Восьмиклассница

      Мы вернулись домой в пять утра первого апреля. Уставшие, но счастливые. Всю дорогу мы с Серёжей спали друг на друге, периодически ворча и отодвигаясь, когда кто-то кому-то мешал.              Когда автобус наконец остановился у школы, мы разом вывалились наружу, мгновенно окунувшись в свежий, морозный воздух. Было холодно, но приятно — зима, кажется, и не думала сдавать свои позиции. По обочинам дороги громоздились огромные снежные сугробы, словно напоминание: вы вернулись домой, и здесь всё по-прежнему.              — Надеюсь, ты не собираешься сегодня в школу? — спросила я, наблюдая, как Серёжа вытаскивает рюкзак.              — Конечно! Как же мы будем жить без нашей любимой школы? — иронично усмехнулся он, и я невольно улыбнулась в ответ.              — Представь, если кто-то из наших действительно придёт…              — Хотел бы я посмотреть в глаза этим безумцам. До начала занятий три с половиной часа. Как ты думаешь, успеют они выспаться?              — Только ты способен функционировать после трёх часов сна, — фыркнула я.              Нагимов усмехнулся мне в ответ.              Мы развернулись и пошли к школе. Там Серёжу уже ждал отец — высокий, крепкий мужчина в военной форме. Мои родители стояли рядом, ожидая такси. Его отец как раз спрашивал у моей мамы, как сын вёл себя в поездке. Я заметила, как Серёжа закатил глаза, но благоразумно промолчал. С таким человеком, как его отец, спорить, наверное, бессмысленно. Я бы, наверное, и вовсе боялась высказывать своё мнение.              Такси подъехало, и мы попрощались.              — Позвоню вечером, как только проснусь, — сказал Серёжа.              Я улыбнулась, махнув ему на прощание, и села в машину.              Наш водитель оказался разговорчивым и, едва мы тронулись с места, завёл беседу: откуда мы приехали, как отдохнули… Папе пришлось отвечать, хотя я видела, как сильно он измотан дорогой.              Стоило нам переступить порог квартиры, как мы с мамой, не разбирая вещей, рухнули на кровати. Я ещё пыталась бороться с искушением сразу сбросить фотографии с фотоаппарата на ноутбук, посмотреть, какие кадры получились… Но сон взял верх.              

***

             Второго апреля я вошла в школу налегке, буквально светясь от радости. Мне не терпелось рассказать Лиле обо всём — похвастаться, посмеяться, поделиться впечатлениями. В голове я уже прокручивала наш разговор, представляя, как она будет ахать, восхищаться и, конечно, немного завидовать.              Всё прошло именно так, как я и ожидала. Мы с Серёжей, Костей, Вовой и Владой наперебой рассказывали доброй половине класса о наших каникулах. Впечатлений было столько, что даже за несколько перемен мы не успели поведать и половины того, что пережили.              После уроков я отправилась домой к Ксюшке, чтобы и с ней поделиться своими приключениями. Она слушала, не перебивая, с широко раскрытыми глазами разглядывала фотографии и с завистливым восторгом кричала на всю квартиру:              — Блин! Я же так хотела поехать!              — В следующем году будет ещё одна поездка, — успокоила я её. — Ты обязательно съездишь, а я… я теперь могу умереть счастливой. Я ведь увидела Париж!              Вечером я валялась на кровати с ноутбуком, выбирая самые удачные кадры. Одновременно переписывалась с Серёжей.                     Сергей [20:36]       а ты слышала, что у Катьки за движ на каникулах был?                     Ольга [20:36]       нет, а что?              Сергей [20:37]       она с какой-то девчонкой из другой школы подралась                     Я уставилась в экран, не моргая.              «Виноградова? Подралась? Она вспыльчивая, но не до такой же степени».                     Ольга [20:37]       из-за чего? О_о                     Сергей [20:38]       без понятия       Миха сказал, из-за пацана какого-то                     Ольга [20:38]       хахаха из-за парня? серьёзно? она влюбилась, что ли?                     