Часть 4
23 февраля 2021 г., 12:03
Шэнь Цинцю без особого энтузиазма переписывал книгу о жизни и благих деяниях семи великих даосских святых. Содержание книги не особо его увлекало, да и каллиграфия оставляла желать лучшего, потому что мысли Шэнь Цинцю занимало совсем другое. И не удивительно — в последнее время он мог думать только о внезапном охлаждении Ло Бинхэ и той мерзавке, что так ловко прибрала его к рукам.
«Этот мальчишка проводит в постели слишком много времени, — Шэнь Цинцю наконец-то сдался и отложил кисть. — Раньше он упражнялся до потери сознания, а теперь трахается целыми днями напролёт. Не удивлюсь, если бесстыжая девка доведёт Бинхэ до искажения ци».
Шэнь Цинцю вспомнил, как во время её многочисленных визитов словно невзначай забредал в сторону внутренних покоев. Однажды он увидел служанку, семенящую к дверям западной гостиной с небольшим узорчатым ларцом в руках. Любопытство взяло верх над гордостью, и Шэнь Цинцю остановил девушку, чтобы оценить содержимое. Окинув быстрым взглядом воистину впечатляющую коллекцию нефритовых стержней, шелковых плёток, яшмовых анальных шариков и бог знает чего ещё, Шэнь Цинцю тут же захлопнул крышку.
«А мальчик-то, похоже, пошёл в разнос, — мысленно хмыкнул он, едва не захлебнувшись собственной желчью. — Ну что ж, как говорится, чем бы дитя ни тешилось».
Жестом отпустив замершую в низком поклоне служанку, Шэнь Цинцю тогда просто прошествовал дальше, гордо вскинув голову. И хотя внутри всё просто клокотало от ярости, ни один мускул не дрогнул на вмиг окаменевшем лице.
Неожиданно для себя Шэнь Цинцю задался вопросом, ранее никогда не приходившим ему в голову. Как часто должен заниматься сексом здоровый молодой мужчина? Раз в день или, может быть, чаще? Шэнь Цинцю крепко задумался. Природа не наградила его ненасытным сексуальным аппетитом, поэтому до их первого раза сохранять чистоту тела и помыслов Шэнь Цинцю не составляло особого труда. Иногда его, конечно, посещали будоражащие кровь весенние сны, но и те случались не так часто. Шэнь Цинцю даже не мог припомнить, кого именно представлял в своих ночных видениях. Наверняка он знал лишь одно — до появления Ло Бинхэ это определённо были женщины. Однако какие именно девушки ему нравились, Шэнь Цинцю даже теперь понятия не имел. Любовные игры с ласками и поцелуями интересовали его скорее в познавательном смысле. И если в прошлой жизни Шэнь Юань иногда просматривал порнушку, его хватало лишь на циничные замечания о выдающихся частях тела актёров и их «проникновенной» во всех смыслах игре.
Теперь Шэнь Цинцю чувствовал себя иначе. Когда Ло Бинхэ распускал руки или лез с поцелуями, он злился не потому, что не хотел прикосновений. Многое из того, что делал с ним ученик, даже заводило. Однако после нежных и трепетных ласк Шэнь Цинцю боялся вновь оказаться в роли поросёнка, насаженного на вертел. И если сносить физические страдания — это ещё куда ни шло, то наблюдать, как любовник рыдает от жалости, казалось по-настоящему непереносимым унижением. Конечно, их первый раз не стоило брать в расчёт — Ло Бинхэ совершенно не владел собой из-за Синьмо, и всё это решалось опытом и доверием. Рано или поздно Шэнь Цинцю плюнул бы на дурацкую гордость и уступил, но…
«Что ж, прошлого не исправить, — Шэнь Цинцю нервно собрал исписанные листы. — Может, и к лучшему, что этот ученик нашёл себе кого-то для подобных развлечений».
Решив, что пришло время откровенно обо всём поговорить, Шэнь Цинцю поднялся и стал приводить себя в порядок, дольше чем обычно задержавшись у большого медного зеркала. Окинув себя оценивающим взглядом, он хмыкнул, не найдя в лице и фигуре решительно никакого изъяна. Идеально белая кожа, волосы, густые и чёрные, точно ночное небо, большие чуть раскосые глаза цвета сосновой смолы, узкая талия и аккуратный рот с упрямо поджатой нижней губой. Хоть в чём-то братец Самолёт не накосячил.
Вспомнив кукольное, почти детское личико барышни Су, Шэнь Цинцю не удержался от довольной улыбки.
«Пускай прошлого и не исправить, — мысленно поддел он себя, — но так просто этот почтенный учитель не сдастся».
