Восьмиклассница

      Его голос, его слова не выходили у меня из головы. Перед глазами снова и снова всплывала та сцена. Я больше не могла думать ни о чём другом.              А потом, будто по цепочке, вспоминались все моменты, когда мы были вместе. Как смеялись, подкалывали друг друга, как он смотрел на меня… Как я однажды поцеловала его в щёку, а потом и он сам меня поцеловал, как он обнимал меня, как предлагал встречаться. И вот теперь — это предложение.              Я правда не знала, что ему ответить. С одной стороны, всё это было мерзко и подло. Но с другой… А ведь я никогда не задумывалась об этом всерьёз.              Серёжа мне действительно нравился, но я не понимала его. С ним весело, легко, но когда мы были не вдвоём — его поведение просто выводило меня из себя. И всё же каждый раз я возвращалась, каждый раз продолжала с ним общение, сколько бы боли это ни приносило Ксюше… да и, возможно, Кате.              Он притягивал меня. Необъяснимо бесил, но тянул.              «Он же так уверен в себе. Никого и ничего не боится. У него классное чувство юмора, хороший музыкальный вкус, он умеет найти общий язык с кем угодно. И что бы я там о нём ни говорила… он даже умный. Ну и, конечно… чертовски симпатичный».              Но я ему не верила. Точно знала, что он играет — просто хотел меня задеть, заставить сдаться.              «И если я соглашусь на его предложение… я никогда себе этого не прощу».              На следующий день я всё время наблюдала за Серёжей. Он был раздражён, временами даже агрессивен. На вопросы: «Что с тобой?» — он бурчал что-то про то, что всю ночь играл в комп и жутко не выспался.              Но я видела больше. Видела, как он старался держаться подальше от Кати. Как постоянно уходил куда-то с одноклассниками, гулял по школе, выходил покурить. Как отмахивался от Кати, когда та пыталась увязаться за ним.              — Я не в духе, — эта фраза стала его универсальной отговоркой.              На уроках он пересел за последнюю парту и откровенно не слушал учителей, занимаясь своими делами. На геометрии даже нагрубил учительнице, за что его выпроводили за дверь. Все были в шоке.              — Да, парень точно встал не с той ноги.              — А может, вообще не ложился?              В классе все сплетничали о том, что же случилось.              А я? Я провела этот день в полном одиночестве. Ксюша, естественно, со мной не разговаривала и даже не смотрела в мою сторону. Я так хотела с ней помириться, но… не могла.              Лиля разрывалась между нами. Она выбрала Ксюшку, но иногда подходила ко мне, чтобы перекинуться парой слов. Однажды тихо призналась:              — Меня вся эта ситуация так бесит. Лучше бы вообще не приходила сегодня… Получается, из-за вас обеих страдаю и я.              Я извинилась перед ней и попросила поддержать Ксюшу.              — Я… как-нибудь справлюсь.              Она кивнула, и я осталась одна.              А ещё думала: «Да Серёже вообще плевать на мой ответ. Какая разница? Он плюёт на меня с высокой колокольни, а я тут сижу и мучаюсь. Да пошёл он. Пусть делает, что хочет».              Шла домой после последнего урока по дорожке через школьный двор. Асфальт был усыпан золотыми листьями с таких же золотых деревьев по краям. День выдался неожиданно тёплым, и ветер иногда подхватывал складки моей школьной юбки, которую я зачем-то надела сегодня утром. Обычно я ходила в джинсах, но сегодня было так тепло, что захотелось надеть её.              И вдруг Серёжа появился на моём пути. Встал прямо передо мной, сунув руки в карманы, с сигаретой в зубах и самоуверенной ухмылкой. Подбородок задран вверх, в глазах — вызов.              — Ну, так что ты решила? — протянул он, глядя на меня из-под длинных ресниц.              Я на мгновение растерялась от этого наглого тона.              — А что я вообще могла решить? — пожала плечами. — Думаешь, я передумала? Нет. Твоё предложение всё так же отвратительно.              Серёжа высокомерно закатил глаза, быстро затянулся и выпустил дым в сторону, чтобы я не почувствовала запах.              — Назови три причины, — сказал он, делая новую затяжку.              Он не переставал меня бесить. Я сжала кулак и начала разгибать пальцы.              — Первая, — выгнула указательный. — Это мерзко. Как бы я ни ненавидела Виноградову, я не могу так поступить. Вторая, — разогнула средний. — Я не верю тебе.              Третья… Я замялась. В голову пришла Ксюшка, но говорить о ней сейчас было бы предательством. Я не имела права выдавать её чувства.              — И третья… — я запнулась, отчаянно соображая, что сказать.              — Если не сможешь придумать, тогда целуешь меня, — улыбнулся он, докурил сигарету и резким движением отбросил её в сторону.              — Нашёл, что предложить… — я возмутилась. — Это нечестно!              — А я обещал, что будет честно? — он насмешливо вскинул брови. — Ну, так что? У тебя два варианта.              Я раздражённо заправила выбившуюся прядь волос за ухо.              — В тебе нет ни капли жалости.              — Это у тебя её нет, — парировал он. — Ты меня уже второй раз отшиваешь. Ты первая, кто так со мной поступает. Так что хочешь, не хочешь — а поцеловать меня придётся.              «Ну, хоть в чём-то я первая!» — тут же подумала я.              — Да, Серёж, у меня нет третьей причины, но и целовать тебя я не собираюсь!              — Тогда разберём. Почему ты мне не веришь?              — Потому что ты так легко обманываешь Катю. Какой смысл мне тебе верить?              — Но это же она. А тебе я ни разу не врал, — уверенно заявил он.              — Ты в этом уверен? Я вот — нет.              — Ну, назови хотя бы один момент, когда я врал тебе.              В голове — пустота. «Когда он мог меня обмануть?»              — Ну… А! Точно! Вспомнила, — воскликнула я, когда нужное воспоминание всплыло само собой. — Ты же, когда только пришёл к нам в школу, всю неделю твердил, что придёшь на матч пятнадцатого числа посмотреть на меня, а в итоге не пришёл!              Серёжа удивлённо распахнул глаза.              — У меня вообще-то появились дела в тот день, — нахмурился он. — Я хотел прийти. Но приехал батя из Воронежа со всеми шмотками, и мы весь день таскали вещи. Тем более я зашёл за тобой после матча. Или ты уже забыла?              «Блин… Я ведь не знала. Тогда он просто сказал, что у него дела, но не уточнял, какие. А я и не подумала спросить».              — Ладно, да, окей, — пробормотала я, смущённо отводя взгляд. — А на английском?              — Что на английском? — непонимающе переспросил он.              Снова посмотрела на него.              — Ты обещал подсказывать мне на самостоятельных, а в итоге слился!              Серёжа едва не рассмеялся от абсурдности моего наезда, уголки его губ дрогнули в улыбке.              — Ну ты же сама сказала, что тебе не нужна помощь, — напомнил он.              «Да что ж такое… Неужели он и правда ни разу меня не обманул?»              Про то, что мы с Серёжей вроде как договорились сначала получше узнать друг друга, прежде чем начинать встречаться, я даже не вспомнила. А его представление о «более близком знакомстве», похоже, диаметрально отличалось от моего. Как ни крути, формально это и правда нельзя было назвать ложью с его стороны.              Я насупилась, сложила руки на груди и глубоко вздохнула.              — Вот видишь, — довольно усмехнулся Нагимов. — У тебя нет доказательств, что я когда-то врал тебе. Ты просто так решила.              — Да хоть бы и так!              — Ты просто не хочешь мне верить.              — Даже если так, это моё дело!              — Тогда ты проиграла. С тебя поцелуй, — ухмыльнулся он.              «Достал!»              — А если я скажу, что хочу остаться с тобой друзьями? Это считается?              — Не-а, — довольно хмыкнул он. — Давай, приступай. Вон, можешь даже на бордюр встать, чтобы дотянуться.              «Вот же гад…»              Но я встала на бордюр. Теперь мы были на одном уровне.              Я уже смирилась: «Будет ещё один поцелуй в щёку — и всё. Раз он так упёрся. Раз я, как дура, не сумела наскрести три внятные причины, почему мы не можем встречаться. Сама подписалась под этим глупым уговором».              Но сердце в груди колотилось так, будто внутри меня играл дабстеп без наушников. Казалось, что и Серёжа это чувствует.              А он просто улыбался — дерзко, самоуверенно, с ямочками на щеках. Все девчонки говорили, что ямочки выглядят невероятно мило, но я никогда не понимала их… до этого момента.              