Сергей [20:39]       хз, но сегодня её не было в школе       жалко, синяков не заценили =D                     Ольга [20:39]       а Влада ничего не говорила?                     Сергей [20:39]       неа, они с Катькой ещё до каникул сцепились                     Ольга [20:40]       да ну? с Ирой тоже перестала общаться       у неё теперь вообще друзей нет?                     Сергей [20:41]       а у неё они были? не смеши)                     Ольга [20:41]       всё равно как-то обидно                     Сергей [20:43]       ого, ты мою бывшую жалеть собралась? XD                     «Ах, ты, Нагимов! Что за провокации?!»                     Ольга [20:45]       да, конечно, заняться мне больше нечем!       какая мне разница, с кем гуляет твоя Виноградова!       пусть у неё хоть всё тело в синяках будет, мне плевать!                     Сергей [20:47]       ахах вот это злость=D       тише, мась, а то реально подумаю, что ревнуешь =*                     «С чего бы ещё его ревновать? Довёл меня до неожиданного приступа ярости!»                     Ольга [20:48]       сам виноват!       и хватит меня так называть!                     Сергей [20:51]       ладно-ладно=)       ну что, опасная моя, нашла фотку на аву?                     Как ему только удавалось сочетать в одном предложении и стёб, и нежность? Я никогда этого не поймала.                     Ольга [20:53]       нашла, но не знаю какую выбрать                     Я отправила ему две фотографии: одна — где мы ночью стоим в обнимку перед Эйфелевой башней, вторая — где я целую его в щёку на фоне главной площади в Берлине.                     Сергей [20:56]       мне первая больше зашла)                     Ольга [20:56]       а мне вторая                     Сергей [20:57]       да ну!       у меня там лицо дурацкое                     «Господи, какой же дурак! Он всегда отлично выходит на фотографиях со своим смазливым лицом!»                     Ольга [20:58]       скажи спасибо моей маме за первую фотку и за то, что она хороший фотограф!                     Сергей [20:58]       иди, передай ей от меня =)       всё, беру первую                     «И ведь он всё равно сделает по-своему. Как всегда».              — Ма-ам! — крикнула я из своей комнаты.              — Да? — отозвалась она из гостиной.              — Серёжа просил передать тебе, что ты отличный фотограф!              Секунду стояла тишина, потом послышались шаги по коридору. Мама появилась в дверном проёме, слегка приподняв брови.              — Спасибо, — улыбнулась она. — С чего вдруг такая похвала?              — Смотри, — я повернула к ней ноутбук, на весь экран была открыта одна из наших фотографий.              Мама подошла ближе, наклонилась, разглядела снимок и вдруг широко улыбнулась.              — О-о… Красиво получилось. Хочешь, распечатаем? Кстати, нужно будет сделать это и с остальными фотографиями. Отберёшь?              Я закатила глаза.              — Их же там почти две тысячи!              — Две тысячи?! — она удивлённо округлила глаза. — Я думала, меньше. Ладно, сама разберу. Мне всё равно завтра на работе делать особо нечего, заодно коллегам покажу.              — Только смотри, чтобы мы нормально получились! — наставительно сказала я.              Мама рассмеялась.              — Ладно, учту.              Спустя пару минут на наших с Серёжей страницах «ВКонтакте» появились свежие фотографии. Я, глядя на них, решила обновить свой статус: «Вдохновение живёт в путешествиях».              «Так-то лучше!»              Через полчаса у Серёжи под аватаркой уже было тридцать лайков, а у меня — всего четыре.              «Да что за несправедливость?! Хоть головой об клавиатуру бейся… Ну почему у него всегда столько лайков? И зачем ему вообще пять тысяч друзей?!»              

