Восьмиклассница

      Проснулась я одна. Ну, почти одна. Рядом, свернувшись пушистым клубочком, лежала Маська. Она тихо посапывала, вся такая тёплая и уютная. Я аккуратно протянула руку и провела по её мягкой шерсти. Кошка лениво приоткрыла глаза, посмотрела на меня с укором — «зачем разбудила?» — и снова зажмурилась.              — Ну, привет, проказница, — прошептала я и слабо улыбнулась.              Потянувшись, встала с дивана, и сердце тревожно ёкнуло. Воспоминания о вчерашнем вечере накатывали, как волны: как я сидела в темноте, захлёбываясь рыданиями, как Серёжа не отпускал, только гладил меня по волосам и спине, крепко прижимал, даже не пытаясь подбирать слова.              Щёки запылали, и я торопливо провела ладонью по лицу, пытаясь стереть эти воспоминания вместе со слезами.              «Хватит думать об этом… Всё, хватит. Сегодня я не буду плакать».              Поспешила в ванную — умываться.              На кухне уже сидел Серёжа, уткнувшись в маленький телевизор. Он выглядел усталым, но спокойным.              — Привет, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.              — Привет, — он посмотрел на меня и тепло улыбнулся. — Как ты?              Я опустила взгляд и начала машинально почесывать локоть.              — Нормально, — выдавила улыбку, но тут же поправилась: — Вернее… уже лучше. Спасибо.              Мне не хотелось снова ворошить вчерашние эмоции.              — Сколько времени?              — Почти десять, — вздохнул Серёжа и отвёл взгляд.              Я сразу поняла, что он тоже не желал возвращаться к этой теме.              — Я не хотел, чтобы ты оставалась одна, поэтому притащил тебе Маську для компании.              — А сам сбежал, — надула я щёки.              — Ну… могу остаться и сегодня, если хочешь, — его уголок губ дрогнул.              Я вспомнила про обещание данное маме и тут же отмахнулась:              — Нет уж! Больше — никогда.              — Посмотрим, — протянул он, и в его голосе прозвучала задорная нотка, от которой у меня невольно дёрнулись губы.              — Ты давно встал?              — Полчаса назад.              — Уже завтракал?              — Нет. Тебя ждал. Что будем есть?              — А что у тебя есть?              — Ну, яйца, молоко, колбаса... Маська, — ухмыльнулся он.              — Не трогай кошку! — я возмутилась, но сдержать улыбку не получилось.              — Ещё хлеб и йогурт есть.              — Богатый выбор… Тогда мне йогурт и кофе.              — Или яичницу пожарю? — предложил он и тут же встал.              В этот момент из телевизора заиграла «Working Man» — песня моей любимой группы Imagine Dragons. Самое то, чтобы взбодриться с утра пораньше.              — Да, точно, ты же обещал завтрак! — я усмехнулась и призадумалась, опустив взгляд. — Парень готовит для меня завтрак... Даже не верится.              — Да-да, детка, — подмигнул.              — В следующий раз, когда ты назовёшь меня «деткой», мы будем жарить на сковороде твои яйца, — бросила я с невозмутимым видом.              Он заметно побледнел.              — Ладно-ладно! Без обид.              Не знаю точно почему, но мне не особо нравились ласковые обращения, которые придумывал Серёжа. Хотя «мася» было милым, но из-за того, что он называл так свою кошку, я стала ассоциировать себя не с «малышкой», а с животным. А «животные» обращения всегда казались мне чем-то инородным.              Но хуже всего звучало… «детка». Скорее всего, это из-за того, что в детстве я обращалась к своему дедушке не «дед» и не «дедуля», а «дедка». А «детка» и «дедка» слишком созвучны, поэтому мне вообще не хотелось ассоциировать себя со старостью.              Глупо? Возможно. Но всё же у меня было право выбора — как Серёжа мог ласково ко мне обращаться.              