Ты мне нужен

Аллея, обрамленная зеленью папоротников и финиковых пальм, привела Флорана к небольшому фонтанчику со статуей крылатого пухлого ангела в центре мраморной чаши. Розовые кусты вокруг фонтана пышно пенились ажурными белыми цветками, источающими такой сильный аромат, что у него сейчас же угрожающе засвербило в чувствительном носу. Принца Эрика здесь не было, и Флоран, прогулявшись на всякий случай до прудика с золотыми рыбками и заглянув в увитую плющом беседку в глубине оранжереи, удрученно вздохнул. Он совсем уж было собирался возвращаться обратно, как за вазонами с лимонными деревьями мелькнул отблеск золотистых волос. Принц обнаружился под аркой, оплетенной лианами кирказона, почему-то на четвереньках. Он увлеченно разглядывал что-то среди плетущихся по земле стеблей и мясистых листьев какого-то растения, почти касаясь грудью усыпанной гравием дорожки. Замшевые кюлоты обтягивали округлую заднюю часть принца, призывно взметнувшуюся в воздух, и от этого зрелища во рту у Флорана мгновенно пересохло, а в паху сладко потянуло. — Доброе утро, Ваше Высочество, — поприветствовал восхитительные округлости Флоран. — Ах, Фло, как это оригинально — разбить грядки в оранжерее! — глаза Эрика восторженно блеснули бирюзой из-под низкорастущих листьев; он даже не смутился, что его застали в совершенно неподобающей монаршей особе позе. Принц Эрик вообще довольно быстро отказался от формальностей в общении между ними и, презрев этикет, свободно обращался к Флорану на “ты”. И, похоже, его совершенно не смущала не слишком презентабельная внешность собеседника. С ним было легко, приятно и, чего уж там греха таить, — волнительно. Но огород в зимнем саду? Какого дьявола? Приглядевшись, Флоран различил под пятипалыми широкими листьями продолговатые желтые цилиндры кабачков, чуть в стороне — грядки пузатых баклажанов, блестящих красными боками помидоров и, наконец, аккуратные рядки торчащих из свежевзрыхленного грунта острых глянцевых листочков. Он иногда находил такие в своей обязательной кружке вечернего чая. Принц тем временем уже вскочил на ноги, отряхнул с чулок пару приставших травинок, и теперь бодро расписывал Флорану устройство собственного зимнего сада, подхватив его под локоть, увлекая в сторону пруда. Близость Эрика будоражила в нем почти уже позабытые чувства, от прикосновений его тонких пальчиков к запястью под кружевным манжетом Флоран трепетал как подросток и не мог поверить в то, что это происходит с ним, отвратительным, уродливым чудовищем. Принц щебетал что-то, Флоран смотрел, как двигаются его красивые губы, и отчаянно желал накрыть их поцелуем. Раньше он бы так и сделал. Но теперь вместо лица у него была волчья морда, а вместо рта — зубастая пасть. Накрывать нежные губы принца было особенно нечем. Разве что лизнуть его? Но Флоран отмел эту неэстетичную идею сразу же и поспешил сказать: — Сегодня надеюсь увидеть тебя за ужином, Эрик. Принц очаровательно улыбнулся, сверкнув ямочками на нежных, словно персик, щеках. — Непременно присоединюсь к тебе, Фло. Теперь же с твоего позволения я вернусь к себе — мне нужно написать несколько писем. Флоран проводил его до гостевых покоев и, осторожно сжав его изящную ладонь в своих когтистых лапах, поспешно сбежал, подгоняемый определенным желанием, утолить которое принц был не в силах. Зато мог кое-кто другой. Где-то в уголке сознания снова всплыла картинка с четкими рядками блестящих сочной зеленью листьев. Флоран узнал их — это была дикая костянка. Мика приносил ему чай из этих листиков каждый вечер перед сном и стоял над душой до тех пор, пока он не допивал до капли горьковатый мутный напиток. И, возможно, теперь Флоран знал, откуда берутся овощи и травы для ставших уже привычными блюд, которыми потчевал его камердинер. Похоже на то, что Мика выращивал все это сам. Флоран не знал, когда Мика появился в замке Абри. Кажется, он приехал с его скудной свитой из столицы, где при дворце служил помощником садовника. Впрочем, Флоран не был уверен. Он никогда жестоко не обходился со слугами, но не был и слишком добр с ними. Он их попросту не замечал, как предметы интерьера или одежду в шкафу. Они просто существовали, служили для удовлетворения различных нужд своего хозяина, вот и все. Просто однажды вечером, отвлеченный