***

             Утром следующего дня я, как обычно, села в автобус и вставила наушники. Вдруг в ушах заиграл Smash Mouth — «All Star». Сердце дрогнуло, губы сами собой растянулись в улыбке. Я поёжилась, засунула руки в карманы и вдруг поймала себя на том, что меня накрыла тёплая волна ностальгии.              «Вот ведь… Только в сентябре я сидела в этом же автобусе, слушала эту же песню и украдкой поглядывала на симпатичного парня, стоявшего позади. А потом стукнулась головой о поручень, а он рассмеялся… Господи, сколько же я тогда надумала! Сколько накрутила! А теперь…»              Теперь мы были вместе. Теперь я могла спокойно смеяться с ним, обнимать его, целовать.              «Мы встречаемся три месяца… А я уже не представляю свою жизнь без этого парня».              Шла по дороге к школе, рассеянно глядя под ноги, как вдруг кто-то резко вытащил наушник из моего уха.              Я вздрогнула и обернулась.              — Серёж! — возмущённо глянула я на него, но он только улыбнулся. — Ты… знаешь, как ты меня напугал?!              — Sorry, — невинно сказал он, вернул мне наушник и взял за руку. — Оль, а давай я тебя каждый день так встречать буду?              У меня будто волосы встали дыбом.              «Что? Каждый день?..»              Я подняла взгляд на него. Серёжа смотрел на меня спокойно, прямо в глаза.              — Зачем? — подозрительно прищурилась я.              Он удивлённо поднял брови.              — Почему бы и нет?              — Я не хочу тебя обременять. Я спокойно могу добраться сама.              — Как хочешь, — отвёл взгляд.              В школе я встретила Лилю и пересказала ей наш утренний разговор с Серёжей. С самого начала чувствовалось, что с ней что-то не так — слишком уж внимательно она меня слушала.              — Оль, а тебе не кажется, что это был тонкий намёк? — поджала губы Лилька. — Может, он хочет проводить с тобой больше времени?              — Да ну, нет, — отмахнулась я.              «Что за глупость?»              — А что? Вы же встречаетесь как-никак.              Я на секунду задумалась: «Может, она права?..»              — Думаешь? Просто зная Серёжу, мне кажется, он имел в виду совсем не это.              — Оль, он твой парень! — возмутилась подруга. — Ты должна разбираться в таких вещах лучше меня!              — Наверное, — я пожала плечами спустя пару секунд. — Но мне всё-таки удобнее добираться одной, не обременяя никого.              Я решила, что не хочу обсуждать эту тему с Серёжей, а к концу учебного дня вообще о ней забыла. Мы разошлись, как всегда, у автобусной остановки. Когда подъехал мой автобус, я поцеловала его, и мы попрощались.              По вечерам Серёжа чаще звонил или первым писал, реже — я ему. Мы болтали обо всём подряд, смеялись, делали вместе домашку или он параллельно играл, обсуждая со мной квесты в «ТимСпике». Иногда уже через час после разговора я не могла и вспомнить, о чём мы вообще говорили.              По выходным мы выбирались куда-нибудь погулять — чаще просто бродили по улицам или по парку, потому что лишних карманных денег у нас обычно не водилось. А если быть честной — у него их не было, хоть он никогда в этом и не признавался.              И я была счастлива. Всё и правда было хорошо. Мы почти не ссорились с тех пор, как снова сошлись в феврале. Это радовало… но где-то глубоко внутри жила колючая мысль: «Так не бывает».              «Может, мне просто хочется поплакать, а повода нет? Вот такая я — мне нужен постоянный взрыв эмоций. Не знаю, как с этим быть. Но, может, мы с Серёжей — и правда фантастическая пара?»              Вечером, листая ленту «ВКонтакте», я переписывалась с Лилей. Она весь день была какая-то потерянная, и вопрос, что с ней случилось, не давал мне покоя.              Ольга [18:17]       ты сегодня какая-то никакая была       Лиль, что с тобой?                     С этого начался наш диалог. Ещё минут пятнадцать я буквально выбивала из неё ответ, перебирая варианты.              «Ну скажи уже хоть что-нибудь… Лилька, ты меня с ума сведёшь!»              И вот, наконец, она призналась:                     Лилия [18:31]       вчера мне вдруг написал Костя       я, естественно, подумала, что что-то насчёт домашки, но он сказал, что хочет кое-что спросить                     Я застыла, тупо уставившись на экран. Пальцы замерли над клавиатурой.              «Что-о?! Костя написал ей? Да ладно! Он… решился?»              С трудом набрала сообщение:                     Ольга [18:32]       ничего себе       и что он спросил?                     Лилия [18:32]       помнишь, мы как-то говорили о том, что я вроде как ему нравлюсь?                     