На самом деле та простушка ему и в подмётки не годилась. У оригинального Ло Бинхэ было почти шестьсот жён, одна прекраснее другой, но никто так и не завладел его сердцем целиком. Зато это точно удалось ненавистному учителю — пускай и совсем не в том смысле, какого добивался Шэнь Юань. Но он решил, что крепкая привязанность и сильное первое чувство — его единственные козыри в этой битве.
***
У Ло Бинхэ скопилось немало забот в Царстве демонов, но если с бумажной волокитой он расправился быстрее, чем сгорели две палочки ладана, то просьбами о личной встрече ему по-прежнему досаждали. Ло Бинхэ со скучающим лицом выслушал подчинённого, который робко напомнил, что просители с дарами из Южных земель со вчерашнего вечера ждут аудиенции. — Подождут ещё, — холодно отрезал Ло Бинхэ, и подчинённый испуганно бросился прочь. Куда большей головной болью было то, что генерал его армии, Мобэй-цзюнь, настаивал на военном совете. Отнюдь не все демоны благоговейно склонились перед новым владыкой, и тревожные слухи медленно стекались отовсюду. Но Ло Бинхэ самоуверенно считал, что лишь те, кому наскучило топтать землю, решатся напасть на его владения, а потому не особенно волновался. Размышляя, надо ли позвать на совет учителя, или разумнее лишний раз не дёргать его по пустякам, Ло Бинхэ бросил рассеянный взгляд на заполненную яичной скорлупой корзину. «Вот же проклятие, — к горлу невольно подступила тошнота, — и сколько штук я съел, интересно знать?» Один только вид злосчастной корзины ввергал в уныние. На вчерашнем уроке Ло Бинхэ получил от барышни Су новое задание, справиться с которым оказалось непросто — наставница изрядно его удивила. — Сегодня я покажу Вашей Милости одну из техник, которым обучали меня саму. Она называется «бабочка, сосущая нектар». Повелителю должно быть известно, что языком можно ласкать как женщин, так и мужчин, даря при этом ни с чем не сравнимое блаженство… Ло Бинхэ тогда наивно решил, что барышня Су говорит о поцелуях, а потому позволил себе расслабиться. С поцелуями дела у него обстояли не так плохо, как со всем остальным, да и название техники звучало простовато, поэтому он раздражённо отмахнулся и потребовал научить его чему-то новому. Однако барышня Су с лукавой улыбкой указала на свой маленький алый рот: — Несомненно, лепестки губ тоже требуют внимания, но эта недостойная имела в виду куда более сокровенные глубины… Ваша Милость, возможно, не предполагает, как нуждается в ласке чувствительный и нежный цветок хризантемы. У Ло Бинхэ, должно быть, глаза полезли на лоб. До того момента он действительно не представлял, что с телом учителя можно проделывать подобные вещи. Бесстыдная «бабочка» барышни Су определённо заслуживала его внимания. Ло Бинхэ получил корзину, полную сваренных всмятку куриных яиц. Смысл тренировки был в том, чтобы через отверстие, куда может протиснуться язык, тщательно вылизать желток, не повредив при этом белка и скорлупы. Барышня Су без труда показала, каков должен быть результат, потому задание показалось Ло Бинхэ пустяковым. Однако на деле выяснилось, что желток весьма неохотно отлипал от стенок, а проклятая скорлупа всё время норовила треснуть. Такие яйца не годились, и Ло Бинхэ поначалу просто съедал их, а когда живот начало сводить от перенасыщения — выкидывал, ужасно злясь на свою неумелость, которую даже три указания и пять объяснений³ были не в силах изменить. Совершенствуясь подобным образом, Ло Бинхэ провёл почти весь день, но результаты его не впечатлили. Кроме того, что он перевёл кучу еды, жутко переел и потратил уйму времени впустую, похвастаться было особо нечем. Жалкие шесть яиц, выглядевшие почти идеально, наводили на Ло Бинхэ смертельную тоску. А когда на вопрос «чем таким важным был занят Повелитель, что не пожелал принять просителей из Южных земель?», Ша Хуалин услышала невозмутимое «вылизывал яйца», буря эмоций, за один миг сменившихся на её лице, навела Ло Бинхэ на мысль, что новых вопросов не последует, даже если несчастные просители разобьют здесь лагерь. Неожиданно на пороге его кабинета появилась молоденькая служанка из тех, что Ло Бинхэ нанял