от привычных уже мрачных мыслей какой-то возней в углу огромной спальни, Флоран заметил, что там копошится кто-то, натирая его сапоги. На узкой спине паренька выступали острые лопатки, темные вихры топорщились в беспорядке, обрамляя бледное, в блеклых веснушках лицо, а довершал картину худой плоский зад, скрытый мешковатыми штанами — раньше младший герцог Крок-Митэн на такое добро и не посмотрел бы. Среди его любовников не водилось никого титулом ниже барона, и все они формами обладали более чем аппетитными. Но у него никого не было с самого начала его ужасной метаморфозы. А разрядки хотелось сильно. Прямо-таки зверски хотелось. Мика как будто почувствовал его взгляд затылком и понял все без слов. Глядя в пол, он медленно поднялся, добела прикусив губу. Потом в глазах невнятного зеленого оттенка блеснула какая-то отчаянная решимость, и он быстро пересек спальню, остановившись в полушаге от Флорана. Руки потянулись вверх, намереваясь обнять за шею, но Флоран не позволил: перехватил его ладони на своих плечах и рывком развернул спиной к себе. Ни за что на свете он не желал увидеть гримасу отвращения на лице того, кто вынужденно разделит с ним постель. Ему срочно нужно было оказаться внутри, почувствовать под собой чье-то тело после стольких месяцев воздержания. Руки тряслись, он старался быть предельно осторожным, но Мика все равно дернулся от боли его вторжения и задрожал всем телом. Флоран сдерживал себя как только мог, но не особенно в этом преуспевал. Он навалился на худое тело и задвигался сильными толчками, впиваясь пальцами в бедра. "Прости", — выдохнул он Мике в ухо, содрогаясь от разрядки. Съехал с потной узкой спины, упал рядом, лицом к бархатным складкам балдахина над кроватью. Приходил в себя он долго, плавая в каком-то тусклом туманном мареве. Мика полежал немного лицом в одеяло и просипел оттуда: — Когти бы вам того, Ваша Светлость, подстричь надо. С тех пор к обязанностям его камердинера прибавилась еще одна, без сомнения самая неприятная, которую тот выполнял с безотказным смирением. Вот и сейчас Флорану было просто необходимо найти Мику, хоть он и намеревался подождать вечера. В паху распирало, кровь стучала в висках — в последнюю неделю, очевидно от того, что прекрасный Эрик постоянно находился рядом, его просто разрывало от желания физической близости. Флоран вихрем влетел в свою спальню, которую покинул не больше часа назад. — Завтрак, Ваша Свет… лость, — Мика осекся, встретив его налитый похотью взгляд. Постельный ритуал почти не поменялся с того самого первого раза, разве что теперь Мика готовился заранее и использовал какое-то жидкое масло для облегчения процедуры. Он спускал штаны с худых бедер, опирался руками на кровать и ждал. Когда Флоран подходил ближе и прижимался к нему сзади, на ощупь направлял его в себя. Флоран брал его только так, почти не прикасаясь, пресекая все попытки поменять позу или удовлетворить его другим способом. Зачем было затягивать этот неловкий для обоих процесс, делая его еще и унизительным? В эти моменты он ненавидел себя такого, каким он стал, еще больше, стараясь только, чтобы все побыстрее закончилось и Мике не было слишком больно. И если в первом он преуспевал — хватало нескольких рваных толчков, чтобы излиться внутрь дрожащего под ним тела — то второе, вероятно, удавалось ему плохо: каждый раз Флоран с упавшим сердцем замечал припухшие от непролитых слез глаза, которые Мика старательно от него прятал. Вот и теперь после привычно быстрой разрядки и вымученного “прости” куда-то в темные, пахнущие травами вихры над ухом, Флоран тяжело упал на кровать, стараясь не придавить худосочное тело под собой. Мика, повозившись немного рядом, потопал по обыкновению за кувшином с водой и платком, чтобы привести господина в порядок. Влажная теплая ткань коснулась живота Флорана, и в затуманенном еще коротким удовольствием мозгу всплыло смутное воспоминание. Те самые ужасные три дня около года назад, когда у него резался хвост, и когда Флоран был совершенно уверен, что ему пришел конец. От поясницы до колен жгло огненной болью, он метался в бреду. Иногда он приходил в себя, лежа на боку, и видел склонившегося над ним Мику, который чем-то теплым и влажным обтирал его лицо, грудь и живот. Совсем как сейчас.