Персей

             Щёки её вспыхнули багровым румянцем, да таким, что казалось, подогрелись до сорока градусов.              «О, что же я такое увидела? Как развидеть? Как же никогда этого не знать?» — подумала Дженни, всё сильнее вспыхивая от смущения и не осознаваемого возбуждения. Стыд пока что затмевал сексуальную составляющую её переживаний.              Однако стыд — вещь весьма лицемерная и скоротечная; к нему быстро остываешь. В отличие от любопытства, которое раскаляется постепенно из тусклого, застенчивого, неуверенного в себе уголька. В один момент любопытство оборачивается полыхающим пожаром неудовлетворенности и жажды.              О, да, детка! Ты коснулась запретного, и пути обратно нет. Держись крепче, детка!              Щёки всё также горели, но удержать себя в руках она больше не могла. Теперь уже бесстыжие глаза и бесстрашные руки снова открыли для себя яойную мангу. Сцена секса. Картинки, мультики, рисунки, но так и стягивает рёбра, словно корсетом, изнутри, так и сжимается низ живота, так горячо стало между бёдер, когда она снова увидела эту сцену: член, который рисуют почему-то светящимся, прям по корень входит в чужой анус. И надписи: «хлюп», «ших», «вжик», «ах», «шлёп»… Брызги… Капли… Она захотела, чтобы и у неё был член, и чтоб войти им в такого персонажа. Ах, Дженни, детка!              Мысли о том, чтобы принять член такого персонажа, она к себе не подпускала. Стыдно. Вход во влагалище это тебе не сфинктер заднего прохода. На картинке всё просто и приятно… Но она думала не об этом.              Дело было даже не в ассоциировании себя с персонажем. Все эти картинки и без того возбуждали. Да ещё как!              В него вошли, у него стоит, он кончил. Снова. Влажные поцелуи. Дальше разворачивается сюжет, приближающий новый жаркий секс.              Дженни устала, закрыла и уснула. И так сладко уснула, что ни в какую не хотела просыпаться поутру. Снились ей не сцены из манги, а что-то нелогичное, что-то странное, что-то, что невозможно запомнить, но то, что не отпускало из своего сладкого сонного плена. И проснулась она столь же возбуждённой, какой была, перед тем, как уснула. Это не нервировало, как недотрах, а плавило, она чувствовала себя подогретым розовым зефиром, таким податливым и приторным. Хотелось облизывать губы, хотелось кусать их до крови, хотелось съесть что-нибудь сырое, солёное и опасное.              Промозглая темнота туманного ноября уставилась в окно. Пора на работу. Товар по полочкам сам себя не разложит. Рабочий день утомил, но только физически. Это даже приятно. Недавно она бросила офис и ушла в мерчендайзеры. Иначе сошла бы с ума, став невротиком, лишь под транквилизаторами способным выполнять свои обязанности. Теперь всё по-другому.              Сообщение в Line под вечер.              Tae: «Привет, крошка! Как насчёт увидеться?»              «Вот блять!» — подумала Дженни.              Они с Тэхёном просто друзья. Друзья с детства. С четырёх лет. Но их дружба всегда отличалась откровенностью. Однако поделиться теперешними своими переживаниями и увлечениями она ещё не была готова. Она не представляла себе, как будет ему при встрече лгать, вернее не договаривать о своих истинных переживаниях. И чего греха таить, она будет представлять его героем той манги во всех ролях. А это жестоко по отношению к нему. Сейчас им нельзя видеться.              Они действительно просто друзья.              «Мы ведь даже целовались, спровоцированные постоянными намёками моих родителей, и ничего не произошло, хотя обстоятельства располагали. Нам не казалось, что мы брат и сестра, нет, но мы друзья, близость такого рода нам не нужна, она может разрушить дружбу. Правда, мы тогда дали обещание, если будет нужно, то позволим большее по отношению друг к другу», — рассуждала Дженни.              Sugar: «Нет, не сегодня. Честно, не могу», — ответила она, наконец.              