Восьмиклассница

      Я ворочалась в постели, сбрасывала одеяло, но всё равно было душно. Пот катился по вискам, волосы прилипали к лицу. Странный сон накрыл меня с головой.              Передо мной был Серёжа. Лицо то приближалось, то исчезало в сером тумане, злые глаза горели. Его губы двигались, но я слышала лишь обрывки, будто удары:              — …с ним тебе лучше… я тебе не нужен… гуляй дальше с Максом… всё равно ты меня предашь…              Слова били в уши, но звучали глухо, как сквозь воду. Я пыталась возразить: «Это неправда!», но голос вяз в пустоте, словно меня никто не слышал. Глаза Серёжи теперь полыхали синим пламенем.              Несмотря на страх, я всё равно тянулась к нему, но руки цеплялись за воздух. Всё вокруг выцветало: дома, фонари, всё прекращалось в серые тени. Остались только его тихие, режущие слова:              — …ненавижу тебя…              Я резко открыла глаза и рывком села на кровати, вырываясь из липких объятий сна.              — Нет! Прости меня! Всё не так! — сорвалось с губ. Голос дрожал, звучал так отчаянно, будто Серёжа был где-то рядом и мог меня услышать.              Замерла, прижала ладони к лицу, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди.              «Блин… я схожу с ума…»              Бессильно упала обратно на кровать, уставившись в потолок. Слёзы жгли глаза, и я зажмурилась, пряча их в подушку.              — Что со мной? — прошептала в темноту.              Я пролежала так несколько минут, слушая тишину комнаты и собственное прерывистое дыхание, пока дрожь постепенно не утихла. Потом нащупала телефон на тумбочке, посмотрела на экран — четвёртый час утра.              «Идиотка…»              Сжала телефон в руке, прикрыла лицо локтем и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Но сон окончательно убежал, оставив только тяжёлый ком в груди и пустоту, от которой становилось страшно.              

***

             Каждый день в школе я всё ещё ощущала напряжение между нами с Серёжей. Мы не ссорились, не отталкивали друг друга, но и не говорили о том, что так и осталось висеть между нами. Недосказанность давила, но никто из нас не решался сделать первый шаг. Я просто не знала, как начать разговор. А он… он будто тоже закрылся в себе.              Но Серёжа не перестал быть внимательным. Он мог придержать дверь, подать руку, пошутить при всех, но его шутки звучали как-то сдержаннее, чем раньше. Иногда я ловила его пронзительный взгляд, а потом он резко отворачивался, словно не хотел, чтобы я это заметила.              В нём происходило что-то, чего я не понимала. Он будто построил стену, и я не знала, как до него достучаться. Но, несмотря на это, он всё равно продолжал держать мою руку, даже когда мы просто молчали.              А в один из таких дней… всё изменилось.              Может, солнце светило ярче, может, он решил забыть обо всём, но Серёжа был в приподнятом настроении, шутил, подначивал меня. Стена между нами, которую я уже привыкла ощущать, вдруг начала трещать.              А ещё… Он впервые пришёл в школу в костюме. У нас был праздник, и всех обязали нарядиться в парадную форму. Я выбрала короткую юбку, заправила в неё белую блузку и надела такие высокие каблуки, что оказалась почти одного роста с Серёжей. Мы смотрели друг на друга с нескрываемым удивлением: он — на меня, такую непривычно высокую, а я — на него, такого строгого, будто не моего Серёжку. Он был какой-то другой, чуть более взрослый.              — Офигеть… Не думала, что увижу когда-нибудь тебя такого, — пробормотала я, идя с ним по пустому начальному блоку. Была суббота — малыши не учились.              Серёжа приподнял бровь и фыркнул:              — Ага, сам в шоке. Хоть сейчас в ЗАГС веди.              — Дурак, — я прыснула, прикрыв рот ладонью. — Но, если серьёзно, то тебе идёт.              Он скользнул по мне взглядом сверху вниз и ухмыльнулся ещё шире:              — Ну а ты вообще... В таком виде в школу ходить нельзя. Учителя инсульт схватят, пацаны передерутся.              — Да конечно! — саркастично бросила я.              — Реально, Оль, — хмыкнул. — Ты на каблуках и в юбке — это уже оружие массового поражения. Я рядом выгляжу как телохранитель при модели.              Я закатила глаза, но улыбка сама вырвалась.              — Скажешь тоже.              — Угу, — он наклонился ближе, почти касаясь губами моего уха. — Если ты ещё раз так вырядишься, я буду брать с окружающих деньги за просмотр.              Фыркнула, толкнув его плечом. Он легко рассмеялся… как раньше. И напряжение, висевшее между нами, кажется, целую вечность, чуть-чуть, но всё же отпустило.              