Ольга [18:33]       помню       неужели он это у тебя спросил??                     Лилия [18:33]       ага                     «Вот это поворот… Мы с Серёжей недавно обсуждали это, и он уверял, что Костя никогда не осмелится. А вот же — осмелился!»                     Ольга [18:34]       и что ты ему ответила?              Лилия [18:39]       а что я могла ответить?       написала, что мы просто одноклассники и между нами ничего быть не может       и вообще, как он до этого додумался?       мы восемь лет знакомы, и вдруг он решил, что я ему нравлюсь!       что это за бред?       опять с Мишкой или Серёжей прикалываются, да?                     «Лилька на взводе… Вот, почему она сегодня была такая странная».              Я прикусила губу. Надо было как-то её успокоить.                     Ольга [18:41]       Лиль, но это правда       Костя сам мне говорил, что ты ему нравишься       да и лицо у него было такое серьёзное       точно не шутка!                     Она не отвечала. Я чувствовала, как внутри нарастает тревога.              «Ну вот, теперь обиделась… Молодец, Оля. Отлично поддержала подругу».              Но тут появилось новое сообщение.                     Лилия [18:47]       когда?                     Ольга [18:48]       в Польше, когда мы сидели в коридоре отеля и болтали                     Лилия [18:48]       ммм                     Я закусила губу.              «Что ей теперь ответить?.. Она злится, точно злится. Но даже не показывает этого».              Наконец я решилась:                     Ольга [18:51]       Лиль, прости меня!       Костя просил не рассказывать тебе, вот я и подумала, что так будет лучше       тем более, он сказал, что ничего делать не собирается                     Лилия [18:53]       а ты и не рассказывала       ладно, всё нормально       всё равно ничего не было и не будет                     Ольга [18:53]       ты не злишься на меня?                     Лилия [18:54]       с чего бы? Костя сам написал, что это была просто шутка                     Я моргнула, перечитывая сообщение.              «Шутка? Он серьёзно?!»                     Ольга [18:54]       в смысле?                     Лилия [18:55]       в прямом       он пошутил и извинился       вот и всё                     Ольга [18:55]       но ты же мне ничего не сказала?                     Лилия [18:56]       он только что написал мне это                     Я выдохнула и едва заметно усмехнулась: «Ну и Ромашечкин. Застеснялся, значит. В итоге отыграл назад…»              Я нелепым образом закончила диалог с Лилей, с раздражением открыла новую вкладку и быстро написала:                     Ольга [19:01]       Кость, прекрати уже издеваться над Лилькой!       что за цирк?       сначала говоришь, что она тебе нравится, а потом — «ой, я просто пошутил, забудь, сори»?       кто так делает?!                     Руки дрожали то ли от злости, то ли от волнения.              «Да мне всё равно, что он скажет. Главное, я высказалась!»              Через несколько минут пришёл ответ:                     Константин [19:07]       во-первых, я не говорил ей, что она мне нравится, а просто спросил       во-вторых, я реально извинился                     Меня аж передёрнуло.              «Он даже не пытается признать свою вину! Да что с ним не так?!»                     Ольга [19:08]       ты с ума сошёл?!       Лиля — это человек, которому НИКТО и НИКОГДА не признавался в симпатии       а тут вдруг ты, такой весёлый шутник!       думаешь, ей приятно??                     Константин [19:09]       наверное, не очень       но как будто я её обидел!                     — Боже, какой же ты болван! — воскликнула я вслух, глядя в монитор.                     Ольга [19:10]       да, обидел!       представляешь, у Лили иногда напрочь отсутствует чувство юмора       особенно на такие вещи!                     Минут десять он молчал, и я начинала закипать.              «Ну же! Думай, Ромашка, думай головой хоть раз в жизни!»              Наконец появилось сообщение:                     Константин [19:23]       и что мне делать?       я уже извинился                     Ольга [19:23]       скажи ей правду уже!                     Мне казалось, ещё чуть-чуть — и я взорвусь.              «Блин, да я же никогда не смогу стать психологом. Если мои клиенты начнут так тупить, я их просто порву на части!»              Костя больше не отвечал.              «Ну и ладно».              Я включила в наушниках Green Day, легла на кровать и уставилась в потолок, пытаясь хоть как-то прийти в себя.              