Tae: «Ну, ок. Пиши, если чё».              Sugar: «Ок».              «Увх! Прости… И спасибо, что понял», — Дженни полегчало.              Шли дни. Любопытство видоизменялось. Интернет не способствовал снижению интереса к яойю, и она обнаружила ещё один захватывающий контент: тайские лакорны. Да, там не было откровенных сексуальных сцен, но когда гетеросексуальный парень, особенно резкий гомофоб, в какой-то момент сдавался соблазнителю-гею, реально можно было кончить. Дженни изнывала от возбуждения и изнеможения, она почти была готова к оргазму, нужна была лишь лёгкая стимуляция, к которой её пока что не подпускал стыд. Руки она пока что контролировала.              Дженни запоем отсмотрела все самые забористые яой-лакорны, с лёгким шуточным разочарованием сокрушаясь о том, почему волею судьбы она не тайский парень и не учится на инженера.              Снова Тэхён напрашивался на пьянку. Пока рано. Он не обижался.              В какой-то момент всего для Дженни стало мало. Была какая-то «недосказанность» во всех этих мангах и лакорнах. Ей чего-то не хватало. Не было финала. Напряжение возросло до предела, и его срочно нужно было снять любой ценой. И Дженни поняла, какую цену нужно заплатить за «финал». Порно, оно расставит все умляуты по местам. Разумеется, гей-порно…              Глаза смотрели жадно. У Дженниного любопытства уже случился оргазм, а её стыд мечтал о самоубийстве, потому что со своей задачей явно не справлялся. Её тело реагировало горячо и нетерпеливо, немного противоречиво. Это так странно. Дженни разочарованно усмехнулась. Она разочаровалась не в порно, а в себе. Она сдалась. Десять минут она просто смотрела, пока нарастало возбуждение. А когда терпеть дольше стало неблагоразумно, она коснулась себя. На экране телефона мужик под мужиком хныкающе стонал, актив не имея ни капли жалости долбил «омегу» выдерживая изнемогающий темп, не обращая внимания на скулёж, а Дженни аккуратно, медленно, размеренно, под лаской собственных пальцев, прерывисто дышала. И уже после нескольких пианинных движений на клиторе она погрузилась в тягучий и сладкий оргазм, да такой, какого она ещё никогда не испытывала.              Порно она сразу выключила, после собственного «финала» смотреть дальше было уже не интересно и даже неприятно. А так медленная сладость удовольствия ещё минут десять расплывалась по её телу, не видоизменяясь в отвращение.              Разумеется, у Дженни был секс. Несколько лет назад. Тогда оргазма не было, что, в общем-то, нормально. Оргазм она испытывала, когда дрочила на порно или на фантазии, но всегда он наступал грубо, а по завершении вызывал липкое противное чувство лёгкой неудовлетворённости. Но в этот раз такого отвратного ощущения она не испытала.              Она ещё раз отказала Тэхёну во встречи, и уже приходило понимание, что очень скоро она смирится со своим новым увлечением и сможет смотреть другу в глаза без стыда. Вряд ли она станет ему что-то рассказывать. Нет, она ни в коем случае не расскажет Тэ об яойе. А зачем? У неё могут быть и должны быть секреты.              Всё перемешалось: манги, лакорны, порно, — всё смешалось в один порочный клубок, и в какой-то момент её отпустило. Дженни понимала, что это ненадолго. Поостынет, уляжется, и вернётся с новой силой. Затишье перед бурей. Она словно загнанный зверь, знала, что в западне, но сейчас её отпустило. Самое время увидеться с Тэхёном, со своим старым другом. Даже интересно, что у него произошло за это время. Хотя она догадывалась — ничего. У них обоих были до боли скучные жизни. По крайней мере, до сих пор.              Сообщение в Line.              Sugar: «Го бухать!»              Tae: «Ура! Ок! К тебе?»              Sugar: «Ага».              Тэхён явился в восемь вечера и был с радостью встречен родителями Дженни. Те уже грешным делом думали, что дети поссорились. Однако ж, нет. И настал долгожданный вечер воссоединения старых друзей.