Восьмиклассница

      У меня не хватило сил просто смириться с его внезапной переменой настроения. Уже вечером я не выдержала и написала Серёже.                     Ольга [19:03]       что это было?       почему ты завёлся на ровном месте?       что я сделала такого?                     И тишина. Видела как он пару раз заходил в сеть, но ответа не было.              «Ну, серьёзно?! Что случилось?»              До полуночи пыталась быть терпеливой, но тревога давила сильнее. И вот, не сдержавшись, я написала снова. Много. Слишком много.                     Ольга [00:12]       ты не можешь молчать вечно       это уже не смешно       почему нельзя просто объяснить? я бы поняла, я всегда стараюсь понять       это из-за Ксюши? или Лили? или Кости? что я не так сказала? я устала гадать       мне тяжело терпеть эти перепады настроения       может, скажешь, на какие темы мне нельзя говорить с тобой?       я же вроде ничего не сделала! просто скажи       прости, если обидела тебя, но, пожалуйста, не надо так со мной                     Сразу после отправки пришло чувство — та самая горечь, которая накатывает, когда уже поздно что-то менять.              «Может, и правильно написала. Я ведь не срывалась, не оскорбляла его. Просто хотела понять… что происходит между нами».              А между нами была пропасть.              Серёжа для меня стал тем самым человеком, без которого уже неуютно в любой компании. И каждый раз, когда мы ссорились, я будто теряла часть себя.              «Так ведь бывает у всех? Ссоры — часть любого пути. Я слышала это тысячу раз. Только вот… если одна нелепая ссора станет последней? Если он уйдёт и не вернётся, а я — не смогу это пережить?»              «Серёжа — мой человек. Я люблю его. А он... он молчит. Да, он говорил, что я ему нравлюсь, но этого мало. Для него любовь — это нечто большее, чем то, что есть между нами. Но что именно? Что должно случиться, чтобы он смог сказать мне, что любит меня?»              Я чувствовала, как между нами медленно ломалось что-то важное. Трещины становились глубже. А я даже не знала, как их залатать.              Поздней ночью меня разбудил звонок. Я резко села в кровати — сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется. Звонил Серёжа. Но прежде чем я успела поднять трубку, звонок оборвался.              На часах было четыре часа утра.              Он не спал. Я не спал. Мы оба не спали и при этом не говорили.              Машинально открыла ноутбук. Он был online. Сообщение прочитано. Ответа — нет. Просто прочитал и всё.              «Перезвонить? Нет. Перебьётся. Пусть почувствует хоть что-то из того, что я сейчас ощущаю! Я тоже буду игнорировать его!»              Утром я уже почти решилась сказать маме про идею поехать на майские к Серёже… но потом передумала.              «Вдруг этот переезд и вовсе не состоится? Пусть всё сначала наладится. Господи, пожалуйста, пусть мы просто помиримся… Я даже не знаю, кто из нас сейчас больше виноват, но хочу, чтобы стало, как раньше»              Весь воскресный день Серёжа был online. Сто раз мог бы что-то написать, сказать хоть слово, но — ничего.              «Как же я теперь завтра буду рядом с ним дежурить в школе? Мы ведь даже не разговариваем. Что я ему скажу? Или он — мне? Чувствую, будет тяжёлый понедельник…»              И вот он — день дежурства. На второй перемене я сидела за партой, переписывая домашку из Лилиных тетрадей. Глаза слезились от недосыпа, тревоги и обиды. Я не сделала и половины того, что нужно.              Каждый раз, когда поднимала глаза, наши взгляды с Серёжей встречались. Он смотрел прямо на меня. А потом тут же отводил глаза. И не подходил. Это было хуже, чем если бы он вообще меня игнорировал. Смотрел и молчал.              Неожиданно к моей парте подбежал какой-то ребёнок из первого класса, но в этот момент я его почти не заметила. Моё внимание по-прежнему было приковано к тому, кто молча стоял у окна.              — А можно бегать? — с надеждой спросил мальчик.              — Можно… — махнула я рукой, и только потом до меня дошло, что я же дежурная.              Мальчишка уже сорвался с места, не дождавшись, пока я передумаю.              «Ох, нет! Что я наделала?..»              — Нельзя бегать! — строго окликнул Серёжа.              — А мне разрешили! — уверенно парировал мальчик.              — Кто? — удивился дежурный, и я заметила, как он напряжённо сдвинул брови.              — Вон та девочка! — пальцем ребёнок ткнул в мою сторону.              