***

             Утром, выходя из автобуса, я снова столкнулась с Серёжей.              — Ты меня специально поджидаешь, маньяк? — прищурившись, спросила я.              — Нет, ты просто приезжаешь в одно и то же время, а я как раз подхожу к остановке, — невозмутимо ответил он, и мы направились в сторону школы.              — И что ты предлагаешь?              — Ничего. Просто буду встречать тебя так каждое утро.              — Эй! — я толкнула его в плечо. — Я же говорила, что не стоит!              — А я всё равно буду, — с довольной ухмылкой сказал он.              — Ну вот что ты делаешь, а? Я же знаю, что ты отводишь сестру в садик, иногда из-за этого не успеваешь в школу… а теперь ещё и я!              Он внимательно посмотрел мне в глаза.              — Ты так не хочешь видеть меня чаще?              — О, Боже… — с раздражением выдохнула. — Я уже говорила тебе, что…              — Так скажи, что хочешь, — перебил он, останавливаясь прямо посреди тротуара.              Мне пришлось остановиться тоже и повернуться к нему.              — Ты всегда издеваешься надо мной… — тяжело вздохнув, я развернулась и пошла дальше.              Он догнал меня с той же хитрой ухмылкой.              «Ну конечно. Ему ведь нравится играть с моими чувствами. Он прекрасно знает, как сильно он мне нравится. И всё же… кажется, он просто тащится от того, что я снова краснею. Что мне приходится вслух говорить то, о чём я думаю перед сном. Он будто вытягивает из меня эти слова, и я не могу сопротивляться».              Остановилась, обернулась и почти выкрикнула:              — Да, я хочу видеть тебя чаще. Доволен?              Его лицо расплылось в широкой улыбке. Он резко схватил меня за руку и увёл за угол многоэтажного дома — туда, где нас, скорее всего, никто не увидит.              Я помню, как раньше он целовал своих девушек прямо в классе, на виду у всех. Но со мной… со мной он почему-то редко так делал.              «Может, он чувствует, что я терпеть не могу такие вещи? Что мне не нравится выставлять чувства на показ?»              Коснулся моих губ своими — нежно, чувственно, как всегда. И я в очередной раз растаяла.              — А вот теперь доволен, — сказал Серёжа, закончив поцелуй.              — Дурак, — фыркнула я, отворачиваясь, но всё же прижалась щекой к его куртке.              Он крепче обнял меня и положил подбородок мне на голову.              — Сходим в кино на выходных? — спросил, не разжимая объятий.              — Давай, — мурлыкнула я, прижимаясь к нему сильнее и наслаждаясь теплом его рук.              — На «Зловещих мертвецов»? — ухмыльнулся.              — Нет! — я тут же отпрянула, словно меня током ударило, и замотала головой.              Он тихо рассмеялся, явно предвидя такую реакцию, и, всё ещё улыбаясь, взял меня за руку. Мы пошли дальше к школе, переплетя пальцы.              — Тогда, давай на «Обливион»? — предложил Серёжа, бросив на меня испытующий взгляд.              — Это вариант мне больше нравится, — кивнула.              На большой перемене я буквально затащила Лилю на второй этаж в младший блок — не могла ждать до конца уроков. Мы уселись на лавку, и я сразу заметила, что Лиля была какой-то не такой: сутулые плечи, взгляд в пол, пальцы нервно теребили ремешок сумки.              — Костя ещё писал тебе вчера? — выдохнула я, не выдержав.              Подруга замялась, потом опустила голову ещё ниже и тихо сказала:              — Писал.              — И о чём вы говорили? — я придвинулась ближе.              — Оль, какая разница? — вдруг вспыхнула она, раздражённо посмотрев на меня.              — Большая! — не сдавалась я. — Что он тебе сказал?              Лиля тяжело вздохнула, нервно заправила за ухо прядь чёрных, как смола волос, и наконец произнесла:              — Он написал, что на самом деле я ему нравлюсь и что он совсем не хотел шутить. Просто так получилось.              Я округлила глаза.              «Вот так поворот… Ромашечкин всё-таки признался!»              — И что ты?              — Ничего.              — В смысле?              — Сказала, что это неожиданно и мне нужно подумать, — пробормотала она, явно смущённая.              Я закатила глаза, хлопнув себя по колену.              — Ну ты как замуж выходишь! Подумать ей надо!              — Да, надо, Оль! — вспыхнула Лиля, выпрямившись. — Как будто я хоть малейшее представление имею, что ему нужно было ответить! Я вообще не хочу сейчас думать об этом! Что за чушь…              Я замолчала и посмотрела на неё внимательнее. Щёки у Лили горели, она сжимала кулаки.              «Она в реальной панике. Никогда раньше не видела её такой».              — Ладно, успокойся, — сказала я уже мягче. — Он тебе что-нибудь ещё написал?              — Нет.              — Вот и хорошо, — я выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает. — Сегодня он сам какой-то мрачный, по лицу видно.              Она промолчала, очевидно не зная, что делать.              «Ей нужно время. День-два — и она успокоится. И скажет Косте "нет"… наверное…»              После школы Серёжа провожал меня до остановки, и я в двух словах пересказала ему разговор с Лилей. Он сильно удивился — Ромашка за весь день не проронил ни слова об этом.              — А почему сразу «нет»? — возмутился, сжимая мою руку.              — Ты почти год знаешь Лилю и до сих пор не понял, что она — девушка старой закалки? — я усмехнулась. — Для неё отношения — это не просто «попробовать», а нечто серьёзное. Она будет искать того единственного, за которого потом выйдет замуж.              — Я предполагал… но всё же…              — Да-да, — перебила я его. — Костя нормальный парень. Но для неё всё это слишком внезапно.              Серёжа закатил глаза.              — Неужели она, как и ты, будет ломаться полгода? — усмехнулся.              Я остолбенела, почувствовав, как внутри что-то сжалось.              «Это что сейчас было? Наглый, самодовольный… болван!»              Резко вырвала руку из его пальцев и быстрым шагом пошла вперёд.              — Оль, ну перестань! — жалобно протянул он, ускоряя шаг, пытаясь догнать меня.              Я нарочно ускорила шаг и почти бегом перебежала дорогу на мигающий зелёный. Серёжа остался стоять на другой стороне, а я, гордо вскинув подбородок, зашагала дальше, чувствуя, как всё внутри кипит от злости.              На остановке он всё-таки догнал меня. Встал рядом, сунув руки в карманы и спросил:              — Ты обиделась?              Я молчала, упорно смотря в сторону.              «Вот пусть теперь подавится своим остроумием!»              — Оль, это была шутка, — сказал тише.              — Не похоже, — отрезала я, сжав губы в тонкую линию.              — У нас всё было по-другому. Тут даже сравнивать нечего. Чего ты дуешься?              — А ты всё-таки сравнил, — буркнула я.              Он снова закатил глаза.              — Что?! — я резко повернулась к нему, голос сорвался на крик. — Для тебя всё так просто? Ты даже не задумываешься о чувствах других!              Настоящее удивление отразилось в глазах Серёжи, и это выбило меня из равновесия.              «Господи… я ведь перевела разговор на нас. Молодец, Оль, просто молодец…»              В груди неприятно кольнуло.              — Я не задумываюсь? — хмыкнул он. — Я просто не понимаю, почему, если человек тебе нравится, нельзя начать с ним встречаться? Хоть день. Зачем упускать момент?              У меня перехватило дыхание от злости.              «Ему, конечно, легко говорить!»              Автобус подъехал, и я не раздумывая шагнула внутрь, даже не оглянувшись. Серёжа остался на остановке, и я почувствовала, как сердце больно и горько ударило в груди.              

***

             Примерно в семь вечера телефон вдруг завибрировал на тумбочке. Я сонно прищурилась на экран — всё плыло перед глазами, но улыбающееся лицо Серёжи узнала сразу.              «Чего он хочет?.. После всего этого?»              Подушка под щекой была мокрой. На ней остались чёрные разводы от туши.              Звонок прекратился.              Я выдохнула, перевернулась на другой бок и снова уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как внутри опять поднимается ком из обиды, злости и усталости.              Через несколько секунд экран телефона ещё раз загорелся.              «Да что он пристал?!»              Я резко схватила свою старенькую LG.              — Да? — голос вышел хриплым, поэтому я поспешно сглотнула.              — Ты со мной поговорить не хочешь? — грозно спросил.              — Неужели я умудрилась разозлить самого Сергея Александровича? — съязвила.              В трубке повисла пауза. Несколько долгих секунд тишины.              — Ну а что ты хотела? — в его голосе слышалось раздражение. — Я к тебе нормально, а ты на меня сразу, как на врага, смотришь.              Я тяжело выдохнула.              — Ты пошутил так, что мне хотелось врезать, — процедила, сжимая телефон крепче.              — Да потому что до сих пор бесит! — вдруг выдал он. — Ты первая, кто мне отказал. Первая!              — Ну извините, что задела ваше самолюбие! — выкрикнула я в трубку и с силой нажала на кнопку сброса.              «Как же достал! Просто достал!»              Резко встала и поплелась в ванную. В зеркале на меня смотрело уставшее лицо, а тушь растеклась чёрными разводами под глазами.              Через полчаса телефон снова зазвонил. Я схватила его и почти выкрикнула:              — Что?! — но тут же вспомнила, что в квартире мама, и сбавила тон.              — Выйди на улицу. Нам нужно поговорить, — твёрдо сказал Серёжа.              Я замерла, сердце пропустило удар.              «Он что, правда здесь?»              — В смысле?              — Я у тебя под окнами.              Меня будто током ударило.              — Сейчас спущусь, — быстро выдохнула.              Телефон тут же полетел на кровать, а я выбежала в коридор, торопливо натягивая куртку на ходу.              «Хорошо ещё, что после прихода домой я так и не переоделась».              — Оль, ты куда? — голос мамы заставил меня вздрогнуть.              — Серёжа пришёл. Я скоро, — засунула ноги в сапоги.              — Телефон взяла?              — Нет, я ненадолго! — крикнула уже через плечо и выскочила за дверь.              Выбежав на улицу, я резко втянула холодный воздух. Серёжа стоял у подъезда, гасил сигарету, хмурил брови. Он определённо нервничал, и это только сильнее заводило меня.              — Чего хотел? — рявкнула я, даже не взглянув на него.              — Что с тобой? — сделал шаг ближе.              — Ты и правда не понимаешь?              — А должен? — он слегка вскинул бровь, словно не верил, что всё настолько серьёзно.              «Мы так и будем разговаривать вопросами?!»              — Почему из-за Лильки и Костяна мы должны ссориться? — устало выдохнул.              — Ты правда думаешь, что я не разговариваю с тобой из-за них? — почти выкрикнула я.              — А разве нет?              — Вот представь себе — нет!              — Тогда из-за чего?              — Потому что тебе плевать на наши отношения!              Серёжа удивлённо усмехнулся, но в его взгляде мелькнула злость.              — Слушай, если уж тебе так важно это знать, то нет, мне не плевать, — хрипло произнёс он.              — Правда? С чего бы? — я шагнула вперёд, с вызовом глядя на него.              — Оль, хватит устраивать сцены на пустом месте. Тебе не надоело?              — Нет, не надоело! — выкрикнула, чувствуя, как в груди поднимается волна. — Я просто хочу понять!              — Что понять?              — Что ты, чёрт побери, ко мне чувствуешь!              Его глаза расширились, словно я ударила его.              — Меня достало это подвешенное состояние! — ком в горле мешал дышать. — Я не понимаю, нужна ли я тебе вообще! Я же постоянно говорю, что люблю тебя, но ты… ты ни разу…              Серёжа молчал.              В груди жгло, как от огня, меня трясло от бессилия. И я не выдержала — подошла ближе и начала стучать кулаками по его груди, каждое слово вырывалось сквозь рыдания:              — Почему… ты… снова молчишь?! Почему… не говоришь, что… любишь меня?!              Он серьёзно смотрел на меня, будто заглядывал прямо в душу.              — Я не хочу быть для тебя игрушкой… — выдохнула, руки без сил опустились. — Ты всё время подкалываешь меня, издеваешься, заставляешь краснеть…              Я опустила голову, уткнувшись лбом в его куртку. Пальцы судорожно сжимали ткань, слёзы жгли щёки.              — Если ты не любишь меня… — прошептала, задыхаясь, — если относишься ко мне несерьёзно… то брось меня прямо сейчас… я не выдержу дольше…              Серёжа медленно и осторожно поднял моё лицо, кончиками пальцев коснувшись подбородка. Его лоб прижался к моему.              — Скажи мне… прошу… — шепнула я, глядя в его глаза, полные тьмы и света одновременно.              Его плечи были напряжены, дыхание ровное, но в глазах что-то дрогнуло. Наконец, он тихо выдохнул:              — Я просто боюсь сказать не так, как надо. И всё испортить.              Я не отводила взгляда, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле.              — Тогда скажи, как чувствуешь, — прошептала.              Серёжа отстранился, провёл рукой по волосам и шумно вздохнул, пытаясь собрать мысли.              — Я не шучу с тобой, Оль. Никогда не шутил, когда дело касалось чувств. Да, я не говорил это прямо, но разве ты не видишь?.. — он на мгновение замолчал, взгляд стал серьёзнее. — Я думал, это и так понятно.              