Восьмиклассница

      — А почему ты ещё не голая? — с широкой довольной ухмылкой воскликнул Серёжа, распахивая дверь своей квартиры.              «Наконец-то. Я здесь. С ним. И мы одни. На целых пять дней. Как же я рада!»              — Размечтался! — засмеялась я и на цыпочках потянулась, чмокнув его в щёку.              Скинула кеды, оставила сумку прямо у стены в коридоре и прошла за ним в гостиную. Плюхнулась на диван, откинулась назад и с шумным выдохом прикрыла лицо ладонями.              — Блин… Я не верю, — пробормотала сквозь пальцы, чувствуя, как щёки наливаются жаром.              Серёжа сразу развернулся ко мне, его глаза блеснули любопытством.              — Во что?              — В то, что мы будем жить вдвоём, — убрала руки и посмотрела на него, уже сама не сдерживая улыбку.              Он криво усмехнулся, качнув головой.              — Ага, почти как муж и жена.              Я закатила глаза, но тут же прижалась к нему плечом. В следующее мгновение уселась на его колени и обвила руками шею. Его ладони уверенно легли мне на талию, притягивая ближе.              — Если бы ты знала, как долго я этого ждал… — прошептал он так близко, что дыхание обожгло кожу у моего уха.              Я невольно дрогнула.              — Почему?              Он только загадочно улыбнулся и не ответил. Вместо слов — накрыл мои губы своими. Я сразу утонула в этом поцелуе, забыв обо всём. Запустила пальцы в его волосы, цепляясь за каждое мгновение.              Целовались мы долго — минуты потеряли смысл. Казалось, время застыло где-то за окнами, а внутри оставалось только это движение губ, его пальцы на моей талии и моя дрожь от каждой секунды.              Наконец он нехотя отстранился, тяжело выдохнув. Поднялся с дивана и протянул мне руку. Я, всё ещё слегка ошарашенная, поднялась вслед за ним.              — А где я буду спать?              — Со мной, — его глаза хитро блеснули.              — Перебьёшься! — я фыркнула и шлёпнула его по плечу, делая вид, что обиделась. — А серьёзно?              — Где хочешь. Мне без разницы.              — Даже если на коврике у входа? — распахнула глаза, изображая жалобный взгляд в духе Кота в сапогах.              Он тихо рассмеялся, взял моё лицо в ладони и снова поцеловал.              «Кажется, за эти пять дней я перестану ощущать губы. Они распухнут от поцелуев…»              — Нет уж. На коврике у входа я тебя не положу, — наконец произнёс он, ухмыляясь. — Разве что в шкаф, как запасное одеяло.              — Эй! — я захохотала, ударяя его по плечу и рванула по коридору. — Ты знаешь, что я могу с тобой сделать, Серёж? Или ты забыл про своё наказание?              Он мгновенно нагнал меня, прижал грудью к стене и наклонился.              — А ты даже не представляешь, как мне интересно, что ты со мной сделаешь, — прошептал у моего уха.              Я ухмыльнулась, двинув бёдрами назад:              — Лучше не нарывайся, а то получишь ещё больше!              В следующую секунду он схватил меня за талию и крепче прижал к себе.              — А может, я как раз этого и хочу? — с вызовом пробормотал он мне в шею.              У меня на миг перехватило дыхание, щёки залились румянцем.              — Дурак, — буркнула я, вырываясь из его захвата. — Ладно, шутки шутками, но нам нужно в магазин.              — Ты что-то купить хочешь? — прищурился.              — Да. Хотя, наверное, мне придётся идти одной, чтобы ты не догадался, что я собираюсь купить, — хитро глянула на него.              Серёжа вдруг фыркнул, отведя взгляд, и запустил пальцы в волосы. В те короткие секунды тишины он, видимо, пытался предположить, что же всё-таки я собираюсь купить в магазине.              — А давай лучше на велосипедах покатаемся? — неожиданно предложил он.              