Небо опрокинулось, земля перевернулась

      — Ай, за что, учитель?! — от неожиданности Ло Бинхэ едва не хлопнулся на пол.       Удар получился сильнее, чем ожидал Шэнь Цинцю. Хотя сейчас он был ужасно зол на этого мальчишку, в глубине души успел пожалеть о собственной грубости.       «За что? Он, блядь, ещё спрашивает! — от сбившегося дыхания грудь Шэнь Цинцю вздымалась, точно волны во время шторма. — Бесстыжий, так и будешь теперь прыгать из одной постели в другую?! Я-то тоже хорош, завёлся, как кобель на первой случке. Жалкий дурак, и ведь лёг бы под него даже после стольких измен».       — Да что с вами такое, учитель? — с тревогой заглядывая в глаза, Ло Бинхэ безуспешно попытался взять его за руку.       — А что такое с тобой?! — вставая, Шэнь Цинцю схватил верхнее одеяние и, быстро надев, запахнулся как можно плотнее. — Сначала липнешь ко мне, не давая прохода, а теперь брезгуешь даже прикоснуться? Что я тут делаю, если ты нашёл новую игрушку, и я больше тебя не интересую? Бинхэ, я ухожу. Я не прекрасная барышня Су, и мне точно нечему тебя учить!       Шэнь Цинцю был страшно напряжён. Сначала он вовсе не собирался говорить всего этого вслух, но затаённая обида на ученика оказалась слишком сильной. Мало того, что он, поступившись честью и принципами, пытался соблазнить Ло Бинхэ, точно какая-то отвергнутая сестричка, так ещё и устроил эту отвратительную сцену. Он должен уехать. Оставить бесстыжего мальчишку с его девицей и года на три уединиться в пещерах Линси. Возможно, после медитаций и затворничества боль от предательства станет меньше, и этот учитель сможет найти силы для прощения и принять вещи такими, какие они есть.       «Как ты мог?! — злой, так и не заданный вопрос по живому резал сердце. — Как посмел мне изменить?!»       Ища куда-то подевавшуюся шпильку для волос, Шэнь Цинцю старался не суетиться и хотя бы держаться с достоинством. А вот о вмиг побледневшем Ло Бинхэ нельзя было сказать того же.       — Нет-нет-нет! — сорвавшись с места, он преградил путь Шэнь Цинцю, силясь таким образом вернуть его внимание. — Вовсе нет, учитель всё не так понял!       — По-твоему, я слепой или настолько глуп? — рот Шэнь Цинцю скривился в ядовитой усмешке. — Чем вы там занимаетесь, в таком случае? Поёте дуэтом «Сожаления горы Чунь» или слагаете поэмы в мою честь? — он жестом приказал Ло Бинхэ посторониться. — Хорошо проводишь время со шлюхой, так продолжай развлекаться — этого учителя ваша постельная возня уже не касается.       Ло Бинхэ, возможно, понятия не имел о чёртовой балладе, но Шэнь Цинцю не смог не съязвить. Он больше не желал продолжать этот бессмысленный разговор, но вместо того, чтобы устыдиться и послушно отойти в сторону, Ло Бинхэ неожиданно просиял.       — Учитель и правда меня… ревнует? — его глаза озорно сверкнули, а на лице появилась вовсе не уместная улыбка.       «Если всё так очевидно, зачем спрашиваешь?!» — мысленно возмутился Шэнь Цинцю, и его щёки мгновенно залились краской. Он хотел грубо оттолкнуть Ло Бинхэ, но тот не позволил, крепко сжав его запястья.       — Прочь с дороги, — холодно процедил Шэнь Цинцю.       — Учитель такой красивый, когда злится, — вкрадчиво произнёс Ло Бинхэ, бесцеремонно обхватив его талию ладонями.       Вырываться было глупо — для ещё большего унижения Шэнь Цинцю недоставало только почувствовать себя барышней в лапах разбойника.       — Убери руки, — сердито потребовал он, стараясь сохранять спокойствие.       