У меня в теле всё похолодело. От страха я, кажется, побледнела. Серёжа сверкнул на меня взглядом, а потом серьёзно сказал малышу:              — А если она скажет с крыши прыгнуть — тоже послушаешься?              Мальчишка замер, широко раскрыв глаза.              — Н-нет… — пробормотал он.              — Вот и правильно, — Нагимов наклонился чуть ближе, его голос стал ещё ниже и жёстче. — Значит, слушай сюда: бегать нельзя. Если ещё раз увижу, что несёшься по коридору — сам тебе тормоза включу, понял?              Мальчишка судорожно кивнул и поспешил обратно к своим.              Я сглотнула, наблюдая за Серёжей. Он даже не посмотрел на меня — просто снова отвернулся к окну. А потом увидела, как он достал телефон и что-то набирал. Через секунду мой телефон завибрировал. SMS от него:                     Серёжа: Я идиот, да? Прости. Не хотел тебя обижать. Просто мне нужно было время, чтобы разобраться в себе                     Сердце болезненно сжалось.              «Господи, ну наконец-то, он хоть что-то сказал!»              Подняла глаза и встретилась взглядом с Серёжей. Он чуть улыбался, но в глазах было столько грусти.                     Я: Скажи, что случилось?                     Увидела, как он прочитал сообщение, как тяжело вздохнул и провёл пальцами по волосам, словно пытаясь привести в порядок не только их, но и мысли в голове. Я уж испугалась: «Может, зря снова спросила? Может, он опять замкнётся в себе? Я так больше не могу. Мне так больно без него». Но Серёжа убрал телефон в карман джинсов и направился ко мне, опустив голову. Сел рядом, не глядя на меня, и какое-то время молчал. Я сжала телефон в руках, боясь дышать.              — Я загнался, — тихо сказал он, наклоняя голову вперёд и упираясь локтями о парту.              — В чём? — осторожно спросила.              Серёжа вздохнул и пожал плечами:              — В себе. В своих мыслях. В нас.              Меня словно током ударило.              — В «нас»?..              — Я думал, что тебе не подхожу.              «В смысле?! Господи, что?! Почему этот самый дорогой и самый любимый мне человек на свете говорит такую чушь?!»              — Ты серьёзно? — тихо спросила. — Ты же знаешь, это совсем не так.              Серёжа отвёл взгляд, пожал плечами. И снова замкнулся в себе. Снова эта стена молчания.              Я потянулась к его руке, мягко положила ладонь на его бицепс. Казалось, что даже это моё неловкое движение снова оттолкнёт его.              Но я ошиблась.              Серёжа накрыл мою руку своей ладонью, чуть сжав её своими длинными тонкими пальцами. И, наконец, повернул голову, пронзив меня взглядом.              Этот взгляд... Он был другим — грустным, почти потерянным. Я давно не видела его таким. Моего Серёжку, который всегда смеялся и подкалывал меня. У меня в груди сдавило так, что дышать стало тяжело.              — Оль… — посмотрел на меня, вздохнул, а потом вдруг спросил: — А ты правда меня любишь?              Я будто камнем вниз рухнула.              «Почему именно это? Почему не "прости меня", не "давай забудем"?»              — Почему ты вдруг это спрашиваешь? — пыталась не показать волнения.              — Я просто хочу знать, — он смотрел на меня пристально и с какой-то тревогой, как будто от ответа зависело что-то большее, чем простые слова.              Непроизвольно сжала его кофту на руке.              — Конечно, — тихо прошептала. — Очень сильно люблю...              Серёжа сглотнул, не отрываясь смотрел на меня. В его глазах была такая растерянность, такая... уязвимость. А потом он неожиданно потянулся ко мне и обнял за плечи, запустив пальцы в мои волосы на затылке.              Внутри будто что-то оторвалось. Я всей грудью вдохнула его потрясающий запах, зарывшись носом в его шею. Чувствовала его дыхание на своей коже — такое же глубокое, как у меня. А потом шёпот:              — Прости… Просто я боюсь всё снова испортить.              «"Боюсь всё снова испортить"?»              — Дурак, — прошептала я в ответ. — Ты не можешь.              Серёжа слабо усмехнулся и коснулся своим лбом моего. Большим пальцем он медленно поглаживал мою щёку у самого уха.              — Переедешь ко мне на майские? — вдруг спросил он.              Я растерялась и отстранилась, тупя взор в парту.              — Я ещё не спрашивала маму…              — Спроси сегодня, — его голос был напряжённым, почти требовательным.              «Что-то с ним не так», — я чувствовала это кожей.              — Ладно, спрошу, — кивнула, но тревога не уходила.              