Нагимов полез в холодильник за яйцами, а я села за стол, подпёрла щёку рукой и уставилась на него. Он достал продукты, захлопнул дверцу так, что баночки внутри чуть задребезжали.              «Блин, как же он круто смотрится на кухне. Такой уверенный, спокойный, словно знает, что делает».              Мамины слова всплыли в голове: мол, пора бы уже научиться готовить. Папа же любил шутить, что иначе замуж никто не возьмёт.              «Ну что ж, пап, у меня другой план — пусть готовит парень, а я буду наслаждаться».              — Часто готовишь? — спросила я, не сводя с Серёжи глаз, пока он ловко разбивал яйца над сковородой.              — Бывает. Обычно мама, но если нужно — могу и сестру накормить, — сказал он, поддевая вилкой ломтики колбасы и швыряя их на горячую поверхность.              — Какой ты молодец, — протянула я, чуть насмешливо, но искренне залюбовавшись.              — Сделаю с помидорами? — уточнил.              Я кивнула, и уже через несколько минут кухня наполнилась аппетитным запахом поджаренной колбаски, яиц и тёплых помидоров. Масло тихо шипело, а я следила за тем, как Серёжа время от времени встряхивает сковороду одной рукой, будто повар в ресторане.              — Пробуй, — поставил передо мной тарелку, и в его голосе я уловила лёгкую неуверенность.              Ткнув вилкой в жёлтый, ещё чуть жидкий желток, я запустила его в рот.              — А это съедобно.              «Не буду перехваливать его».              — Значит, ты теперь мой личный шеф-повар на ближайшие четыре дня?              Он ухмыльнулся, лениво откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.              — А чем, позволь спросить, займёшься ты?              Я хитро прищурилась, играя вилкой в воздухе:              — Буду грациозно расхаживать по квартире, — бросила с усмешкой. — Развлекательную программу ведь ты обещал.              — Это да, — кивнул и ухмылка стала шире. — Ну что, начнём с «Наруто» или сразу в «Мортал Комбат»?              Я сделала задумчивый вид, провела пальцем по подбородку и хитро улыбнулась:              — А может… Как насчёт позвать всех сюда?              Серёжа прищурился, приподнял бровь:              — Ты уверена? — он всё ещё сомневался, что я в порядке. — Кого собралась звать?              — Ну… Мишку, Костю, Лильку можно подтянуть…              Закатил глаза, прогладывая яйцо:              — Потом сама будешь после них убирать.              — Да ладно тебе, мы попросим их не мусорить.              — Ага. Так и послушали. Я в прошлый раз всю квартиру один драил, — буркнул.              Пока мы доедали яичницу, я вдруг поняла, что всё ещё голодная.              — Дай йогурт, — попросила я, вытягивая руки.              — Встань и возьми сама, в холодильнике, — спокойно отозвался он.              «Грубиян! Не даёт расслабиться!»              Я встала и, волоча носки по полу, поплелась за йогуртом.              — Слушай, мы ведь вчера ничего толком не ели, — вспомнила я.              — Вот почему я был такой голодный, — лениво бросил он из-за стола.              Я фыркнула, хлопнула дверцей и вернулась с йогуртом.              — Так что, ты думаешь насчёт небольшой тусовки?              Серёжа тяжело вздохнул, облокотился на стол и посмотрел на меня из-под чёлки.              — Только с одним условием.              Я насторожилась:              — Каким ещё?              Он довольно ухмыльнулся:              — Покажешь мне сегодня свой сюрприз.              Щёки мои тут же вспыхнули.              — Ах, это… Ладно, вечером.              Победно кивнул, словно выиграл бой, и тут же потянулся за телефоном.              — Ну что, давай организуем твою тусовку.              Развалился на стуле, закинув ногу на колено, и набрал номер Мишки, включив громкую связь.              — Чего тебе? — раздался сонный голос.              — Спал, что ли? — ухмыльнулся Серёжа.              — Почти. Разбудил бы, и ты был бы уже в аду, — буркнул Онисимов.              Нагимов ухмыльнулся шире, бросив на меня заговорщицкий взгляд:              — Слушай, зайдёшь ко мне сегодня?              — Зачем? — голос Мишки прозвучал подозрительно.              — Оля тут party затеяла, — качнул головой в мою сторону.              — Ого! А кто будет? — оживился одноклассник.              — Ты первый в списке.              — Ясно. Во сколько?              Серёжа поднял брови, давая понять, что решать мне. Я сглотнула и сказала:              — В два.              — Оля? Это ты? Я на громкой связи?              — Ага, — ответила я.              — Понял. Ладно, я буду. Ждите.              Отключился, не скрывая довольной улыбки, и тут же набрал следующий номер.              — Алло, — донёсся голос Кости.              — Доброе утро, Ромашка! — весело выпалил Серёжа.              Я прыснула в ладонь, едва не расплескав йогурт: «Ох, сейчас ему влетит…» Костя терпеть не мог когда его так называли. Обычно мы использовали это только между собой — втихаря.              — Слышь, ты… — голос Ромашечкина стал опасно низким.              — Ты на громкой связи, Костян, — предупредил Серёжа, уже с трудом сдерживая смех.              — Тогда говори быстро, пока я тебя не нашёл.              Нагимов театрально откашлялся, пересказал план, и, к моему облегчению, Костя согласился.              «Отлично! Два гостя уже есть».              Я тут же набрала Лильку. Она привычно начала ломаться — «не хочу», «устала». Я закатила глаза, ковыряя йогурт и готовясь к долгим уговорам, но стоило мне обронить:              — Костик будет, — как в трубке тут же послышалось бодрое:              — Ладно, я иду.              Я довольно заулыбалась, а Серёжка хитро на меня посмотрел, прищурившись.              — Вот это аргумент, — пробормотал.              Какое-то время он листал контакты, подумывая позвать ли ещё кого-то. Я доела йогурт, поставила стаканчик на стол и поймала себя на мысли, что в груди у меня снова легко. И всё из-за него — с его дурацкими шуточками и этой улыбочкой, которая возвращала меня в норму быстрее, чем любые слова утешения.              До двух часов дня было ещё далеко, поэтому мы устроились в гостиной на разложенном диване. Серёже не терпелось обыграть меня в «Мортал Комбат».              После десятка безжалостно проигранных мною раундов, я драматично вздохнула и сдалась, упав спиной на диван.              — Кажется, ты хотел меня научить играть, а не окончательно разрушить мою самооценку, — пробурчала я, глядя на него.              Он сидел, скрестив ноги, и радовался, явно наслаждаясь своим триумфом.              — Ну, я пытался, — с преувеличенным сожалением протянул. — Просто ты слишком милая, когда злишься.              Я прищурилась.              — Ага, конечно. То есть ты меня унижал всё это время исключительно ради моего очаровательного раздражения?              Он хмыкнул, отложил геймпад и лёг рядом, подперев голову рукой.              — Ну, не только. Ещё ради победы.              Я фыркнула и ткнула его пальцем в ребро. Серёжа перехватил мою руку, не давая снова атаковать.              — Ладно, в следующий раз дам тебе шанс, — сказал с притворной благородностью. — Но только один.              Я показала ему язык и, приподнявшись, села на диван. После стольких проигранных раундов казалось, что сил больше нет, и я решила сменить тему:              — Может, лучше все вместе сходим в кино?              — Почему бы и нет, — кивнул Серёжа. — Что там сейчас идёт?              — Сейчас узнаем, — я тут же вскочила и рванула в его комнату к компьютеру.              Открыв сайт местного кинотеатра, я широко распахнула глаза от удивления:              — Серёж, вышла третья часть «Железного человека»! — закричала я, но в тот же миг его ладони мягко легли мне на плечи. Я вздрогнула — он слишком тихо подкрался со спины.              — Да я тут. Не ори, — с улыбкой пробормотал, склоняясь к моему уху и всматриваясь в монитор.              — Ты знал? Кажется, с тобой я вообще все премьеры пропущу! — наигранно возмутилась.              — Ну, тогда точно надо идти, — хмыкнул он и нежно поцеловал меня в щёку.              В следующее мгновение его руки потянули меня к себе. Отступая, мы рухнули на кровать, и он тут же накрыл мои губы неспешным поцелуем, с какой-то каплей ленивой жадности, которая сводила меня с ума.              Но Серёжа вдруг оборвал поцелуй и хитро улыбнулся. А потом — щекотка! Я взвизгнула и расхохоталась, пытаясь вырваться, но он не давал ни шанса. Перевернулся на спину, посмотрел на меня, довольный, как кот на солнце.              — Ну держись, — прищурившись, я протянула руку к его животу и, как паучок, «прошлась» пальцами вверх к его лицу.              Он сразу насторожился, но когда я попыталась щекотнуть его в ответ, даже не дёрнулся — только ухмыльнулся.              — Нечестно! — возмутилась я и уткнулась подбородком в его грудь.              Его длинные пальцы скользнули к моим волосам, и он задумчиво перебрал пряди.              — Ты просто слишком быстро сдаёшься, — сказал с улыбкой.              Я приподняла голову и посмотрела ему в глаза.              — Так, а смысл, если ты не боишься щекотки?              Тепло его ладони скользило по моим волосам, спускалось к затылку и мягко удерживало рядом.              — Так значит, ты уже смирилась? — он приблизился ко мне и его губы почти коснулись моих.              — Может быть, — прошептала.              — Или ждёшь подходящего момента? — голос у него стал чуть тише.              «А мы точно говорим о щекотке?»              — Может быть, — повторила я, чуть прикусив губу.              И резко запрыгнула на него сверху. Серёжа, явно не ожидая этого, вскинул брови, но тут же тихо рассмеялся.              — Вот оно как, — протянул он, скользнув ладонями по моей талии, притягивая ближе. — Значит, всё-таки ждала момент.              Я улыбнулась, наклоняясь к нему, едва касаясь губами его губ. Почти поцелуй, но не совсем — просто игра, ощущение близости, ожидание. Чувствовала, как его дыхание замедляется, а пальцы крепче сжимают мою талию. Он осторожно провёл ладонями вверх по спине, вызывая тёплую волну мурашек. Всё вокруг словно растворилось — только его тепло, лёгкий запах лосьона после бритья и размеренное биение сердца.              Серёжа медленно скользнул ладонями под мою майку, едва касаясь кожи. И вдруг внутри что-то дрогнуло. Я резко отстранилась, опираясь руками на его грудь, переводя дыхание. Он спокойно смотрел на меня из-под полуприкрытых ресниц, но его пальцы всё ещё лежали на моём боку, давая понять: можно продолжить, если я захочу.              Но я… растерянно чмокнула его в щёку, схватила телефон и сделала вид, что отвлеклась.              — Ого! — выдохнула, глянув на экран. — Осталось полчаса! Нам срочно надо собираться!              С бешено колотящимся сердцем вскочила, бросилась к сумке в коридоре, перебирая вещи.              «Что это было? Почему вдруг стало так волнительно? И почему я так резко остановилась?»              — Надень ту мою жёлтую майку, — раздался голос Серёжи за спиной.              Я обернулась — он стоял, лениво опершись на дверной косяк, и улыбался.              — С каких это пор она твоя? — приподняла бровь.              — С тех пор, как я купил её тебе, — самодовольно ухмыльнулся.              — Ах да… Я ведь так и не отдала тебе за неё деньги, — полезла в сумку.              — Оль, брось. Это подарок.              — Но я...              — Оль, — его спокойный голос и взгляд, полный уверенности и нежности, заставили меня сдаться без боя.              Я кивнула и вздохнула. Порой он умел так просто — одной фразой — унять всё моё упрямство.              