Внутри у Шэнь Цинцю всё кипело, но, даже ощутив на губах чужое горячее дыхание, он сумел удержаться от брани и нового подзатыльника.       — Ни за что, — Ло Бинхэ крепче сжал его в объятиях.       Чувствуя, как от близости ученика проклятые мурашки опять забегали по коже, Шэнь Цинцю невольно отвёл взгляд. Его переполняли самые разные чувства, ни одному из которых нельзя было давать волю. Гнев, обида, стыд и вожделение буквально раздирали на части душу, а наглый мальчишка бессовестно пользовался его смятением.       — Сказал же, отцепись, — его голос прозвучал уже не так твёрдо, и Ло Бинхэ явно почувствовал себя увереннее.       — Вашим словам я больше не верю, — ласково шепнул он, осторожно коснувшись губами мочки уха.       Новая волна дрожи прокатилась по шее и плечам Шэнь Цинцю. Погруженный в волнующие ощущения, он не сразу заметил, как ладонь Ло Бинхэ, скользнув между полами ханьфу, легла ему на пах и аккуратно обхватила возбуждённо поджатую мошонку. Густо покраснев, Шэнь Цинцю резко оттолкнул его руку.       — Бесстыжий, это всего лишь… — «неконтролируемая реакция», хотел сказать Шэнь Цинцю, но Ло Бинхэ заткнул его долгим горячим поцелуем.       Они не целовались с того самого дня, когда у пруда Шэнь Цинцю в очередной раз наотрез отказался разделить с учеником постель. Снова оказавшись в его объятиях, Шэнь Цинцю больше не помышлял о сопротивлении. Как только их губы встретились, а языки переплелись, сердце на миг замерло, а после забилось как сумасшедшее. В какой-то миг им перестало хватать дыхания, но от этого наслаждение лишь стало острей. Шэнь Цинцю чувствовал ноющую тяжесть в паху, которая всё нарастала. Он понял, что безумно хочет Бинхэ, хочет животного грубого секса с ним, невзирая на боль и бесчестье.       «Так завестись из-за поцелуя с изменником? Шэнь Юань, да что, нахрен, с тобой не так?!»       — Я знаю, что это, учитель, и чем я могу вам помочь, — прервав поцелуй, произнёс Ло Бинхэ, тяжело дыша. — Всё это время барышня Су учила меня быть вежливым и обходительным, а также поделилась некоторыми секретами своего ремесла. Однако, клянусь душой матери, я ни разу не спал ни с ней, ни с кем-то ещё. Я переступил через гордость и постигал любовную науку только ради вас. Учитель, впредь я буду очень осторожен, и постараюсь больше никогда не делать вам больно.       Торопливые лёгкие поцелуи перешли на шею и плечи Шэнь Цинцю. Пока губы Бинхэ заставляли учителя дрожать от желания, руки делали с его ослабевшим телом всё, что хотели.       «Что, у них ничего не было, серьёзно?!» — мысли в голове Шэнь Цинцю путались, не поспевая друг за другом.       — С твоим орудием это невозможно, — его сдавленный голос прозвучал точно тихий стон.       — Есть разные способы любить друг друга. Вы же позволите мне наконец-то применить полученные знания?       Быстро избавив Шэнь Цинцю от верхнего одеяния, Ло Бинхэ легко подхватил его на руки, явно собираясь снова вернуть в кровать. Видя, каким сумасшедшим счастьем светились его большие чёрные глаза, хотелось воздержаться от возражений. Однако Шэнь Цинцю терпеть не мог, когда этот мальчишка таскал его на руках, точно немощную девицу, потому всё же позволил себе поворчать:       — «Применить знания», я тут экзамен принимаю, по-твоему?       — Пускай бы и так, — прижимая его к груди, Ло Бинхэ нежно улыбнулся. — Если уважаемый учитель сочтёт старания своего ученика недостаточными, этот недостойный с радостью попытается пройти экзамен снова.       