Я озадаченно моргнула.              — А как же магазин?              — Объединим. Доедем до магаза. Ты всё купишь, а я пока покатаюсь.              — Окей.              На улице было тепло, почти двадцать градусов. Мы выходили налегке — в шортах и футболках.              — Первый раз в этом году сажусь на велик, — призналась я.              — Я второй, — отозвался Серёжа, уже направляясь к двум велосипедам, пристёгнутым у стены в подъезде.              — С кем катался?              — С Костяном, — буркнул он, пока возился с замками. — Это вообще его велик. Попросил вчера пригнать, чтобы я сегодня смог покататься с тобой.              Я невольно улыбнулась, глядя, как он уверенно освобождает железных коней от цепей.              — За ним не угонишься, — фыркнул Серёжа, выпрямляясь и стряхивая пыль с ладоней.              — Ну, он же спортсмен, — пожала плечами.              — Ага. Мы тогда весь город объездили. На следующий день я ног не чувствовал. Думал, сдохну.              Я прыснула и хлопнула его по плечу:              — Могу тебя сегодня на раме повезти, если опять сильно устанешь.              Он хмыкнул, глядя на меня с видом «ага, конечно»:              — Кто кого ещё повезёт.              Я рассмеялась, и мы вместе выкатили велосипеды на улицу.              Нежный майский ветер трепал волосы, солнце мягко пригревало, но не жгло. В воздухе пахло свежим асфальтом и распустившимися тополями. Идеальный день для катания.              Серёжа сел на велосипед, лениво провернул педали вперёд-назад и кинул на меня взгляд исподлобья.              — Ну что, куда едем?              — В «Карусель», — уверенно скомандовала я, ставя ногу на педаль.              В первые секунды тело упрямо сопротивлялось — ноги тянуло, руки дёргались на руле. Я ёрзала, пытаясь поймать равновесие, а Серёжа уже уверенно ехал рядом. Но через минуту всё вспомнилось само собой: педали закрутились, ветер ударил в лицо, и внутри что-то щёлкнуло. Я поймала баланс, наклонилась вперёд и уверенно разогналась по направлению к магазину.              Когда я вышла из супермаркета с пакетом в руках, солнце уже начинало припекать. Асфальт прогрелся и слегка отдавал теплом в ноги. В воздухе теперь витал аромат цветущей сирени, а от соседней пекарни тянуло сладкой корочкой свежих булочек. Люди вокруг спешили кто куда: кто-то выносил тележки, у дверей курили двое парней, из открытого окна машины гремела музыка.              Серёжа ждал меня у входа, привалившись спиной к стене так лениво, будто стоял тут целую вечность. Велосипед он придерживал одной рукой, а в другой держал телефон, болтая с кем-то.              — Не знаю. Надо у Оли спросить, — сказал он в трубку.              Я тут же насторожилась.              — Что?              Повернул голову, поймал мой взгляд и кивнул в сторону телефона:              — Ты не против, если с нами Мишка покатается?              — Нет, конечно, — пожала плечами.              — Окей. Мих, через сколько будешь?.. Ага, встретимся. Давай, — он закончил разговор, сунул телефон в карман и перевёл взгляд на мой пакет. В его глазах сверкнул озорной огонёк. — Ну и что же ты там такого таинственного купила?              — Не скажу! — заявила я, прижимая пакет к себе, словно в нём хранилась государственная тайна.              — Ладно, давай его сюда.              Скинул с плеч потрёпанный рюкзак, расстегнул молнию и протянул мне, чуть наклонившись вперёд.              — Клади.              Я прикусила губу, не доверяя его глазам.              — Блин… Ты же так увидишь, что там внутри! — пискнула я, чуть покачиваясь на носках.              Серёжа закатил глаза и театрально прижал руку к груди:              — Обещаю, что не подсмотрю. Честное пионерское.              