***

             День выдался просто потрясающим! В кинотеатре мы смеялись, подкидывали попкорн друг другу в рот. Именно там я впервые заметила, как Лилька и Костя, стараясь не привлекать внимания, переплели пальцы. Я сияла от радости, а Лиля делала вид, что её это совершенно не волнует — закатывала глаза, изображая безразличие.              После кино мы всей гурьбой рванули на роллердром. О, что там началось… Серёжа отчаянно пытался меня обучить кататься на роликах. А я валялась на полу, умирая от смеха, пока ребята задыхались от веселья, а Серёжка, прикладывая ладонь ко лбу, обречённо вздыхал.              Но, к моему удивлению, под конец я даже встала на ноги и проехалась сама — пусть и едва-едва. Как раз тогда, когда аренда закончилась.              Когда мы добрались до пиццерии, смех тоже не стихал ни на минуту. Костя уронил кусок пиццы на пол, Мишка облился колой, а Лилька, вся красная, неловко хихикала, пока Костя, держа её за руку, шептал на ухо какую-то ерунду. Пыталась сохранить серьёзность, но её глаза светились. Серёжа тем временем, как всегда, уплетал куски один за другим, а я только вертела в руках свой ломтик и думала: «Ну как тут есть, когда внутри одни бабочки от предстоящего вечера?»              Когда часы показали почти десять, народ стал потихоньку разбредаться по домам. Мы шли не торопясь, держась за руки. Серёжа то и дело сжимал мои пальцы крепче. Иногда слегка тянул меня за собой, чтобы я шла быстрее, а потом вдруг замедлял шаг, словно хотел растянуть дорогу домой.              Мы миновали пару спящих дворов, поднялись по знакомому крыльцу. Внутри я уже дрожала от ожидания, но снаружи старалась казаться спокойной. Мы сняли обувь, прошли в гостиную… и именно тогда я, сдерживая улыбку, попросила Серёжу сесть на диван и завязать глаза лентой.              В колонках заиграл Джеймс Блейк с альбомом 2011 года, и комната наполнилась глубокими басами и мягкими вибрациями.              — О-о… создаёшь атмосферу? — голос Серёжи звучал слегка взволнованно, он пытался ориентироваться только на звук.              — Ага, — улыбнувшись, ответила я и приглушила свет.              «Теперь — идеально. Тепло, уютно и немного волшебно».              Пока он оставался в неведении, я ушла в кухню, чтобы закончить приготовления. Возвращаясь, поймала себя на том, как сильно бьётся сердце.              Подошла к нему.              — Слушай, — замялась, — сними футболку?              — Ого… — протянул он с улыбкой.              Аккуратно стянул майку, чтобы случайно не снять повязку, и я залюбовалась видом. Пусть он и не был спортсменом, но для меня он оставался самым красивым. Невольно задержала дыхание от смущения.              — А теперь вставай, — попросила я, улыбнувшись.              — Хм… мне нравится, когда ты командуешь, — поддразнил он.              Я тихо рассмеялась. Хорошо, что он ничего не видел и не знал, что я задумала — мои ладони блестели от свежей чёрной краски.              «Сейчас будет весело…»              — Что ты там придумала? — с интересом спросил он.              — Не скажу, — я хихикнула, стараясь не выдать план раньше времени.              — Ну, Оль! — он засмеялся, и я тоже не смогла сдержать радости. От волнения сердце стучало ещё сильнее.              Я осторожно положила ладонь ему на грудь, как раз в момент, когда заиграла «Wilhelms Scream». Внутри всё сжалось от всплеска эмоций.              — А… Холодно. Это твоя рука? — удивился он.              — Ага, — старалась говорить ровно, чтобы не выдать себя.              Убрав руку, я увидела на его коже мой чёткий отпечаток краски. Затаив дыхание, оставляла следы один за другим — на груди, животе, плечах, руках… пока пальцы не начали подсыхать.              — Оль, я, конечно, не против, что ты меня лапаешь, — хмыкнул. — Но вообще я должен знать, что происходит?              — Сейчас узнаешь. Это твоё наказание, — шепнула я.              Когда велела снять повязку, он прищурился, привыкая к свету, и наконец взглянул на себя. Его глаза расширились, челюсть буквально отвисла.              — Ты… что ты наделала? — он захохотал, не веря своим глазам. — Это что за боевой раскрас индейца?              Я, вся в краске, подняла ладони.              — Официально признаю: ты теперь мой шедевр!              Мы отправились к зеркалу в коридоре. Серёжа вертелся из стороны в сторону, и с каждой секундой смеялся всё громче.              — Красавец! — выпалила я.              — Ах ты, хулиганка, — он покачал головой и тут же провёл пальцем по не до конца высохшему отпечатку и мазнул меня по щеке.              — Эй! — я округлила глаза, разглядывая в зеркале чёрную полосу.              — Месть сладка, — довольно выдал он.              — Ладно, — я шутливо вздохнула, — дай ещё дорисую.              — Что ещё? — с подозрением спросил.              Хмыкнула и на его груди нарисовала пальцем две палочки и дугу.              — Смайлик? Серьёзно? — фыркнул он. — Ну, держись.              Потянулся ко мне, и я, затаив дыхание, позволила дорисовать ответ прямо на щеке. В зеркале теперь красовался смайлик с огромной «улыбкой».              — Вот теперь мы оба шедевры, — заключил он.              Мы засмеялись в голос.              — Это надо сфоткать! — выдохнула я.              — Я за телефоном, — сказал он и исчез в комнате.              Пока он рыскал, я краем глаза заметила косметичку его мамы на тумбочке. «О, идея!» — сердце радостно подпрыгнуло. Я метнулась в ванну, отмыла руки и схватила чёрный карандаш.              — Ещё кое-что! — объявила я.              — Ты неугомонная.              — Ну пожалуйста! Сделаю из тебя Джареда Лето из клипа «From Yesterday».              — Ты меня реально красить собралась? — с подозрением сощурился.              — Ты похож на него! Ну, Серёж!              — Ладно, один раз, — сдался он, театрально вздохнув.              Я аккуратно подвела ему глаза, растушевала пальцами. Серёжа подыграл — закатил глаза и изобразил рок-звезду.              — Оль, ты меня когда-нибудь сведёшь с ума, — пробормотал он, но уголки губ дрогнули в улыбке.              — Только чуть-чуть, — прошептала.              Он посмотрел в зеркало, и раздался его смех:              — Офигеть… ну, тебе повезло, что я уважаю «30 Seconds To Mars».              Смеясь и кривляясь перед зеркалом, мы сделали целую серию снимков.              — Только не вздумай выкладывать! — пригрозила я.              — Не-е. Я уже представляю аву и сотни лайков, — ухмыльнулся он.              Я закатила глаза, а он бросил взгляд на диван, нахмурился и тут же выдохнул с облечением:              — Хорошо хоть диван не угробили.              — Особенно учитывая, что сплю на нём я, — парировала я.              Серёжа вдруг встал ближе, чуть наклонил голову и замолчал. Его глаза скользили по моему лицу, задержались на губах, и внутри у меня всё затрепетало.              — Что? — спросила я, но в горле пересохло.              Он медленно поднял руку и коснулся моей щеки. Тёплая ладонь легла мягко, с нежностью. Я накрыла её своей, пальцы чуть дрожали. Его взгляд был такой сосредоточенный, что казалось — он видит меня насквозь.              — Иди сюда, выдумщица, — голос прозвучал низко и чуть хрипло.              Его губы медленно нашли мои в поцелуе. Ладонью он скользнул к моей талии и прижал к себе. Другой рукой запутался в моих волосах, ласково сжимая затылок.              