열망한

В конце тоннеля свет приветливо светит, а сил уж нет. Желания тоже — на меня это так не похоже. Неужто завяли мои стремления и самые сокровенные мысли, хотения? Но нет, все многим проще — сил нет, я гибну из-за потухшего стремленья. Досадное невезение. Если б только ключом ко всему было желание, в одно лишь касание свернул бы я реки и горы, моря, лишь добраться до заветных просторов, где солнце и благодать. Но мне суждено во тьме умирать, оттого, что растратил я силы на те вещи, что уже мне не милы. Что не имеют теперь важности никакой, что уже не приносят покой. Не приносят и радости никакой, как и ничто другое в этом мире намокшем бумажном, в котором сам по себе вертится каждый. Словно белка в колесе, словно колесо в колее крутится и не может остановиться — но такова судьба, чего уж тут злиться. И я тоже колесо, одно из множества, из безликих одно, ну и что с того? А то, что каждое колесо устало крутиться, в узкой своей колее ютиться, быть таким же, как все, как миллионы, ведь хочется быть другим, не таким, иным. Отличным и важным, в этом-то мире намокшем бумажном, подобно кораблику в луже тонет он, да разве ж жить здесь — это резон? Да разве это наслаждение — жизнь проживать, как какое-то наваждение? Бежать и бежать, пытаясь угнаться за образом странным, совсем непонятным и страшным, туманным. Совсем неясным, и быть с жизнью тени согласным. Усталость ужасная меня одолела, когда я упал, она рядом присела и, тихо вздохнув, рядом была, пока я лежал слезы, роняя, она тихо сидела и тихо ждала. Единственная подруга моя, кажется, лишь только она не предаст меня, лишь только она заставляет двигаться, чтобы в конечном итоге на финишной прямой помочь мне сдаться. И что же это за жизнь — смерти подобна? Неужто мой удел: быть этим довольным? На судьбу не роптать, небеса не молить о лучшей жизни, а лишь эту жить. Но я не хочу. Лишь из-за этого возмущения я вскочу, встану, расправивши плечи, поняв, что усталость и боль со мной не навечно. Что сейчас — это не навсегда, что сейчас навсегда только в стихах. Пускай же в них и останется, а с меня ничего не станется его запечатлеть, чтобы наконец истинный путь свой узреть.