Уложив его на кровать, Ло Бинхэ продолжил с заметным волнением избавлять учителя от оставшейся одежды.       — Бинхэ, — Шэнь Цинцю на миг задержал его руку, — ты правда… не трогал её?       В обращённых на него глазах, должно быть, читалась такая боль, что Ло Бинхэ тут же сделался серьёзным.       — Даже желания не возникало. До конца жизни я душой и телом предан только одному человеку — моему прекрасному учителю.       Медленно, точно смакуя, раздев учителя, Ло Бинхэ на мгновение отстранился, явно наслаждаясь открывшимся ему видом. Шэнь Цинцю же был так возбуждён, что не нашёл в этом желании ничего постыдного. Напротив, он охотно отбросил назад густые чёрные волосы и широко развёл колени, чтобы этому ученику было, на что посмотреть.       Когда, без стеснения демонстрируя себя, Шэнь Цинцю словно невзначай легко провёл пальцами по головке собственного члена и сжал его, торопливо мастурбируя, дыхание Ло Бинхэ участилось, а в глазах появился хищный блеск.       «Барышня Су так не умеет, верно? — поймав его взгляд, Шэнь Цинцю мысленно усмехнулся. — Горячая дрочка — что ж, хотя бы в этой части любовной игры твой учитель неподражаемо хорош».       — Учитель решил свести с ума этого ученика? — Ло Бинхэ приблизился, и его тёплые ладони прошлись по соблазнительно приподнятым бёдрам.       Хотя Шэнь Цинцю был полностью обнажён, Ло Бинхэ не спешил избавляться от одежды, возможно, не желая смутить его или всколыхнуть не самые приятные воспоминания.       — Не хочешь… потерять голову… из-за меня? — потянув его за пояс, Шэнь Цинцю не удержался от лёгкой улыбки.       Ублажая себя, он тяжело дышал, волосы разметались по постели, а разомкнутые и припухшие от поцелуев губы судорожно хватали воздух.       — За вас не жаль ни головы, ни жизни.       Небрежно скинув лишь верхнее облачение, Ло Бинхэ нетерпеливо сжал его руку своей, заметно наращивая темп. Они опять целовались, жадно и торопливо сталкиваясь языками.       — Я люблю вас, — продолжая управлять чужой ладонью, Ло Бинхэ беспорядочно ласкал живот и бёдра Шэнь Цинцю свободной рукой. — Всегда любил… Мне было пятнадцать, когда я впервые… когда мой учитель…       Шэнь Цинцю заткнул его нетерпеливым поцелуем, не желая слушать эти бесстыдные речи и дальше. Несмотря на сумасшедший темп, движения Ло Бинхэ были такими нежными, что заставляли его замирать от наслаждения.       — Это слишком быстро, Бинхэ, — простонал он, лишь на миг оторвавшись от его губ, — долго я так не выдержу.       Хотя возбуждение почти достигло пика, Шэнь Цинцю не привык думать только о себе. Доставить Ло Бинхэ заслуженное, столь долгожданное удовольствие — всей своей душой он желал именно этого. Если Бинхэ будет хорошо с ним, боль от яростного соития можно и потерпеть.       — Возьми меня, — попросил Шэнь Цинцю, мягко отстраняя его ладонь. — Хочу, чтобы ты снова…       Он смешался, чувствуя, что краснеет. Даже сказав это, Шэнь Цинцю всё ещё колебался. Может, со временем впечатляющий член Ло Бинхэ и перестал внушать ему непреодолимый ужас, но Шэнь Цинцю не был уверен, что в самом деле готов к новой встрече с этим гигантом.       — Учитель… — замерший Ло Бинхэ явно сомневался, — правда хочет этого?       Не то чтобы он хотел, но… этот учитель смог пережить свой первый раз, не развалится и во второй.       — Да, — Шэнь Цинцю ласково погладил его по щеке.       