специально для учителя. — Цзюнь-шан, — робко пролепетала она, склонившись в низком поклоне, — мой господин немного захворал и намерен провести весь день в постели. Бессмертный мастер Шэнь смиренно просит прислать ему каких-нибудь новых книг или же летописей Царства демонов для подробного изучения. От её слов сердце Ло Бинхэ преисполнилось тревогой. Учитель заболел? Как такое могло произойти, ведь ещё вчера он выглядел бодрым и полным сил? — Ты свободна, — он твёрдо решил, что военный совет и все другие дела подождут ещё немного. — Я сам зайду к учителю. Бросив очередной кислый взгляд на корзину со скорлупой, Ло Бинхэ с сожалением понял, что, оставшись наедине с учителем, ему снова придётся сдерживать себя. Штурмовать столь желанную крепость он пока был явно не готов.***
Шэнь Цинцю удобно устроился в постели, обложившись таким количеством книг, словно в них крылось его единственное спасение. Взяв одну книжку наугад, он прочёл название и поморщился, раздражённо отбросив её в сторону. Это был старый справочник, полный рецептов ядов, дурманящих разум зелий и любовных отваров — последние особенно возмущали Шэнь Цинцю. Пускай его робкие попытки вновь завоевать сердце Ло Бинхэ с треском провалились, он бы никогда в жизни не пал так низко, чтобы, словно обезумевшая от ревности сестричка из новеллы, опоить главного героя любовным… Рука будто невзначай потянулась к отброшенной книге. — «Небесный гром», что ж, полюбопытствуем, что у него за состав, — пробормотал он, уверяя самого себя, что движим чисто научным интересом. — Хм… Сушёные языки павлинов, приправленные острым перцем и семенем половозрелых юношей из восточных провинций… Да чтоб вас, блядь! Шэнь Цинцю сердито захлопнул справочник. Только юношей из восточных провинций ему тут не доставало. Автор рецепта решил, что разбитое сердце — недостаточная мука, и эту пилюлю стоит подгорчить?! Немного остыв, он всё же решил дать составителю книги второй шанс. Быстро пролистав несколько страниц, Шэнь Цинцю наткнулся на нужный рецепт. «Итак, «Лев на охоте», — он скептически хмыкнул. — Вам понадобятся сваренные на медленном огне медвежьи лапы, приправленные толчёным рогом носорога, и кувшин доведённой до кипения утренней мочи…». Поняв, что от подобного бреда закипит скорее мозг, чем моча, Шэнь Цинцю опять захлопнул справочник и сердито спихнул его на пол вместе с остальными книгами. Если все возбуждающие средства мира заклинателей настолько идиотские, местным обитателям оставалось лишь уповать на удачу и самих себя. «Может, притвориться мёртвым? — с досадой вздохнул Шэнь Цинцю. — Похоже, только внезапная смерть заставит этого мальчишку горько пожалеть о своём учителе». Представив, как безутешный Ло Бинхэ, орошая слезами, нежно сжимает его бездыханное тело, Шэнь Цинцю ощутил себя весьма странно. Сейчас даже посмертные объятия с учеником казались ему бесстыдно горячими и возбуждающими. «О чём я только думаю?! — Шэнь Цинцю живо отогнал навязчивое видение. — Такая дичь даже Бинхэ не пришла бы в голову». Ему вдруг стало так жарко, что пришлось отбросить одеяло. Времени, чтобы унять мысли и прийти в себя, почти не осталось. Ло Бинхэ вот-вот должен был навестить своего «прихворнувшего» учителя, однако румяный и разгорячённый Шэнь Цинцю для больного имел на удивление цветущий вид. «Спишем всё на лихорадку», — он позволил тонкой шёлковой ткани сползти с плеч, обнажив идеально белую кожу. На маленьком столике рядом с кроватью в беспорядке стояли пузырьки с лекарствами и чаши, в которых остывал целебный отвар. Услышав за дверью торопливо приближающиеся шаги, Шэнь Цинцю безотчётно схватил одну из чаш. — Учитель, я могу войти? — встревоженный голос Ло Бинхэ будто привёл его в чувства. Раскрасневшийся, с растрёпанными волосами, сидящий на скомканной постели Шэнь Цинцю, должно быть, являл собой крайне непристойное зрелище. «Твою же мать, я слишком стар для этого дерьма», — Шэнь Цинцю сердито поправил одеяние и судорожно глотнул из чаши. — Да, Бинхэ, входи, — питьё оказалось настолько горьким, что он закашлялся. Однако, не успела отвориться дверь, как Шэнь Цинцю опять стремительно оголил плечи, чуть не расплескав лекарство. — Учитель?..***