Я качнула головой, чувствуя, как щёки снова заливает горячая волна.              — Для тебя, может, и понятно, — прошептала. — А я всё это время думаю, что я тебе просто... нравлюсь и, что это… ну… не любовь.              Он прищурился, глядя на меня.              — А ты вообще понимаешь, что такое — любовь? Что это… для тебя?              Я замерла.              «Слишком сложный вопрос… Господи, я даже не знаю, что ответить. Но он ждёт...»              — Ну… это когда просто хочется быть рядом, — неуверенно пробормотала я, уставившись в землю.              Серёжа чуть улыбнулся. Улыбка была мягкой, но какой-то грустной.              — Я тоже хочу быть с тобой рядом, — спокойно сказал он. — Но для любви этого мало.              Я торопливо выдохнула, словно оправдываясь:              — Ну, ещё… целоваться, обниматься, смеяться, гулять вместе… держаться за руки… — слова срывались почти шёпотом, — поддерживать друг друга, переписываться до ночи, делиться секретами, слушать одну музыку в наушниках…              Он снова чуть улыбнулся, и я заметила ямочки на его щеках, от которых у меня всегда таяло сердце. Поднял руку, тёплый большой палец осторожно провёл по моей щеке, стирая слезу.              — А для тебя… что такое любовь? — шёпотом спросила я.              Серёжа на секунду отвёл взгляд, опустил руку, пытаясь подобраться слова.              — Любовь? — тихо повторил. — Это когда тебя не держат, но и не отпускают. Когда ты можешь быть собой, даже если у тебя тараканов больше, чем мозгов, — он слабо усмехнулся, но в улыбке не было лёгкости. — Это про страсть, про желание, про сильные чувства… но ещё и про уважение. Когда тебя не пытаются переделать. Когда тебя не предают.              Снова глубоко вдохнул и, будто выдохнув вместе с воздухом что-то тяжёлое, продолжил:              — Это когда ты можешь уйти куда угодно, хоть вообще исчезнуть, а тебя всё равно будут ждать. Не потому что надо, а потому что не могут иначе.              Я невольно приоткрыла рот. Внутри что-то щёлкнуло, и я шагнула вперёд, крепко обняла его, прижимаясь к груди. Серёжа на секунду застыл, а потом медленно обнял в ответ, его руки легли на мои плечи.              — Прости… — хрипло прошептал он где-то у моего уха. — Это всё очень сложно… для меня.              Я чуть отстранилась, покачала головой и заглянула ему в глаза.              — Просто… любовь для меня проще, чем для тебя, — неловко улыбнулась, и по щеке тихо скатилась слеза.              Он крепче сжал меня за плечи, зарываясь носом в мои волосы, глубоко вдохнув их запах.              — Оль, я хочу, чтобы ты знала, что ты нужна мне.              Я улыбнулась сквозь слёзы.              «Он всё равно… мой. И никуда не денется. Просто… просто ещё не пришло время для таких важных слов».              — Можно спросить? — острожно пробурчала я, вытирая щёку тыльной стороной ладони.              — Давай, — Серёжа чуть наклонил голову, внимательно глядя на меня.              — Сколько у тебя было девушек?              Он удивлённо хмыкнул, уголки губ дёрнулись вверх.              — В смысле?              — Ну… серьёзных отношений, — пояснила я, глядя на свои сапоги.              — Две. Включая тебя, — быстро ответил.              — А остальные? — я прикусила губу.              — Остальные — один-два месяца, но… бывало и меньше, — пожал плечами.              — И со всеми ты… спал? — слова вырвались сами, и только после того, как они прозвучали вслух, я осознала, что сказала.              «Боже… зачем я это спросила? Мы ведь никогда об этом не говорили! Но я должна знать. Должна!»              Серёжа как-то устало усмехнулся.              — Нет. С теми, с кем спал, было гораздо меньше, чем ты думаешь.              — Ладно, — я резко выдохнула. — Не хочу об этом знать.              Он чуть улыбнулся:              — Тогда не будем.              Я кивнула, чувствуя, что щёки всё ещё горят. Он вдруг потянулся ко мне, осторожно взял за подбородок, заставив поднять голову.              — Обещай мне, пожалуйста, ещё раз, — его голос стал тише, почти шёпот.              Сердце сжалось.              — Что?              — Не плачь больше из-за меня, — серьёзно сказал он, глядя прямо в глаза.              Я кивнула, почти не дыша. А потом, не выдержав, сама потянулась к его губам.              «Я всё равно люблю его. Может быть… однажды он тоже сможет сказать это вслух… мне».