Видя, как засверкали обращённые на него глаза, Шэнь Цинцю ощутил твёрдую решимость. Его драгоценный, бестолковый и самый прекрасный в мире ученик определённо нуждался в поощрении.       — Тогда пусть учитель позволит мне сделать кое-что для его подготовки, — Ло Бинхэ спрятал смущённую улыбку в его ладонь.       — Всё, что захочешь, — не подозревая, о чём речь, Шэнь Цинцю благосклонно кивнул и улёгся на лопатки.       — Боюсь, такая поза не подойдёт, — произнёс Ло Бинхэ, осыпая пылкими поцелуями низ его живота и всё ещё твёрдый член. — Вам лучше встать на четвереньки и немного прогнуться в спине.       Наслаждаясь лаской, Шэнь Цинцю издал тихий стон и закусил губу. Он понимал, что Ло Бинхэ с трудом сдерживается. Яростно наброситься, точно голодный зверь на желанную добычу — обычно Ло Бинхэ поступал с ним именно так, но Шэнь Цинцю всегда давал отпор. Теперь же никто не сопротивлялся, но этот ученик из последних сил держал себя в руках.       — Так хорошо? — Шэнь Цинцю послушно принял нужную позу.       Стоя голым с бесстыдно оттопыренной задницей, он чувствовал себя весьма странно, но представив, какой соблазнительный вид открывался ученику, решил идти до конца.       — Прекрасно… — тёплые ладони сначала огладили, а после осторожно развели его ягодицы.       Страшно не было. Ожидая проникновения, Шэнь Цинцю просто старался расслабиться и не думать о предстоящей боли.       «В любом случае, пока что это будут лишь пальцы», — успокоил он себя.       То, что он ощутил на самом деле, застало врасплох. Дыхание Бинхэ, тёплое и будоражащее, быстрый нежный поцелуй, и наконец влажный мягкий язык, проникающий в тело самым непристойным образом. Шэнь Цинцю вздрогнул, но не отстранился. Язык Бинхэ двигался в нём так умело и проворно, что он застонал, вцепившись в простыни. Лицо Шэнь Цинцю пылало от стыда, но опавший было член снова стоял как каменный.       — Бинхэ… что ты… зачем?.. — теперь он и правда задыхался.       До этого дня Шэнь Цинцю понятия не имел, что у него есть эрогенные зоны в столь интимном месте, и, конечно же, не представлял, что Ло Бинхэ удастся найти их таким затейливым способом.       — Учителю нравится то, что делает с ним этот ученик? — вкрадчивый шёпот Ло Бинхэ прозвучал над самым его ухом, а на смену языку пришли влажные от слюны пальцы.       «Да, блять, нравится, просто продолжай!»       Простонав нечто неопределённое, Шэнь Цинцю ещё сильнее прогнулся в пояснице. Растягивая его, Ло Бинхэ касался самых чувствительных точек, заставляя бесстыдно насаживаться на свои пальцы.       — Эта техника называлась «бабочка, сосущая нектар», и я пока не могу сказать, что овладел ею в совершенстве…       «Что ещё за идиотское название? Технику изобрёл автор любовных отваров? — Шэнь Цинцю едва не растерял весь настрой. — Плевать, как бы оно ни называлось, Бинхэ, просто делай то, что делаешь».       — Прямо сейчас этот ученик демонстрирует учителю технику «золотистые карпы кои резвятся в гроте священного озера Тяньчи».       Пальцы Ло Бинхэ проникли глубже, мягко потирая простату, а левая рука обхватила головку напряжённого члена Шэнь Цинцю. И если бы не дурацкие комментарии, ощущения были бы куда острее.       «О, да, ты определённо крут, но не мог бы ты уже заткнуться, — фыркнул про себя Шэнь Цинцю. — У этого учителя прямо комплекс неполноценности. Единственная техника, которой он владеет в совершенстве — «бревно благословенного дерева гинкго».       