Уловила слабый запах сигарет, смешанный с чем-то другим — дорогим парфюмом с нотками цитрусов, морской свежести и чего-то пряного, острого, как перец.              Чёрт… Я облизнула губы.              Чёлка чуть падала Серёже на глаза, и он провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить их — без толку. Я не могла оторвать взгляд от его лица. В глазах — целая палитра: тёмно-карие, но в глубине будто мерцало что-то тёплое, почти золотое. А губы… не слишком полные, не тонкие — именно такие, какие мне всегда нравились.              — Нравлюсь? — его голос прозвучал низко, почти шёпотом.              Я слишком долго разглядывала его и смогла выдавить только:              — Угу…              — Сильно?              — Не-а, — я неловко улыбнулась, опустив взгляд.              — Врёшь.              И прежде чем я успела осознать, он приблизился и поцеловал меня. Губы Серёжи мягко, но уверенно прижались к моим. Его ладони скользнули к моей талии, притягивая ближе.              Я должна была отстраниться. Должна была сказать что-то колкое, как обычно. Но… не смогла. Почему-то я не хотела, чтобы это заканчивалось.              Пыталась выгнать из головы все лишние мысли. Успокоить бешеное сердце.              «Этого не должно было случиться. На моём месте должна быть другая».              Серёжа прижался своим лбом к моему. Мы молчали, оба не сводя взгляда с губ друг друга.              — Это же я должна была поцеловать тебя, — прошептала.              — И ты бы это сделала?              — Я хотела в щёку, — смущенно улыбаясь, выдавила я.              Серёжа ухмыльнулся:              — Ну, тогда ты явно промахнулась.              Я фыркнула, чувствуя, как лицо заливает жар.              — Сам виноват.              — Не спорю.              Я положила руки ему на грудь и наткнулась на шнурки от капюшона. Пальцы сами собой начали рассеянно их теребить, в надежде унять тревогу. Сердце так колотилось, и только эти глупые, наивные движения хоть немного помогали справиться с волнением.              Завязала бантик, стараясь не смотреть Серёже в глаза. Он опустил взгляд на моё произведение искусства, а потом удивлённо посмотрел на меня:              — А с закрытыми глазами сможешь?              — Хм… Ну давай попробую.              Я подняла голову, так что наши носы слегка соприкоснулись. Закрыв глаза, снова принялась за узел.              Знала, что он смотрел на меня, чувствовала это каждой клеточкой кожи.              Завязать бантик оказалось сложнее, чем я думала, но через несколько секунд я справилась.              — Ха… Вышло… — шепнула.              И в тот же миг его губы снова прижались к моим.              Серёжа взял моё лицо в ладони, не оставляя ни малейшей возможности отступить, спрятаться, сбежать. Его поцелуй был не резким — скорее настойчивым. На какое-то мгновение его губы будто стали частью меня — чего-то нового, пугающе трепетного, чего я ещё никогда не чувствовала.              — Сегодня же расстанусь с Катькой, — хрипло выдохнул он прямо в мои губы.              Слова, как нож. Я даже не успела осознать, как одно единственное имя способно в одно мгновение разрушить всё — всё ощущение, весь этот хрупкий момент. Жгучий гнев вспыхнул внезапно.              — Слушай, делай с Катькой, что хочешь! — я выпрямила руки, упёрлась ладонями в его грудь. — Я уже ответила тебе на твоё дурацкое предложение!              — Значит, поцелуй для тебя ничего не значит? — его взгляд стал слишком серьёзным.              «Я ему не верю. Для него всё это игра. Я же ему не нужна».              В кармане Серёжи зазвонил телефон.              — Конечно, значит! — выпалила я, даже не думая, просто на эмоциях. — Но для тебя — нет! Да тебе вообще наплевать на меня, ведь так?!              Он удивлённо смотрел на меня, потом едва заметно улыбнулся. Пальцы мягко коснулись моего лица. Он спрятал за ухо выбившуюся прядь и большим пальцем провёл по моей щеке.              «Почему он так со мной поступает? Почему я не хочу, чтобы он убирал руку?.. Не отвечай на звонок. Пожалуйста…»              — Дурочка… — прошептал он, глядя на меня с тёплой нежностью.              И убрал руку. Отступил на шаг, доставая телефон из кармана.              — Ну, кто там трезвонит, так не вовремя? — пробормотал он и, глянув на экран, тут же улыбнулся. — О… Здорово, Дэн!              «А как же я? Мне уйти?»              — Ты чего звонишь? С ума сошёл? Тебе этот разговор примерно в миллион обойдётся, — хмыкнул Серёжа, отойдя чуть в сторону.              «Кажется на другом конце рассказывают что-то гораздо интереснее меня…»              — Что?! — он рассмеялся, чуть не выронив телефон. — Подожди-подожди… Что он сделал?              Ком в горле становился всё больше.              «Серёжа не ответил на мой вопрос, не попытался переубедить… Значит, для него всё это и правда лишь игра».              — А я-то думал вы там со скуки сдохнете без меня! — громко усмехнулся. — Он вообще там живой?              Я спрыгнула с бордюра и развернулась, не оглядываясь, но не успела сделать и пары шагов, как Серёжа заметил. Не прерывая разговора, догнал, схватил меня за руку, переплетая наши пальцы.              Дрожь пробежала по телу, но Серёжа лишь крепче сжал мою ладонь и нежно провёл большим пальцем по коже.              Хотелось исчезнуть.              «Зачем он так делает? Почему не отпустит? Ведь мне нравится. Слишком нравится…»              Но я догадывалась, чем это закончится. Он не воспринимал меня всерьёз. Рано или поздно, он сделал бы мне больно.              «Я не изменю своего решения. Я не буду с ним. Никогда».              Серёжа продолжал говорить по телефону с неизвестным мне Денисом. Я почти не слышала слов — только глухой фон его голоса, растворяющийся в бесконечном шуме моих собственных мыслей. Копалась в себе, зарываясь всё глубже, будто сама себе выкапывала яму.              Я даже не понимала, что там у него случилось. Это было так… неважно. Я могла думать только об одном: о том, как его рука всё ещё держала мою. Как он мягко поглаживал большим пальцем мою ладонь, иногда чуть крепче сжимая пальцы — словно боялся, что я выскользну. А мне ведь хотелось отдёрнуть руку, уйти, исчезнуть.              Было так обидно за себя. За то, как он поступал. За то, что даже сейчас он выбрал кого-то другого — того, кто далеко, на другом конце страны. А не меня. Ту, кто здесь.              «Если бы я была важна ему хоть немного, он бы просто положил трубку. В конце концов, разве девушка, которая тебе нравится, не важнее пустых разговоров?»              Но он уже двадцать минут говорил с другом.              «О чём я вообще думаю? Почему я всё ещё держу его за руку? Почему не убежала?»              Когда мы подошли к моему дому, я остановилась, встала перед Серёжей, заглянула в глаза. Он смотрел на меня, но не прекращал разговора.              Я ждала несколько секунд. Потом ещё. Но так и не дождалась. Рывком выдернула руку и развернулась, направляясь к подъезду.              — Ага, я понял, давай. Вечером спишемся, — вдруг резко сказал он в трубку и догнал меня. Снова схватил за руку.              — Не хочешь со мной разговаривать — не надо! — я дёрнула руку, но он её удержал.              — Оль… — Серёжа неожиданно притянул меня к себе, обнял со спины.              Я замерла. Он взял мои ладони, вновь переплетая пальцы, и обхватил меня. Тёплое дыхание у виска.              — Извини, — тихо сказал.              Кожей чувствовала, как он выдыхал, чуть сильнее сжимая мои руки.              — Друг звонил из Воронежа, — пояснил Серёжа. — Там такие новости… пришлось уделить ему две минуты.              — Двадцать две… — тихо поправила я.              Он усмехнулся, но не отпустил. Мурашки пробежали по спине.              — Простишь меня?              — Не-а…              Он заулыбался.              И прежде чем я успела что-то добавить, его губы коснулись моей щеки. По телу пробежал электрический разряд.              Он медленно отстранился, и я повернулась к нему. Серёжа снова взял меня за руки.              — Ладно… Я пойду. Надо срочно решить одно дело, — он загадочно улыбнулся мне. — До завтра?              Чуть крепче сжал мои пальцы, будто не хотел отпускать. И, несмотря ни на что, я тоже улыбнулась — неуверенно, но искренне.              — До завтра, — прошептала я, и он отпустил мои руки.              Стояла и смотрела ему вслед, всё ещё глупо улыбаясь. Ведь сегодня был день, когда я впервые поцеловалась — двадцать седьмое сентября.