Я прищурилась, изучая выражение его слишком уж довольного лица, но всё равно сдалась.              — Хм… Ну ладно. Я тебе верю.              Аккуратно положила пакет внутрь, а Нагимов едва дождался, когда я уберу руки, тут же застегнул молнию и закинул рюкзак обратно на плечи.              Мы снова сели на велосипеды. Ветерок приятно трепал волосы, охлаждая разгорячённые щеки. На какое-то время мы замолчали — просто ехали рядом, в одном ритме. Иногда наши рули почти задевали друг друга, и Серёжа с усмешкой слегка отталкивал меня, словно проверяя, держу ли я баланс.              — Серёж, — нарушила тишину, — а я ведь впервые по городу на велосипеде катаюсь.              Он тут же повернул голову, глаза прищурились от солнца.              — Да ладно?              — Ага. Всё детство гоняла по деревне, — в памяти вспыхнули пыльные тропинки, запах озера и лай собак. — Но потом велик развалился и теперь покоится где-то на свалке.              — О… Так купи новый, — легко бросил он, ловко объезжая кочку.              — Зачем? Чтобы один раз в год вот так кататься с тобой?              — Если хочешь, будем выезжать хоть каждый день. Особенно летом, — сказал с такой уверенностью, что я усмехнулась.              — Ага, конечно! Ты засядешь за комп, и всё. Конец нашей здоровой жизни.              Серёжа возмущённо качнул головой, делая вид, что его оклеветали.              — Не, я теперь вообще спортсмен.              Я закатила глаза, чуть прибавив скорость, чтобы он плёлся сзади.              — Ой, да ладно тебе. Ты это с тех пор твердишь, как бросил курить.              — В смысле? Я реально бросил.              — Да-да, знаю, — усмехнулась я, отрываясь ещё на пару метров. — Но что-то мне не верится. Жду, когда случайно проболтаешься, что покуриваешь за школой.              — Как ты могла так обо мне подумать?! — с наигранным возмущением воскликнул он, рывком нагоняя меня и перегородив дорогу. — Я теперь вообще за ЗОЖ!              Я звонко рассмеялась, едва не потеряв равновесие, и остановилась.              — Если бы ты мне поверила, мы бы уже давно катались каждый день.              — Ага, конечно. Сейчас ещё скажешь, что по утрам зарядку делаешь.              — Делаю, — без зазрения совести соврал он, поправив сползающую лямку рюкзака.              — Ага. Разве что пальцем, когда ленту «ВК» листаешь, — подколола я.              Серёжа фыркнул и, не удержавшись, ткнул пальцем меня в плечо. Я возмущённо пискнула и тут же ответила тем же, но он ловко увернулся, уезжая вперёд.              Так, в перепалках и подначках, мы добрались до места встречи. На углу уже стоял Мишка, опираясь на руль велосипеда. Он жмурился от солнца, но, увидев нас, оживился.              — Привет, Миш, — улыбнулась я, пока мальчики жали друг другу руки.              — Привет! — отозвался он.              — Тебе тоже дома не сидится? — спросила я.              — Ага. Родители свалили на дачу картошку сажать, а я остался.              — По-моему, у нас полстраны на дачах сейчас копает, — заметил Серёжа, и мы дружно прыснули.              Направились в центр города, а затем свернули в парк. Дорога петляла мимо старых хрущёвок, запах асфальта смешивался с ароматом свежей травы и цветов. Колёса ровно шуршали, а в лицо дул мягкий ветер, словно подталкивая вперёд. Деревья стояли в густой, ярко-зелёной листве, и солнечные пятна прыгали по нашим рукам и лицам.              У фонтана брызги вдруг подхватил порыв ветра, и холодная вода осыпала нас. Я взвизгнула, Серёжа усмехнулся, а Мишка шумно выдохнул, откидывая мокрую чёлку назад.              — Ох, как же жарко, — пожаловался он.              — Так залезай в фонтан! — сразу предложил Нагимов.              — Только после тебя.              Серёжа, от нечего делать, начал нарезать круги вокруг меня. В его глазах вдруг зажглась искорка.              — Что ты задумал? — я прищурилась.              Он сделал вид, что не слышит, и повернулся к Мишке:              — Мих, видел фотку, где парень на переднем колесе девчонку целует?              — Ну да. Только там был байк, а не велик, — хмыкнул тот.              — Вот, — самодовольно кивнул Серёжа. — Я тоже так хочу.              Я чуть не выронила руль.              — Ты с ума сошёл? — ахнула. — С Мишей, что ли, будешь пробовать?              — Чего?! — Онисимов расхохотался, чуть не свалившись с велика.              — С ним? — ухмыльнулся Серёжа. — С тобой, конечно.              — Ты ненормальный… — я нервно рассмеялась. — Убьёшь и себя, и меня.              — Оль, да успокойся, — он вдруг подъехал ближе и положил ладонь на мой руль. Его взгляд был таким серьёзным, что на секунду я сбилась. — Всё будет чётко.              Шумно выдохнула и слезла с велосипеда.              — Ладно, только если ты уже написал завещание и выбрал место на кладбище.              Он фыркнул и, наклонившись, быстро чмокнул меня в губы.              — Расслабься, мась, — и отъехал.              Сделал разгон, резко дёрнул руль — первый раз чуть не клюнул носом. Второй — уже увереннее. Третий — он уже удерживал баланс. Я не сводила с него глаз.              «Да где он этому научился?.. Это же чертовски круто!»              Снова подъехал ко мне, сияя от адреналина:              — Ну что, пробуем?              Я завела руки назад, чтобы он не заметил дрожь.              — Смотри только не навернись через руль, — выдавила я, пряча страх за иронией.              Серёжа ухмыльнулся, вытянул руку и резко притянул меня к себе. Его дыхание коснулось моих губ:              — Доверься.              — Ну давай уже, супермен, — хлопнула я его по плечу.              Отъехал и стал разгоняться. Время будто замедлилось — педали вращались, колёса скрипели, Серёжа выпрямился, ехал прямо на меня. Хотелось резко отступить, убежать, избежать этого сумасшедшего трюка, но… я верила ему. Сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало все звуки вокруг. Он ловко встал на переднее колесо, приблизился…              Наши губы встретились. Точнее, должны были — вместо этого мы глухо стукнулись зубами.              — Ай! — пискнула я и закрыла лицо ладонями.              Секундой позже велосипеды с грохотом рухнули рядом, а Серёжа уже обнимал меня, крепко прижимая к груди и гладя по волосам. Я не выдержала и разрыдалась, уткнувшись в его плечо.              — Эй-эй, мась… — сбивчиво прохрипел он. — Ты чего?              Я дрожала всем телом: от страха, от адреналина, от счастья. А потом вдруг расхохоталась сквозь слёзы.              — Это было круто, Серёж! — показала ему большой палец, улыбаясь. — Просто невероятно!              Мишка облегчённо выдохнул и прыснул со смеху, а Серёжа провёл рукой по лицу, будто пытаясь унять собственные мысли.              — Ты меня капец как напугала, — пробормотал он.              — Прости, — прошептала. — Наверное, просто перенервничала.              — Ну ты даёшь… — он снова обнял меня, наклонился к самому уху: — Ты же обещала без слёз.              Я кивнула, сжимая его футболку пальцами.              — Прости.              — Это я виноват. Больше такой фигни не будем делать.              — Но мне понравилось! — я вскинула взгляд, споря с ним глазами.              — Нет, Оль. Всё. Если тебе страшно — надо говорить, а не рыдать, — в его голосе проскользнула злость.              Он нахмурился, а я хлюпнула носом, отвернулась и пошла к фонтану. Хотелось умыться и хоть немного прийти в себя.              