При мысли о том, как Ло Бинхэ трогал себя, постигая любовные премудрости, сердце Шэнь Цинцю учащённо забилось. Многое он отдал бы за то, чтобы увидеть эти волнующие тренировки… Шэнь Цинцю представил голого Бинхэ, лежащего с широко разведёнными ногами, внимательно и напряжённо исследовавшего собственное тело. Огромный член возбуждён, крупные тёмные яйца поджаты, крепкие бёдра до дрожи напряжены…       Ведомый фантазией, Шэнь Цинцю резко подался назад. Сразу три пальца вошло в него на всю длину, но в этот раз боль вовсе не показалась Шэнь Цинцю нестерпимой. Напротив, ощущение тугой наполненности он нашёл приятным и будоражащим. Шэнь Цинцю подумал, что, если бы братец Самолёт чуть менее щедро одарил своего главного героя, этот учитель даже смог бы получать удовольствие от ежедневных па-па-па в самых разных позах. Пока что коленно-локтевая казалась наиболее подходящей, но Шэнь Цинцю понимал — занимаясь любовью, Ло Бинхэ снова захочет видеть его лицо.       «Будь что будет», — он быстро отстранился и перевернулся на спину.       — Этот учитель, кажется, готов… — Шэнь Цинцю резко потянул завязки нательных штанов Ло Бинхэ.       Лёгкая ткань соскользнула с бёдер, и порядком возбуждённый Шэнь Цинцю вновь увидел впечатляющее любовное орудие возвышавшегося над ним Ло Бинхэ. Крепкий, со взбухшими венами и налитой, блестящей от смазки головкой, его член казался действительно огромным. Красиво или пугающе? Завороженный и потрясённый Шэнь Цинцю даже себе не смог бы ответить на этот вопрос.       Повинуясь какому-то странному порыву, он приподнялся и, обхватив ствол ладонью, стал жадно сосать, то и дело давясь и унимая дыхание. Дрожь Бинхэ, его низкие влажные стоны заводили Шэнь Цинцю настолько, что он, казалось, совсем потерял голову.       — Учитель… пожалуйста… ох… что вы делаете?.. — Ло Бинхэ едва мог говорить.       — Эта техника, — видя, что всё же сумел его впечатлить, Шэнь Цинцю выдохнул и довольно облизал губы, опрокидываясь на спину и задирая ноги, — никак не называется. Я просто люблю тебя, бестолочь, и хочу, чтобы ты взял меня, немедленно!       — Просто… любите? — глаза Ло Бинхэ знакомо наполнились благодарными слезами. — Вы правда любите меня?!       Шэнь Цинцю притянул его к себе, горячо и трепетно целуя.       — Люблю, — нежные руки обхватили пылающее лицо. — Может, и с того раза в резиденции Чэнь, помнишь, как ты смотрел на меня? Столько лет прошло, а я всё не забуду этот взгляд…       Большая твёрдая головка упёрлась ему между ног. Шэнь Цинцю невольно сжался, но тут же заставил себя расслабиться. Ло Бинхэ протянул руку к полке у изголовья — помимо свечей и подставки для благовоний, на ней стоял пузырёк с душистым массажным маслом.       — Учитель, я не хочу, чтобы вам было больно, — открыв пузырёк, он густо смазал собственный член, а после, согрев масло в ладони, втёр его Шэнь Цинцю.       Пока пальцы Ло Бинхэ нежно, но настойчиво проникали в тело учителя, их губы почти не размыкались. От прикосновений к члену и мошонке Шэнь Цинцю мучительно вздрагивал, жадно хватая воздух. Ло Бинхэ наконец-то трогал его где и как хотел, покрывал поцелуями лицо, шею и плечи, но точно не решался перейти к главному, хотя явно сгорал от нетерпения.       «Пожалуйста, просто трахни меня, — Шэнь Цинцю едва не потребовал этого вслух, — я же вижу, как тебе хочется!»       