Едва войдя, Ло Бинхэ окинул взглядом хижину и остолбенел, уставившись на расправленную кровать. То, что он увидел, превзошло все его ожидания. Учитель с рассыпавшимися по обнажённым плечам волосами казался юным и свежим, как утренняя роза, а лёгкий румянец лишь подчёркивал утончённую красоту его лица. Большие глаза лихорадочно блестели, а чуть приоткрытые губы были влажными от недавно выпитого целебного отвара. — Учитель?.. — Ло Бинхэ с трудом отвёл взгляд. Не сделай он этого, возможно, никакая выдержка не уберегла бы его от непоправимой ошибки. — В чём дело? — невозмутимо спросил как обычно спокойный Шэнь Цинцю. В одной руке он держал чашу и непрерывно помешивал отвар палочкой для еды. — Ваша одежда, она… немного в беспорядке. Поняв, что вместо подобающего ученику вопроса о самочувствии учителя брякнул это, Ло Бинхэ напрягся ещё больше. Проклятая ткань сползла так низко, что он смог увидеть не только тонкие ключицы, но и затвердевшие от холода нежно-розовые соски. Вспомнив, что однажды касался их губами, Ло Бинхэ едва не потерял над собой контроль. Подбежать, повалить его на постель и, запечатав рот жарким поцелуем, подмять под себя, а потом… — Ах, это, — всё тот же бесстрастный голос вернул его с небес на землю, — всего-то рукава сползли. Подойди и поправь, здесь прохладно, а у меня руки заняты. Чай с корнем женьшеня надо постоянно помешивать, а то он даст осадок. — Что вы сказали?.. — Ло Бинхэ решил, что просто ослышался. «Подойти и поправить, в самом деле?» — представив, как пальцы касаются кожи учителя, как руки ложатся ему на плечи, а горячее дыхание обжигает лицо, Ло Бинхэ ощутил стремительно нарастающее возбуждение. Ещё недавно он запросто мог обнять и даже поцеловать учителя когда и где угодно, и тот почти всё время был недоволен. Распущенный, развратный — Ло Бинхэ действительно уродился таким, и теперь всё, что он мог сделать, это сдерживать свои грязные порывы, но сегодня Шэнь Цинцю словно нарочно испытывал его терпение. — Ты к полу, что ли, прирос? — судя по взгляду, теперь он ещё и сердился. Чем бы ни было происходящее, оно точно не походило на любовную игру, а значит, Ло Бинхэ надлежало держать себя в руках. — Этот ученик… — он виновато потупился — не может подойти. Ло Бинхэ уже был готов пустить в ход своё самое действенное оружие — притворные слёзы, при виде которых ледяная корка, сковывающая сердце учителя, сразу же давала трещину и таяла. Однако внутренний голос подсказывал, что тут даже слёз будет недостаточно. — Не может или не хочет? — Шэнь Цинцю раздражённо поджал губы. «Я же не сделал ничего плохого, — недоумевал Ло Бинхэ, — что именно его так разозлило?» Учитель определённо играл с ним, но на этот раз как-то уж слишком жестоко. — Если коснусь вас хоть пальцем, — Ло Бинхэ вновь потупился, — боюсь, ничем хорошим это не кончится. — Ещё бы ты представлял, что хорошо для этого учителя, а что нет, — фыркнул Шэнь Цинцю, резко вернув чашу на место. — Ло Бинхэ, я приказываю тебе подойти. Хотя теперь руки Шэнь Цинцю были свободны, это никак не повлияло на его намерение заставить Ло Бинхэ лично поправить злосчастную ткань. — Как пожелает учитель, — тот подошёл и, нагнувшись, потянулся к Шэнь Цинцю, старательно пряча взгляд. Он думал ухватиться за шёлковый ворот, но промахнулся, проведя пальцами по обнажённому плечу. Кожа учителя показалось ему гладкой и горячей, точно согретые солнцем цветочные лепестки. Ло Бинхэ хотел тут же отдёрнуть руку, но ладонь Шэнь Цинцю, накрыв его пальцы, помешала сделать это. — Бинхэ, — тихо позвал он, заставляя посмотреть на себя. Взглянув в пылающее, странно напряжённое лицо, Ло Бинхэ неловко опустил глаза и увидел, что тонкая ткань нательного белья Шэнь Цинцю не могла скрыть, насколько тот был возбуждён. Их тела соприкоснулись, дыхание смешалось, а губы сами потянулись друг к другу. Оглушённый стуком собственного сердца Ло Бинхэ зажмурился, но вместо долгожданного поцелуя получил крепкую затрещину.
Примечания:
³Три указания и пять объяснений — идиома, означает многократно повторённое наставление.