Серёжа тяжело опустился рядом, облокотился на колени, пока я зачерпывала ладонями прохладную воду и прижимала её к раскрасневшемуся лицу. Капли стекали по подбородку и падали на майку.              — Ты чего злишься? — спросила я, не поднимая глаз.              — Я злюсь? — он резко повернул голову, и на лице мелькнула смесь усталости и раздражения. — Оль, да я чуть инфаркт не словил!              Сзади маячил Мишка, делая вид, что разглядывает голубей у фонтана. Но мы оба знали, что он слышит каждое слово.              «Сейчас мы точно поругаемся…»              — А я ведь ещё думал тебя на руле прокатить, — пробормотал Серёжа, срываясь на горечь. — Блин, лучше бы катались спокойно…              — Да почему?! — я резко повернулась к нему. — Мы целы! Всё хорошо! Ты сам этого хотел! Что теперь не так?              — То, что я не могу смотреть, как ты ревёшь! — его голос надломился, и он сжал лицо ладонями, словно хотел закрыться от всего мира. — Особенно из-за меня…              Я придвинулась ближе, колено чуть задело его ногу, но он не отстранился. Уставилась в свои пальцы, не решаясь прикоснуться.              — Прости, Серёж… — прошептала.              Он не ответил, только тяжело выдохнул.              Пару минут спустя вернулся Мишка, держа в руках по мороженому. Лёд блестел в вафельных рожках, а он, как ни в чём не бывало, протянул нам.              — Держите.              Я взяла и машинально протянула один Серёже. Он не шелохнулся, продолжая скрывать лицо.              — Чего он так приуныл? — Миша присел рядом, уперевшись локтями в колени.              — Да всё то же, — устало вздохнула.              — Из-за трюка? — он лизнул мороженое, наблюдая за нами искоса.              — Типа того.              — Серый, да завязывай уже! — сказал громче, привлекая взгляды прохожих. — Никто не пострадал. Все живы.              Он говорил то же, что и я, но Серёжа молчал. Я смотрела, как шарик мороженого медленно тает, подтекая к моим пальцам.              — Эй, Серый, — Мишка кивнул на меня. — У Оли сейчас всё по рукам потечёт.              Нагимов резко поднялся и аккуратно забрал мороженое из моих пальцев. Затем подсел к Онисимову, положил ладонь ему на плечо и, прищурившись, протянул:              — Мих, хочешь охладиться?              — Не-а, — настороженно посмотрел на него тот.              — А надо! — и Серёжа ткнул ему мороженым прямо в лицо, отпрыгнув в сторону.              Я застыла, уставившись на них с отвисшей челюстью.              — Ну всё, Серый, тебе хана! — прохрипел Мишка, смывая липкую массу водой из фонтана и бросаясь к Нагимову.              Я захохотала, пока они носились по площади. Мишка метнул остатки рожка в Серёжку, попав ему прямо в спину. Серёжа в ответ подскочил ко мне, выхватил мой рожок и метнул в друга. Секунда и они уже сцепились, размазывая липкий пломбир по лицам и футболкам.              Я держалась за живот от смеха, когда Серёжа вдруг, с хитрым блеском в глазах, подошёл ко мне.              — Оль, ты одна осталась чистая.              — Э-э-э, нет! Даже не думай!              — Поздно, — он провёл пальцами по своей шее, и протянул руку.              — Не-не-не! Стой!              Я рванулась в сторону, но он поймал меня и испачкал ладони.              — Ты… идиот! — вскрикнула я, хохоча.              В ответ он зачерпнул воды из фонтана и брызнул в меня. Я взвизгнула и тут же отплатила тем же. Вокруг нас люди шарахались, а мы уже не замечали ничего. Бегали, визжали, брызгались до тех пор, пока первая крупная капля дождя не упала прямо на лоб.              Небо заволокло свинцовыми тучами. Через мгновение ливень обрушился стеной, и все вокруг бросились под навесы. Только мы продолжали носиться, смеясь под хлёсткими потоками, мокрые до нитки, но счастливые.              — Мих, ты домой или с нами? — крикнул Серёжа, когда мы садились на велосипеды.              — Давайте в магазине спрячемся? — предложила я, прикрывая глаза от дождя.              — Отличная идея! — одобрил Миша.              Мы рванули к ближайшему торговому центру, обдавая друг друга брызгами из луж. Когда наконец подлетели к зданию, со свистом тормознули прямо у стеклянных дверей. Люди, промокшие не меньше нас, толпились у входа, отряхивая зонты.              Я согнулась пополам, переводя дыхание. Серёжа смахивал капли с волос, а с Мишки буквально текла вода, оставляя следы на плитке.              — Блин, я вся мокрая! — оттянула майку, облепившую тело.              Под тонкой тканью предательски просвечивал белый, кружевной бюстгальтер. Парни тут же замерли и уставились на меня.              «Извращенцы…»              — Эй, Мих, не пялься! — вмешался Серёжа, обняв меня за плечи и прижал к себе.              Я смущённо засмеялась и уткнулась носом в его плечо.              — Да ничего я не пялюсь! — возмутился Мишка и театрально закатил глаза.              — Ага, расскажешь, — фыркнул Нагимов и наклонился ко мне: — Пошли, купим тебе сухую футболку?              — А у тебя есть деньги? — я подняла брови.              — Ага.              — Хорошо. Только я тебе потом верну.              Мы оставили Мишку сторожить велосипеды и поднялись на эскалаторе на второй этаж. Я держалась за поручень, а Серёжа стоял чуть сзади и, кажется, намеренно смотрел, как с моих волос стекают капли.              В одном из небольших магазинчиков я отыскала в корзине уценённых вещей ярко-жёлтую майку.              — Я в примерочную.              Серёжа пошёл следом и остановился прямо у кабинки, засунув руки в карманы.              — Не подглядывай! — огрызнулась я, но внутри где-то робко теплилось желание, чтобы он всё-таки заглянул.              — Ой, да брось, — лениво сказал он и оттянул шторку.              — Серёж! — я закрылась руками, смеясь и закатывая глаза.              — Ну чего, мась? Мне же любопытно.              — Если не закроешь, выколю глаза!              — Какая ты добрая… — наигранно вздохнул он, но всё же отпустил штору.              Я быстро натянула майку и покрутилась перед зеркалом: «Вроде бы ничего…» Шторка снова дрогнула, и я увидела в зеркале отражение Серёжи. Он смотрел на меня прищуром, чуть улыбаясь.              — Ты в ней как солнце, — пробормотал он, не отводя взгляда.              — Берём? — спросила я, поймав его взгляд и уже сама улыбаясь.              — Берём.              После кассы мы вернулись к Мише, который скучающе наблюдал за толпой у входа.              — Купили?              — Ага, — радостно сообщила я и покрутилась перед ним в новой, жёлтой футболке.              Мишка фыркнул и показал пальцем в сторону улицы.              — А дождь уже закончился. Смотрите, там радуга!              Мы вышли из торгового центра, и свежий воздух сразу обдал нас прохладой. В нос ударил запах мокрого асфальта. Дорога сияла, отражая в лужах серо-голубое небо. Из-за рваных туч выглянуло солнце и залило улицы мягким золотым светом. Над крышами раскинулась яркая, сочная радуга.              Мы сели на велосипеды. Колёса звонко зашуршали по мокрому асфальту, поднимая редкие брызги. Ветер бодро бил в лицо, пробирая до мурашек.              — А сколько времени? — спросила я.              — Почти шесть, — Серёжа мельком глянул на телефон, не сбавляя скорости.              — Ничего себе! Мы сейчас домой?              Он кивнул, резко крутанув руль, чтобы объехать глубокую лужу.              — Миш, а ты?              — Да я тоже к себе. Уже не покатаешься толком, да и холодновато стало.              — Ну тогда пока!              — Давайте! — махнул нам рукой и свернул в другую сторону.              Мы с Серёжей покатили дальше, улицы постепенно пустели, лишь редкие прохожие спешили мимо.              — Что будем делать дома? — спросил он, с интересом скосив взгляд.              — Я приготовлю для тебя сюрприз, — загадочно улыбнулась, едва удерживая равновесие на скользкой плитке тротуара.              — О… — приподнял брови. — А мне что делать?              — А ты будешь сидеть в зале с завязанными глазами.              — Ого… — он хмыкнул, и мы синхронно вырулили на прямой участок дороги.              И вдруг оба резко сбавили скорость. Впереди, шагая навстречу по мокрому асфальту, шёл парень. Потёртые джинсы, простая серая футболка, лёгкие шлёпки, в ушах наушники. В руке болтался пакет с продуктами, а лицо казалось отрешённым, пока он не поднял глаза.              — Максим? — выдохнула я, едва успев затормозить.              — Да-да… Это он, — тихо сказал Серёжа, тоже притормаживая рядом.              Парень удивлённо моргнул, а потом его лицо расплылось в широкой улыбке. Он вытащил наушники и произнёс:              — Серый? Оля?!              — Макс! — Нагимов с силой пожал его руку, не слезая с велосипеда.              — Как же давно мы не виделись! — воскликнула я, едва ли не подпрыгивая от радости.              — Ага, очень давно. Кажется, с декабря?              — Да… — кивнула. — Как ты?              — Нормально, — он кивнул на пакет. — Вот, из магаза иду. А у вас как жизнь?              — Путём, — коротко отозвался Серёжа.              — Мы только что из парка, — добавила я.              — Катались?              Мы синхронно кивнули.              — А потом попали под дождь, — хихикнула я и, наклонившись, отжала влажную прядь волос.              Максим усмехнулся, и я на миг задержала взгляд на его улыбке. Она была такой… тёплой, солнечной. Казалось, я видела Макса всего раз, но его образ успел врезаться в память, как яркая вспышка.              — Как там «Резонанс»? До сих пор играете? — спросил Серёжа, вспомнив их группу.              Улыбка Макса погасла. Плечи будто обвисли.              — Не-а… Мы разошлись.              — Серьёзно? Когда? — нахмурился Серёжа.              — После Нового года. Диман вообще забил на репы… Хотя мы и раньше редко собирались.              У меня неприятно ёкнуло сердце. В груди поселилось какое-то дурное предчувствие.              — А почему? — спросила я.              Максим отвёл взгляд, замялся, пальцами сжал ручку пакета.              — Проблемы у него. Да и после… — он оборвал себя, шумно выдохнул и провёл ладонью по лицу. — Как мы вообще могли продолжать после смерти Мотьки?              — Чего?              — Подожди… Что ты сказал? — мой голос сорвался.              Макс взглянул на меня, и по глазам стало понятно, что он уже пожалел о сказанном.              — Блин… Вы не знали… — он сглотнул, сжал губы.              Серёжа сделал шаг ближе, голос его прозвучал жёстко:              — Что случилось? Он?..              — Да, — коротко ответил Максим. — Передоз…              Слово ударило в виски, как молотком. Мир вокруг смазался, словно его накрыли мутным стеклом.              — Когда? — вырвалось у меня чужим, ледяным голосом.              — В марте.              Серёжа выругался сквозь зубы и опустил голову. Макс тяжело вздохнул.              — Давайте не будем сейчас, ладно? — глухо сказал он. — Может, созвонимся, встретимся. Погуляем как-нибудь. А то мне пора.              — Ладно, — Нагимов кивнул, протянул руку. — Удачи тебе.              — И вам, — Макс пожал его ладонь, коротко взглянул на меня. — Пока, Оль…              Я не смогла выдавить ни слова, только кивнула. Он развернулся и быстро зашагал прочь.              