***

             Вечером я дрожащими руками открыла дверь в родительскую комнату.              «Уговаривать маму в этом состоянии? С ума сошла? Но если я не спрошу — подведу Серёжу. Он что-то скрывает. Почему для него это так важно?»              — Мам, можно с тобой поговорить? — осторожно начала я.              Папы, к счастью, не было дома.              — Конечно, что случилось? — она напряглась, заметила, как я нервничаю.              — Всё нормально, — соврала я и присела рядом.              — Тогда что такое? — она погладила меня по руке.              Набрала в лёгкие воздуха и спросила:              — Мы же на майские собирались к бабушке в деревню?              — Да. Картошку посадим, — мама улыбнулась, а я скривилась, чем вызвала её смех.              — Мам… — и всё же решилась. — Можно я останусь у Серёжи на праздники?              Её улыбка тут же исчезла.              — Нет, — строго сказала она и сразу взяла в руки книгу.              «Всё — как я и думала…»              — Ну пожалуйста! Всего на несколько дней! Пока вы будете в деревне. Это важно для меня... и для него, — последние слова сорвались сами собой.              — Его родители будут дома? — она уже насторожилась.              — Нет. Его родители и сестра уезжают к каким-то родственникам в Новосибирск, а Серёжа отказался ехать.              — То есть вы будете вдвоём? — мама вскинула брови.              Я сглотнула и кивнула.              — Нет, Оля. Даже не думай.              — Почему? — возмутилась я. — Мы же не дети!              — Именно потому, что вы уже не дети. Я знаю, чем заканчиваются такие истории, — её голос был стальным.              Я опустила голову.              — Мы не будем всё время сидеть дома. Будем гулять, видеться с друзьями…              — Оля…              — И... — я вспомнила про оценки, и мне стало ещё хуже от того, что я использую это как довод. — Серёжа обещал помочь мне с учёбой. У меня завал по информатике и английскому. Ты же знаешь…              Она нахмурилась.              — Он говорил родителям?              — Обязательно скажет! — я вцепилась в соломинку. — Нам некогда дополнительно заниматься учёбой в будни, а тут хоть шанс исправить ситуацию!              Мама задумалась. В её глазах промелькнула тень сомнения.              — Вы будете спать в разных комнатах?              — Да! Обещаю! Я даже попрошу его дать мне ключ от комнаты! — добавила я, пытаясь её окончательно убедить.              — Бабушка расстроится…              — Я ей потом всё объясню! Пожалуйста, мамочка!              Она тяжело вздохнула и покачала головой.              — Ладно… — нехотя сказала. — Но я тебе доверяю. Только попробуй меня подвести.              — Правда?! — я вскочила и чуть не упала прямо с кровати. — Спасибо!              — А папе, что скажешь?              — Ну… скажу, что у Лили останусь? — неуверенно предложила я.              — Лгать нехорошо, — с укором заметила мама, но сдалась: — Ладно, посмотрим…              — Спасибо! — я зацеловала её в щёку и пулей вылетела из комнаты.              Закрыв дверь в свою комнату, я сразу схватилась за телефон. Пальцы дрожали — я спешила набрать Серёжу.              — Говори, — он поднял трубку сразу после первого гудка.              — У меня отличная новость! — я едва сдерживала восторг.              — Какая? — тихо спросил.              — Мама разрешила!              — Серьёзно? — в голосе Серёжи появилось лёгкое удивление, но радости я почти не услышала.              — Ага, — подтвердила я, надеясь, что он хоть немного приободрится.              В трубке повисла короткая пауза, а потом он выдохнул:              — Хорошо, я рад, мась.              Меня кольнуло его спокойствие. Ждала какой-то реакции... ну хоть какой-то! Но он, кажется, всё ещё был в своих мыслях.              — С тебя попкорн, будем все выходные смотреть «Наруто», — бодро сказала я, пытаясь его растормошить.              И наконец… его смех — тёплый, искренний, чуть хриплый.              — Оль, в «Наруто» уже примерно миллион серий. Мы даже за все майские не управимся.              — А мы попробуем! — уверенно заявила я.              — Ты заснёшь после первого сезона.              — Это ты заснёшь!              — Ага, конечно, — хмыкнул. — С тобой рядом? Да я глаз сомкнуть не смогу.              Я замерла на секунду, чувствуя, как щёки заливает жар.              — И что, всю ночь будешь на меня пялиться?              — Не исключено, — ухмыльнулся он. — Вдруг ты во сне что-нибудь интересное пробормочешь.              Я рассмеялась, а потом услышала:              — Я рад, что ты приедешь, — тихо сказал. — Правда.              Внутри меня разлилось приятное тепло.              «Я так жду этих выходных!»