Чёрный список

Драко провёл на удивление много свободного времени, размышляя о том, какой была бы его жизнь, если бы Поттер просто победил Волан-де-Морта, как и предполагалось. Это было не то, что ему нравилось делать, потому что он верил, что мечтать о причудливых «что, если» — это для хаффлпаффцев, но когда он обнаружил, что у него есть несколько свободных минут, лёжа в постели, его разум просто… возвращался к мысли об этом. После того, как он оставил Асторию Гринграсс в хнычущем состоянии, удовлетворённую, с растрёпанными светлыми волосами и потной кожей, он выскользнул из их шторки уединения, сбежал из подземелий Министерства и пирушки и вернулся в Насыпное Нагорье. Именно там он и лежал. Задаваясь вопросом «что, если». Это был бы хороший конец, в этом он был уверен. Это было так ясно в его голове. Он женился бы на респектабельной, чистокровной девушке по требованию своих родителей. «Скорее всего, это была бы Астория, — подумал он, поразмыслив, — или, может быть, даже Пэнси». Он сделал бы это охотно, потому что именно этого ожидали от чистокровных. Они бы жили в поместье в Уилтшире, имея одного сына — ибо это то, что всегда делали Малфои, — а затем жили бы своей жизнью, вместе, но порознь, но довольные этим. Но теперь всё изменилось. Его планы были искажены. При нормальном развитии событий Драко уже должен был быть обручён. Но после победы в Хогвартсе его родители отвлеклись вместе со всеми остальными Пожирателями Смерти. В элитарном чистокровном сообществе брак не заключался уже два года. Технически, они всё ещё находились в процессе полного господства над волшебным миром. Драко был пешкой, которую ещё нельзя было отправить в отставку. Мирное, полусчастливое будущее, которого он — честно говоря — с нетерпением ждал, было отложено, если не исчезло из реальности. «Я мог бы быть счастлив, Поттер, — криво усмехнулся Драко. — И ты все испортил, умерев. Я всегда знал, что есть причина, по которой тебя ненавижу». Как раз в тот момент, когда он проклинал мёртвого «спасителя», раздался стук в дверь. — Малфой! Придурок! Ты абсолютный идиот! Открой дверь! Если и можно было судить по раскалывающейся головной боли, простирающейся по его черепу, то это была Гермиона. Никто не мог так визжать, как она. Драко застонал и сел, потирая виски и свесив ноги с кровати. — Входи, — сказал он достаточно громко, его голос был хриплым после долгой ночи. Дверь распахнулась, врезавшись в стену с силой толчка. — Я ненавижу тебя! — крикнула Гермиона, входя. Первое, что он заметил, это запах чая и огурцов. Это заставило его проголодаться. Но потом он заметил, что её волосы, едва уложенные в пучок, с каждой секундой становились всё более вьющимися и испускали голубые искры. — Что я сделал? — спросил Драко, почёсывая ухо и зевая. Он медленно встал и начал двигаться к своему багажу с вещами, которые ещё предстояло распаковать. — Ты хоть представляешь, сколько сейчас времени? — спросила она, размахивая руками. — Слишком рано, чтобы на тебя кричали? — догадался он. — Нет! Уже два часа пополудни, ублюдок! «О нет», — подумал Драко. Она перешла на ругань. Это не к добру. — И?.. — И? И?! И ГОВОРИТ ОН! — взвизгнула она, обращаясь к потолку. — СЕГОДНЯ БЫЛ ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ЗАНЯТИЙ, А ТЕБЯ ТАМ НЕ БЫЛО! ДЕТИ ЖДАЛИ ТЕБЯ! «Блядь», — прошипел Драко про себя, съёжившись, когда вспомнил. Конечно, так оно и было. — Я ждала тебя! — в бешенстве добавила Гермиона. — Я никогда не чувствовала себя такой дурой! Я рассчитывала на тебя! Когда все пришли ко мне и сказали, что позволить тебе присоединиться к нашей команде профессоров-неудачников было огромной ошибкой, я защищала тебя! Сказала, что доверяю тебе — и все подумали, что я спятила! — Ты знала, что я был на пиру, — сказал Драко, искра гнева вспыхнула глубоко в его груди. Он повернулся к ней, по-прежнему в мятой рубашке и брюках, с растрёпанными волосами. — Как будто это причина, по которой ты так устал, — огрызнулась Гермиона. — Ты, наверное, думаешь, что я глупая. Я чувствуют парфюм, Малфой! Пойман с поличным. — И что? — насмешливо спросил он. — У меня есть жизнь, помимо того, чтобы быть твоим лакеем и Тёмного Лорда! Возможно, это была самая большая ложь, которую он говорил за последнее время. У него вообще не было жизни. Он просто совершал все необходимые действия. Гермиона ахнула, ещё один локон упал ей на лицо, когда она задрожала от всплеска магии. — Как ты смеешь ставить меня и Волан-де-Морта в одну категорию! — Я не вижу большой разницы! — парировал Драко. — Вы оба диктуете, громко, будучи занозами в моей заднице! — Зачем ты вообще вызвался добровольцем? — закричала она, выглядя одновременно смущённой и гневной. — Я не могу понять этого, хоть убей! Зачем тратить своё время, притворяясь, что тебе не всё равно! — Я уже даже не знаю! — закричал он, что-то в нём щёлкнуло. — По какой-то безумной причине я пожалел тебя! Никто не хотел тебе помогать, кроме Полоумной и Невилла Чёртового Долгопупса! В момент полной глупости я решил предложить свою помощь. И тогда я подумал: «Это моё наказание. Ради искупления я обучу кучу сопливых, безмозглых грязнокровок магии!» Драко почувствовал пощёчину прежде, чем увидел её. Звук эхом отозвался в его видении после острого жжения на щеке. Наступила тишина, когда Драко захотелось ударить себя, и дыхание Гермионы было отчётливым в этой тишине. — Убирайся, — прохрипела Гермиона неожиданно тихим голосом. Драко моргнул. — Что?.. — Я сказала — убирайся, — прошептала она, отходя к двери. Её волосы больше не блестели, а безвольно свисали на лоб и шею. Её карие глаза наполнились слезами. — Мы… мы, грязнокровки, не нуждаемся в твоей помощи. Она повернулась к нему спиной, расправила плечи и вышла из его комнаты, громко топая по половицам. Его слова в тот день были его первым сожалением.