Мы с Серёжей остались стоять на месте. Колёса велосипедов блестели от капель дождя, радуга в небе всё ещё переливалась, но для меня всё вокруг будто обесцветилось.              — Поехали? — тихо спросил он.              Я не ответила, лишь сильнее вцепилась в руль.              — Боже… — сорвалось с моих губ еле слышно.              Веки налились тяжестью, и только когда моргнула, поняла — слёзы катятся сами, бесконтрольно.              Серёжа молча слез с велосипеда, подошёл и крепко обнял меня.              — Оль, не здесь, — глухо сказал. — Поехали домой.              Я кивнула, стиснула зубы: «Осталось немного. Не здесь. Дома. Только дома».              Мы ехали молча. Серёжа то и дело бросал на меня короткие взгляды, а я смотрела вперёд, но перед глазами всплывал совсем другой день.                     Шумный гараж. Запах пыли и дешёвых сигарет. Дима позвал меня на репетицию их группы. Матвей сидит за барабанами — весь такой сосредоточенный, ритмичный, полностью в своей стихии. Я слежу за его лёгкими, уверенными движениями. Он покачивает головой в такт музыке. Они весело спорят о том, кто и где сбился с ритма.                     «А теперь его нет. Не могу поверить. Не укладывается в голове».              Глупо. Мы же почти не общались. Но осознание того, что он больше никогда не сядет за барабаны, разрывало изнутри.              Мы вошли в квартиру. Я медленно прошла в гостиную и, опустившись на диван, закрыла лицо руками. А потом… разрыдалась. Серёжа сел рядом. Я увидела, что его глаза тоже блестели.              «Он ведь знал его лучше, чем я. Гораздо лучше. Но если мне так больно… что сейчас чувствует семья Матвея? Лучшие друзья? Как Дима и Максим пережили это?»              Серёжа крепко прижал меня к себе, его ладонь легла мне на затылок, пальцы осторожно перебирали волосы. Его дыхание сбивалось, будто он сам едва справлялся с нахлынувшими мыслями. Он не сказал ни слова, не злился на мои слёзы, как в парке — только обнимал.              За окном медленно гасло небо: от яркой весенней синевы оно стало мягко-розовым, потом тянулось в тёмно-фиолетовый, а затем совсем утонуло во мраке. Свет в гостиной мы не зажгли, и комната постепенно погрузилась в полумрак.              Я то прижималась к Серёже крепче, то, наоборот, ослабляла хватку, утирала ладонью мокрое лицо, а потом снова возвращалась в его объятия. Он каждый раз обхватывал меня так же бережно и уверенно. Его руки скользили по моим волосам, по спине, иногда он чуть сильнее сжимал плечи. Он не находил слов. В его взгляде была только усталость, тревога и немой отклик на мою боль. Иногда он глубоко вздыхал, но тут же снова прятал меня у себя на груди, укачивая в этом молчаливом ритме.              В какой-то момент Серёжа осторожно отстранился, посмотрел на меня и тихо спросил:              — Может, поешь что-нибудь? Я что-нибудь приготовлю.              Я лишь отрицательно покачала головой. Горло было так сжато, что сама мысль о еде казалась чужой.              — Тогда чай? — предложил он чуть позже.              Но я снова молча помотала головой, сжимая пальцы в его футболке.              Он не настаивал — только снова прижал к себе, поглаживая по волосам и спине, иногда тихо шептал что-то успокаивающее.              Я постепенно вымоталась. Слёзы то катились по щекам, то иссякали, оставляя после себя тяжёлую пустоту. Даже не заметила, как веки стали тяжелеть. Последнее, что ощутила — это тёплая ладонь Серёжи на моём плече, его ровное дыхание у виска, и то, как он всё так же не отпускал меня из объятий.              Я уснула прямо в его руках, уткнувшись лицом в грудь, а он сидел, не двигаясь — только тихо продолжал гладить меня, словно боялся спугнуть мой хрупкий сон.