Он вёл меня назад в комнату, не разрывая поцелуя. Я послушно отступала шаг за шагом, пока не упёрлась ногами в диван. Ладонь легла мне на поясницу, и я оказалась под ним, лёжа на спине.              Его губы путешествовали по моему лицу, шее, ключицам. Каждое прикосновение разжигало во мне что-то новое, какое-то неизведанное жгучее чувство, от которого кружилась голова.              Когда он коснулся губами моего плеча, я непроизвольно откинула голову назад, ловя рваное дыхание. Казалось, ещё чуть-чуть, и сердце просто не выдержит.              Серёжа медленно приподнял край моей майки, обнажая живот.              — Эй, не наглей, — сказала я, улыбаясь, но он только тихо усмехнулся.              Горячими губами коснулся кожи. Я непроизвольно выгнулась, зажмурилась, едва сдерживая себя. Он специально задел меня волосами, я вздрогнула и рассмеялась, но смех тут же перешёл в новый поцелуй в губы.              Его руки медленно, через одежду, скользнули по моим рукам, бокам, бёдрам и я ощущала, как жар от этих прикосновений разливается по всему телу.              Он целовал меня жадно, а я уже не думала — только ощущала: желание, страх, любовь — всё смешалось.              И вдруг Серёжа остановился. Просто замер. Лбом уткнулся в мою шею, дыхание было таким тяжёлым, будто он боролся сам с собой. Я почувствовала, как он слегка дрожит.              — Я хочу тебя… — хрипло прошептал.              Поднял на меня взгляд. Глаза были тёмными, в них отражалось столько всего сразу, что у меня сжалось сердце.              — Скажи мне, что я могу…              «Что? Почему? Сейчас?» — смутно мелькнуло в голове, и будто лёгкий туман перед глазами начал рассеиваться. Я и подумать не могла, что его поцелуи способны перейти границу и стать чем-то большим, чем всё то, что было между нами раньше.              Зажмурилась, сердце билось в горле.              — Нет, Серёж… — с трудом выговорила. — Я не могу…              Он сразу отстранился — резко и молча. Лёг рядом, отвернувшись. Между нами повисла тишина, тяжелее любых слов.              Меня будто рвало на части изнутри. Я села, обняв себя за колени, чтобы скрыть дрожь.              «Господи… Что мне делать?..»              Прошло несколько мучительных минут, прежде чем Серёжа сел. Потом потянулся и осторожно обнял меня со спины.              — Прости, Оль… — прошептал. — Я не хотел тебя напугать. Я не собираюсь на тебя давить.              Он сжал меня крепче, прижав лоб к моему плечу.              — Всё нормально, — соврала я. — Я не обижаюсь, Серёж.              А внутри — хаос: «Я люблю тебя, но… я пока не готова».              Повернулась, обняла его за шею и, не сдерживаясь, поцеловала. Этот поцелуй был наполнен моей болью, моим желанием его успокоить, удержать.              Когда снова посмотрела в его глаза, в них было столько печали… и чего-то ещё — щемящей нежности. Он чувствовал себя виноватым? Или разочарованным?              — Ты точно не злишься? Я… ну, я просто… — он запнулся, словно боялся договорить.              Я снова коснулась его губ, не в силах что-то сказать — всё было слишком остро и насыщенно.              «Как долго он носит в себе эти мысли? Как давно борется сам с собой?»              Мы некоторое время сидели, прижавшись друг к другу, в тишине. Серёжа предложил лечь спать, и я лишь кивнула.              Он ушёл в душ, а я осталась лежать, глядя в потолок. За дверью доносился ровный шум воды, но он не заглушал вихрь мыслей в голове. Я ворочалась, то натягивая одеяло, то снова сбрасывая его, пытаясь найти покой. Но сколько бы я ни старалась, он не приходил.              «Что теперь? Как нам быть?»