~***~

— Ты уже вернулся. — Это был не вопрос. Просто заявление. Драко взглянул на Амелию Боунс. Она пристально смотрела на него, а он был не в настроении слушать о том, как она всё это время подозревала, что он вернётся на площадь Гриммо. Вероятно, между беженцами происходили ставки — они любили играть в азартные игры. — Я неудачник, — сказал Драко монотонным голосом, опуская свой багаж на пол гостиной. Раздался громкий глухой стук. — Это то, что ты хочешь услышать? Амелия вообще не ответила. Закатив глаза, Драко левитировал свой сундук в угол, обратно к его первоначальному месту. Находиться на площади Гриммо означало жить в гостиной, спать на диване. Он мог бы занять спальню Гермионы теперь, когда она была Насыпном Нагорье, но она, вероятно, кастрирует его, если узнает. После их «разговора» она, вероятно, потеряла все материнские чувства к нему. Что-то в том, что Гермиона не проявит материнских чувств и задушит его, в каком-то роде… расстроило его. Он рухнул на диван, закинул на него ноги и развалился, пытаясь расслабиться и притвориться, что Амелии нет на двухместном диванчике напротив него. Он закрыл глаза. — Ты разочаровал её, не так ли? Глаза Драко распахнулись. Как она узнала? — Видишь ли, это часть человеческой природы. Мы всегда будем разочаровывать людей, которые заботятся о нас, — сказала Амелия мягким голосом. — Это потому, что они ценят нас. — Я не собираюсь притворяться, что знаю, о чём ты говоришь. Амелия тихо усмехнулась. — Мы не можем разочаровать тех, кто вообще ничего к нам не чувствует. Они были бы равнодушны к нашим неудачам. Она расстроена, потому что заботится о тебе. — Почему именно я должен был сделать что-то не так, хм? — бросил он вызов, не глядя на неё. Он не сводил глаз с потолка. — Может быть, она разочаровала меня, не думала? Почему я должен быть местным придурком? Не глядя на неё, Драко знал, что она выгибает бровь, смотря на него. — Это потому, что я монстр с меткой, знаю, — прорычал Драко. — Хорошо? Я знаю. Я был обречён всё испортить с самого начала. Это то, что я делаю. — Ну, я знаю одного человека, который не согласился бы с этим заявлением. — О да? И кто это? — Некий маленький мальчик с волосами, меняющими цвет, который в последние дни стал расхаживать как блондин с серыми глазами, если ты не заметил. — Неправда, — сказал Драко. Но это тоже была ложь. Он заметил, что Тедди подражает его внешности. Он просто не хотел, чтобы Амелия знала, что он вообще что-то заметил в Тедди. Это бы говорило о многом. — Ты же знаешь, что правда, — сказала Амелия, не поведясь на это. — И в глубине души ты знаешь, что самое трудное в возвращении сюда — это то, что Тедди будет там с мисс Грейнджер. И ты знаешь, что будешь очень скучать по нему. — Заткнись, — бросил Драко, но без должной злости. — Ты любишь этого мальчика. — Я сказал: заткнись. — Но если бы ты действительно любил его… — Мерлина ради, женщина! — …то постарался бы стать для него лучше. — Я сказал тебе прекратить это! — скомандовал Драко, приподнимаясь на диване и презрительно глядя на неё. — Ты думаешь, что ты так блядски важна, не так ли? И всё потому, что ты была такой могущественной и влиятельной в волшебном мире? Ну, больше нет, Боунс. Ты в грязи вместе со всеми нами, так что сойди со своего трона и привыкай пресмыкаться. Твои слова официально ничего не значат. И мои тоже. Прибереги свои лекции для того времени, когда Тёмный Лорд умрёт и ты подашь прошение о назначении Министром. Амелия не ответила сразу, но встала. Сделав несколько шагов, она оказалась над распростёртым на диване Драко. Она посмотрела ему в глаза. — Наши слова действительно что-то значат, — просто сказала Амелия. — Если бы это было не так, как тогда твои могли ранить её так глубоко?

