхэ заходит в горячий источник. И медленно отпускает мысли, чувствуя себя умиротворённым.