Он напряжённо дёрнул бедрами, и в тот же миг ощутил жгучую, но желанную боль от проникновения. Ло Бинхэ брал его жёстко, резко вколачиваясь на всю длину. Однако именно эта грубость заставила Шэнь Цинцю непозволительно громко стонать, потеряв над собой контроль от удовольствия. Если кто-то из демонов или любопытных служанок находился поблизости, звуки, издаваемые этим учителем, сдали их с Бинхэ с потрохами. Но сейчас подмоченная репутация заботила Шэнь Цинцю меньше всего: тело горело от мучительного желания, а член Ло Бинхэ безжалостно терзал его.       Решив немного поменять позу, Шэнь Цинцю закинул ноги на плечи Ло Бинхэ и сразу почувствовал, как тот ускорил и без того бешеный темп. Боль не утихала, но горячее удовольствие от мощных резких толчков стремительно разрасталось, не давая Шэнь Цинцю хотя бы на миг прийти в себя. Сквозь прикрытые веки он видел раскрасневшееся, блестящее от пота лицо Ло Бинхэ, его напряжённые мышцы и глаза, горевшие откровенным вожделением.       — Бинхэ… взгляни-ка на это… — ласково шепнул Шэнь Цинцю.       Пошарив ладонью, он быстро нащупал длинный шёлковый пояс, небрежно отброшенный в сторону. Шэнь Цинцю наспех обмотал запястье и набросил петлю на вторую руку, сцепив их в замок.       — Я будто снова связан… — выдохнул он и, приподняв подбородок, показал изящную длинную шею. — Тебе нравится?..       Два запрещённых приёма в раз. Ло Бинхэ накинулся на учителя с таким остервенением, что казалось, хотел разорвать и перемешать все его внутренности. Задыхаясь от наслаждения, Шэнь Цинцю чувствовал, как сильные, яростные толчки стимулируют ту самую точку внутри, которую Ло Бинхэ удалось нащупать пальцами. Громкие стоны утонули в жадном поцелуе. Забыв обо всём, они совокуплялись как животные, горячо и бесстыдно, абсолютно не щадя друг друга.       — Учитель… я… — голос Ло Бинхэ едва не сорвался на крик.       Осознав, что произошло, Шэнь Цинцю прогнулся и тоже излился, потеревшись напряжённым членом о его живот. Густая сперма испачкала кожу, и Шэнь Цинцю на миг почувствовал себя неловко.       — П… прости… — он отвёл было взгляд, но нежное прикосновение к лицу не позволило ему отвернуться.       — За что вы просите прощения? Сегодня учитель сделал этого ученика самым счастливым человеком под Небесами, — восторженная улыбка и полные обожания глаза Ло Бинхэ стоили тысячи слов. — Семя, пролитое вами, щедрая и наиболее желанная награда за все мои старания.       — Бесстыжий, — смущённый и взволнованный Шэнь Цинцю всё же насупился. — Как можно обсуждать подобные вещи вслух?       — Если так, — не знай он Ло Бинхэ столь хорошо, точно купился бы на этот полный самоотверженности взгляд, — учитель волен наказать меня, как посчитает нужным.       — Разумеется, давай, неси сюда все свои игрушки, — Шэнь Цинцю скептично усмехнулся, невольно проведя пальцами по его волосам.       — Игрушки?       — Я об узорчатом ларце, точнее, о его прелестном содержимом, — насмешливо произнёс Шэнь Цинцю, но решив, что с Ло Бинхэ станется тут же начать второй раунд, поспешно добавил: — Должен ли этот учитель пояснять, что просто пошутил насчёт наказания?       — Ах это, — лучистая улыбка Ло Бинхэ стала смущённой. — На самом деле с их помощью я практиковался для вас так же, как любая девушка из цветочного дома, прежде чем её допустят к телу клиента. Что-то давалось труднее, что-то легче, но этот ученик проявил усердие. Теперь даже если учитель захочет поменяться ролями, я без колебаний приму в себя всё, что он соизволит мне дать.       