***

             — Скоро летние каникулы… чем планируешь заняться? — спросила я, делая осторожный глоток горячего шоколада за столиком в столовой.              Было уже двадцать восьмое мая.              «Как же быстро летит время! Скоро лето. И я так рада этому. Наконец закончится эта дурацкая учёба, и я смогу хоть немного отдохнуть от школы».              — Хм… — Серёжа отставил стакан и положил локти на стол. Взгляд его скользнул в сторону, он будто собирался с духом. — Кстати, хотел сказать тебе кое-что.              Я нахмурилась, подалась чуть вперёд.              — Что такое? Не пугай меня, — выдавила с растерянной улыбкой.              — Я решил… — он на секунду замялся, проводя ладонью по волосам. — Я уезжаю первого числа.              — Куда? — слова вырвались почти шёпотом.              — В Воронеж.              «Что? Почему именно сейчас?»              — Зачем? — я медленно поставила свой стакан на стол.              — Нужно развеяться, — спокойно произнёс он. — Дэн предложил пожить у него.              Я моргнула, пытаясь переварить услышанное.              — Ла-адно… — губы дрожали, но я старалась изобразить спокойствие. — Надолго?              Серёжа кивнул, но глаз по-прежнему не поднимал.              — Сколько? — спросила хрипло, чувствуя, как в горле набухает ком.              — На месяц.              «Месяц?!» — закричало всё внутри.              — Как долго… — едва выдохнула я.              — Это не долго, — усмехнулся он, но в этой усмешке не было ни капли радости.              Протянул руку и осторожно накрыл мою ладонь своей.              — Ты давно думал об этом? — тихо спросила я, боясь услышать ответ.              — Последние недели — да, — признался он. — Тут всё стало каким-то… Ты не думала, что всё стало… однообразным?              Я уставилась на него, не веря своим ушам.              — В смысле?              — Ну раньше… — он снова попытался улыбнуться, но вышло криво. — Как-то было гораздо веселее, что ли.              Сердце сжалось.              «Только не плачь! Не сейчас! Не при нём!»              Но слёзы предательски выступили на глазах. В груди нарастал глухой ком боли, от которого становилось трудно дышать. Плечи дрогнули, и я отвернулась, чтобы спрятать лицо.              А я ведь настроила столько планов на лето. Перед этим разговором собиралась позвать его к себе в деревню. Представляла, как мы будем плавать в озере, греться на солнце. Я бы наконец-то заставила его загореть, а не ходить таким бледным как привидение. Он бы увидел меня в купальнике и, наверняка, смутился бы, покраснел...              Я так этого ждала. Эти три месяца должны были быть нашими, только нашими!              «Пожалуйста, не уезжай… Я не хочу терять этот месяц впустую. Не хочу просыпаться утром и понимать, что не смогу увидеться с тобой. Я просто умру от скуки по тебе. Боже… Нет, нет, нет…»              — Я не смогу тебя остановить, да? — совсем тихо спросила. — Ты ведь всё равно поедешь туда?              Он кивнул и запустил пальцы в волосы, отворачивая от меня своё лицо.              — Мне просто нужно разобраться в себе. В башке каша. Надо проветриться.              «Он отдаляется от меня. Я теряю его. Прямо сейчас».              — Понятно. Ну, если тебе это нужно, то, конечно, поезжай, — я с трудом выдавила из себя улыбку.              Почувствовала, как внутри меня буквально что-то сломалось.              Быстро спрятала руки под стол, чтобы ни он, ни я не видели, как они трясутся. Всеми возможными силами старалась казаться уверенной, хотя думала, что сейчас закачу истерику и разревусь на месте.              «Надо быть сильной. Я не могу плакать при Серёже. Он снова разозлится. Не хочу, чтобы он злился. Не хочу его огорчать».              — Ты не злишься? — спросил он и наконец посмотрел на меня с тревогой в глазах.              — Нет, всё нормально! — быстро ответила я, пытаясь убедить в этом и себя. — Я буду ждать твоего приезда и тогда мы сможем съездить ко мне в деревню, повеселиться там.              — Конечно, — на его лице появилась добрая, почти мальчишеская улыбка.              Протянул руку, нашёл мою под столом и пальцами чуть сжал.              — Оль, месяц — это не катастрофа. Я же не в армию ухожу, — хмыкнул. — Уеду, вернусь, и всё будет, как всегда.              — Пообещай, — почти потребовала я.              — Обещаю, — уже мягче сказал он. — Буду писать, звонить, фотки скидывать. Не избавишься от меня.              Я попыталась улыбнуться, но снова поникла.              — Не хочу всего этого… Можно поеду с тобой?              Серёжа криво улыбнулся, глядя в сторону:              — Мась, перестань. Тебе там будет скучно. И ты меня возненавидишь через два дня.              — Я… я просто не представляю, что буду делать без тебя.              — Ну, может, съездишь куда-нибудь, встретишься с девчонками…              — Я не хочу ездить куда-либо без тебя, — перебила.              — Оль, посмотри на меня.              Он вдруг взял меня за подбородок и мягко поднял его, чтобы увидеть глаза, в которых начинали скапливаться слёзы. Я встретилась с его удивлённым взглядом.              — Эй… не надо, — сказал почти шёпотом. — Ну, правда… не плачь.              — Не могу.              — Можешь. Не загоняйся из-за этого.              — Серёж, я, правда, стараюсь, но… — из моего горла вырвался громкий всхлип. Я ужаснулась самой себе и приложила руки к лицу.              «Нельзя! Что ты делаешь, дура?! Сейчас же перестань!»              Быстро встала, не в силах выдержать ошеломлённый взгляд Серёжи, и убежала.              Ближайшее место около столовой, где я могла спрятаться — это женская раздевалка около спортивного зала. Там был туалет. Одна кабинка с запирающейся дверью. Забежав туда, я попыталась закрыться, но руки не слушались.              Вдруг дверь резко распахнулась, и Серёжа посмотрел на меня.              — Оль, стой, — он зашёл внутрь, пока я закрывалась руками. — Не надо вот так убегать.              «Он не должен видеть меня такой. Он разозлится!»              Серёжа быстро обнял меня за плечи и прижал к себе.              — Прекрати. Ну что ты… Я не могу смотреть, как ты ревёшь, — шепнул он, и в голосе слышалась мольба. — Ну перестань, а?              Взял моё лицо в свои ладони. Он был таким растерянным и грустным…              — Не уезжай, — прошептала ему.              — Это всего лишь месяц, — тихо выдохнул. — Я же не исчезаю насовсем.              Я закрыла глаза, и в ту же секунду его губы коснулись моих. Поцелуй был неровным, сбивчивым, в нём не было привычной лёгкости — только жадность, сдержанная боль и что-то такое, от чего у меня закружилась голова. Его ладони мягко сжали мои щёки, а потом скользнули к затылку, удерживая в этом поцелуе.              Через пару минут мы уже сидели в пустой женской раздевалке. Звонок давно прозвенел, но нам было всё равно. Мы держались за руки, и его пальцы всё время сжимали мои.              — Проводишь меня тридцать первого числа? — спросил Серёжа.              — Не знаю, — тихо ответила.              — Пожалуйста, — попросил он и моё сердце пропустило один удар.              «Это всего лишь месяц… А я прощаюсь с ним как будто уже больше никогда не увижу».              Мы столько не разговаривали в последнее время. Почти каждый день я думала, что теряю его, но теперь это опасение стало переходить в реальность. Я реально боялась его потерять, потому что думала, что не переживу этого.              «Нельзя любить так сильно… Но почему я так люблю?»              — Хорошо, — наконец, ответила я. — Только давай проведём эти три дня вместе?              — Не знаю как насчёт трёх, но один так точно.              — Серёж, ты хочешь оставить меня одну на целый месяц. На долгие четыре недели и тебе сейчас сложно посвятить мне хотя бы три дня? — я смотрела на него в непонимании.              Он опустил глаза, кивнул:              — Да… Ладно. Будет тебе три дня, — и криво улыбнулся. — Только ты мне пообещаешь кое-что.              — Что?              — Не рыдай из-за меня, ладно? — посмотрел серьёзно. — Я не могу видеть, что из-за меня тебе так плохо.              Наклонился ближе и тихо добавил:              — Я не хочу быть причиной твоих слёз.              Я закрыла глаза и вцепилась руками в его шею. Так мы и просидели целый урок, почти не разжимая рук, не в силах оторваться друг от друга.              А потом я почувствовала вибрацию в кармане джинсов:                     Лиля: Где вас чёрт носит? Людмила Михайловна в ярости                     Меня всю перекосило от этой смски. Дала прочитать её Серёже.              — Кажется, нам хана, — хмыкнул он. — Ты не забыла, что на следующем уроке английского мы пишем письмо?              — О да. Как же про это забудешь? Хотя ты смог меня заставить это сделать на один урок.              Он совсем не оценил иронии — серьёзно посмотрел на меня, поэтому я быстро настрочила ответ:                     Я: Мы придём на следующий урок. Лиль, знаю глупый вопрос, но у тебя есть тушь?                     Лиля: Есть                     «Обалдеть! Я спасена. Не думала, что у Лильки, девушки, которая совсем не красится, заваляется в сумке тушь!»              Прозвенел звонок с урока. Я написала, чтобы подруга сразу же шла в женский туалет на втором этаже и сразу сама пошла туда.              Дверь распахнулась, влетела Лиля.              — Ты совсем? Где тебя носило? — почти прокричала она.              — Тихо-тихо! — я замахала руками, пытаясь её успокоить. — Всё уже нормально!              — Вы что, опять поругались с ним? — её глаза метали молнии.              — Лиля! — вскрикнула я. — Замолчи уже!              Она напряглась ещё сильнее, плечи задрожали, но всё-таки стиснула зубы и притихла.              — На, держи, — рывком вытащила тушь из своей сумки и сунула её мне. — Я даже слушать не хочу про ваши очередные разборки. Сейчас мы будем писать письмо. Ты вообще готова?              Дрожащими пальцами я начала красить ресницы перед зеркалом.              — Вчера, по крайней мере, я всё повторила.              — Аллилуйя! — она закатила глаза и театрально вознесла руки к потолку. — Ты хоть понимаешь, что от этой оценки у тебя зависит четвертная и годовая?              — Да, — глянула на неё в отражении. — Ты лучше бы сама за себя беспокоилась.              — Я как раз готова! — фыркнула она, но тут же снова повысила голос: — В отличие от некоторых!              Я вздрогнула от её крика, но она быстро снова успокоилась.              — Что у вас там произошло?              Мои уголки губ чуть поднялись.              — Ты же сказала, что не хочешь слушать?              — Ну? — она вскинула брови.              Я вздохнула, отдала ей тушь и спокойно сказала:              — Серёжа уезжает первого числа в Воронеж. На месяц.              — Что? — Лиля чуть не подпрыгнула на месте. — Зачем?              — Его старый друг пригласил пожить, — я опёрлась на раковину, пытаясь говорить ровно.              — Ничего себе… А как же ты?              — Вот это мы и обсуждали целый урок, — я тяжело выдохнула.              — И что решили?              — Он будет писать и звонить.              — Ну, это естественно. Я-то подумала, что ты сумеешь отговорить его.              — Не получилось, — пожала плечами, чувствуя, как в груди снова неприятно кольнуло.              — Понятно… — пробурчала она, отведя взгляд. — Вот он не мог сказать это после школы? О чём он думал?              — Наверное, думал, что я нормально отреагирую.              — Да, я вижу, как ты отреагировала, — вздохнула Лиля, поправляя тёмные волосы перед зеркалом. — Зачем ты так, Оль? Как будто он от тебя на целый год уезжает.              Я сжала губы, уткнулась взглядом в плитку пола.              — Знаю. Просто не могу с собой ничего поделать. Если бы в последнее время всё было нормально, то я бы и не нервничала, а теперь… Всё так плохо…              — Так. Прекрати, — она хлопнула в ладоши. — Сейчас звонок прозвенит.              — Да, — я выпрямилась, глубоко вдохнула. — Куда нам идти?              — Обе группы собирают в кабинете биологии.              — Я, чур, с тобой сижу! — выкрикнула я, и мы поспешили к двери.              — Ладно, — уже на ходу бросила подруга.              Вот как раз, когда вышли, прозвенел звонок, и мы как оглашенные понеслись к кабинету. Войдя туда, заметили, что Костя припас место для Лили рядом с собой, а Серёжа для меня. Мысленно закатила глаза: «Лилька — отличница и она мне поможет, а вот Серёжа… Готов ли этот главный лентяй школы?».              — Я сижу с Журавлёвой! — воскликнула я им обоим.              — Нет! Я! — возгласил Костик.              — Я с ней уже договорилась!              Вдруг в кабинет вошли два учителя по английскому языку и один завуч.              — Займите места, — сказала одна из учительниц.              Костя быстро притянул к себе Лилю, а та крайне удивившаяся и покрасневшая села с ним. Мне ничего не оставалось, как сесть с Серёжей. Костя показал мне средний палец, на что я ответила ему тем же.              — Что, ты не хотела сидеть со мной? — Серёжа глянул исподлобья, пока я доставала из сумки листок и ручку.              — Ну, Лиля же отличница.              — А я, значит, дебил, да? — он фыркнул. — Вообще-то у меня тоже пятёрка по английскому.              — Ах, да… Как же я могла забыть? — иронично покачала головой.              — Угу, неблагодарная, — пробормотал он и чуть ухмыльнулся. — А кто тебе, между прочим, все времена объяснял?              Я закатила глаза и опустила голову к листку.              — Не мешай, дай сосредоточиться.              — Ну-ну, — он лениво откинулся на спинку стула. — Только потом не плачь, если забудешь про артикли.              — Спасибо за поддержку, — прошипела.              Он всё же подсунул мне свой черновик, исписанный мелким почерком.              — Глянь, если затупишь. Тут нормальные обороты, училка обожает такие.              Я фыркнула, но заглянула в бумажку.              Письмо написала и даже уложилась в количество слов, чему была несказанно рада, потому что раньше у меня этого совершенно не получалось. Пусть Серёжа и не особо помогал мне, но пару раз его черновик всё же выручил.              «Надеюсь, четвёрка по английскому языку у меня всё же выйдет».