От его слов Шэнь Цинцю даже вздрогнул. Герой гаремного романа в пассивной позиции — такой мощный разрыв шаблона никак не хотел укладываться в голове. С другой стороны, почему бы и не попробовать?.. Если Бинхэ когда-то и впрямь решит побыть снизу, два раза этого учителя просить не придётся.       — От этой бесстыдной беседы у меня пересохло в горле, — Шэнь Цинцю приподнялся, чтобы, дурачась, легко столкнуть его с кровати.       Поднявшись, Ло Бинхэ едва не наступил на одну из книг, в беспорядке валявшихся на полу. Поглощённые друг другом, они просто смахнули с постели всё, что мешало. Ло Бинхэ поднял её, явно намереваясь положить на стол, но его взгляд невзначай зацепился за название.       Шэнь Цинцю тотчас выхватил у него тот самый злосчастный справочник.       — Ты ведь так и не прислал мне книг со служанкой, — проворчал он, пытаясь скрыть смущение, — вот учитель и листал это старьё от скуки.       — На самом деле, я хотел передать их вам лично, — улыбнулся Ло Бинхэ, даже не подозревая, чем учитель маялся до его прихода, — но так и не смог выбрать, поэтому велел принести как можно больше. Они сейчас за дверью.       — Бинхэ, — брови Шэнь Цинцю сошлись на переносице, — ты что, оставил столь ценные книги без присмотра валяться на земле?       — Почему же без присмотра? — невозмутимо произнёс Ло Бинхэ, накинув на себя нательный халат. — Их стерегут носильщики.       — Носильщики… стерегут? В коридоре? — Шэнь Цинцю непонимающе уставился на него.       «Твою мать, и сколько же слушателей собрал этот весенний концерт?!» — он побагровел от злости и стыда, рискуя схлопотать новое искажение ци.       — Это всего лишь слуги, низшие демоны, они никогда ничего не…       — Они слепоглухонемые?! — поинтересовался взбешённый Шэнь Цинцю.       — Нет, но… — слегка побледневший Ло Бинхэ виновато потупился, точно пёс, разодравший башмак. Со стороны ситуация, может, и выглядела комично, но униженному Шэнь Цинцю было не до смеха.       — Убирайся, — мрачно процедил он.       — Учитель, я…       — Кому сказано, прочь!       Шэнь Цинцю не желал никого видеть. Знать, кто именно стал свидетелем его нравственного падения, тоже было не обязательно. Пусть эти демоны так и останутся частью безликой толпы, может, тогда со временем об их существовании удастся забыть.       — Хотите, я убью слуг и развею их пепел по ветру? — со всей серьёзностью предложил Ло Бинхэ.       «Ты только что сделал это с моей гордостью! Блять, и насколько же громко я стонал?..»       — Не надо никого убивать! — он брезгливо поморщился, представив себе это бесславное побоище. — Но если на одну похабную песню в этом мире станет больше, я сам кого-нибудь развею по ветру.       — Учитель может выместить свой гнев на мне. Этот ученик допустил оплошность, о которой сожалеет.       Не заметив в его голосе и тени раскаяния, зато увидев лукаво блестящие глаза, Шэнь Цинцю раздражённо фыркнул.       «Нет уж, в свои садо-мазо игры ты меня не втянешь. Стоит мне поддаться, и в следующий раз я буду висеть в центре комнаты голый и перевязанный, как жертвенный ягнёнок».       — Принеси уже мне воды, наглец, — его тон заметно смягчился, — а лучше завари-ка чай. Я пока не уверен, что смогу передвигаться самостоятельно.       Лицо Ло Бинхэ просияло. Прежде чем выполнить просьбу, он с чувством сжал и поцеловал руку учителя.

***

      Отъезд барышни Су и её наставницы был обставлен с пышностью, достойной императорского дома. Ло Бинхэ распорядился устроить пиршество в честь обеих гостий, заставив присутствовать на нём даже некоторых знатных демонов с разных концов своих владений. Что это за женщины и чем заслужили подобную благосклонность, своим удивлённым подданным Ло Бинхэ даже не удосужился объяснить. Поскольку ответственным за приезд гостей Ло Бинхэ назначил сурового Мобэй-цзюня, отказавшихся от приглашения не нашлось.       Сначала Шэнь Цинцю хотел остаться у себя, сославшись на недомогание. Барышня Су перестала быть его врагом, но эта девушка всё равно ему не нравилась. Просто она слишком много знала и наверняка имела бурное воображение. Одному Небу известно, в каких позах юная бесстыдница представляла этих учителя и ученика, и Шэнь Цинцю вовсе не собирался краснеть, случайно встретившись с ней взглядом.       Однако, хорошо подумав, он всё же решил пойти на злосчастное празднество. Во-первых, отказ можно было легко принять за ревность или неуверенность в себе, что ещё хуже, потому что больше всего Шэнь Цинцю страшился потерять лицо. Во-вторых, Ло Бинхэ вложил уйму стараний в устройство праздника: из Царства людей прислали лучших поваров, он пригласил музыкантов и танцовщиц, созвал, хоть и не без применения силы, гостей… Этому мальчишке точно было бы досадно, не пожелай учитель оценить плоды его трудов.       «Если позволит себе хоть намёк на нас с Бинхэ, я тут же осажу нахалку», — пообещал себе Шэнь Цинцю.       Однако он зря тревожился. Барышня Су имела не только отличные любовные навыки, но и безупречные манеры. Она старательно прятала от Шэнь Цинцю глаза, а на его сухое приветствие лишь смущённо улыбнулась, пролепетав слова благодарности.       После празднования, когда все гости разъехались, а барышня Су и её наставница чинно и церемонно простились с хозяином, Шэнь Цинцю из открытого окна западной гостиной наблюдал за их отбытием. На душе у него было радостно и спокойно, а судя по названию очередной любовной техники, которое будто невзначай упомянул Бинхэ, предстоящая ночь обещала быть жаркой.       — А ведь этот ученик всерьёз помышлял сделать барышню Су одним из своих советников, — Ло Бинхэ подошёл сзади и нежно обнял его за плечи.       Наблюдая, как демоны загружают многочисленные подарки в алый, расшитый золотом паланкин, Шэнь Цинцю даже не заметил его приближения. Раньше он сердито скинул бы чужие руки, но сейчас лишь мягко улыбнулся, спросив:       — И что же тебя остановило?       — Вы, разумеется, — Шэнь Цинцю услышал тихий смешок. — Пожалуй, я бы не смог поручиться за её безопасность — учитель страшен в гневе.       — Вот ещё, — Шэнь Цинцю недовольно фыркнул, скривив рот, — мне и дела нет до этой девицы.       — В таком случае, — шепнул Ло Бинхэ, коснувшись губами мочки его уха, — может, мне всё же предложить ей остаться?       От его близости по шее и спине волнами пошла дрожь.       — Бинхэ, — поняв, что его бессовестно дразнят, Шэнь Цинцю, смеясь, вслепую хлопнул его веером по щеке, — только попробуй!       — Об этом я и говорил. Учитель, кажется, хотел выколоть мне глаза, чтобы я не смотрел ни на кого другого, — он тоже рассмеялся, прикрыв ладонью глазницу.       — Дай посмотреть, — Шэнь Цинцю приблизился, протянув руку.       Ло Бинхэ убрал ладонь, и пальцы учителя осторожно погладили его лицо. Замерев от наслаждения, Ло Бинхэ закрыл глаза, но уже через миг взволнованно распахнул их. Шэнь Цинцю целовал его. Целовал сам, впервые в жизни.