~***~

Яростно вытирая глаза, нос и щёки, Гермиона спустилась по многочисленным лестничным пролётам в очень большую столовую Насыпного Нагорья. Там стоял чайник, из носика которого вырывался пар, и дымилась вторая чашка. Как будто Луна знала, что Гермиона придёт. — Как прошёл твой разговор с Драко? — спросила Луна. Покачав головой, Гермиона ещё раз шмыгнула носом, прежде чем сесть рядом с блондинкой. — Я… выгнала его. Я подозреваю, что он вернулся на площадь Гриммо. — Это прискорбно, — сочувственно произнесла Луна. — Возможно, я вышла из себя, — тихо призналась Гермиона. — Но он… он сказал что-то непростительное. — Нет ничего непростительного, — сказала Луна, глядя на Гермиону своими большими глазами. — Даже Непростительные. По крайней мере, не во всех случаях. Гермиона тихо фыркнула, подняв брови, глядя на Луну. — Правда? Назови хоть один. — Когда Снегг убил Дамблдора, — тут же ответила Луна. — Я не сомневаюсь, что Дамблдор простил Снегга, даже если это было в загробной жизни. — Да, — задумчиво нахмурилась Гермиона. — Но я сомневаюсь, что Снегг когда-нибудь простил себя. Луна кивнула в знак согласия, поднося чашку к губам и очень осторожно держа её между большим и указательным пальцами. Гермиона ухмыльнулась тому, как утончённо Луна отхлебнула чай и обхватила пальцами свою чашку, находя утешение в её тепле. Всего несколько мгновений спустя примерно половина их учеников прибежала в столовую на чаепитие, остальные шесть отправились исследовать здание или отдыхать. Из-за того, что Драко не явился на занятия, расписание, к которому они были так готовы, было нарушено. Гермионе придётся составить новое к следующему дню. — Я пойду приготовлю ещё чаю, — сказала Луна, вставая и вприпрыжку направляясь на кухню. Невилл вошёл следом за учениками и плюхнулся на стул рядом с Гермионой. Все дети за столом возбуждённо болтали. Он взял на себя студентов, за которых Драко отвечал в тот день. Он уже выглядел усталым. Он умоляюще посмотрел на Гермиону с молчаливым вопросом в глазах: «Скажи мне, что ты нашла Малфоя, пожалуйста!». Виновато пожав плечами, Гермиона ответила: — Нам придётся всё перенести. Но это не может быть так уж трудно. Нам просто нужно будет взять уроки, которые Малфой должен был преподавать, добавив по одному ученику в каждую из наших групп каждый день. Невилл, всё еще ошеломленный системой классов, которую придумала Гермиона, моргнул и спросил: — Ты хочешь сказать, что он уволился? Смущенно откашлявшись, Гермиона сказала: «Что-то в этом роде». Наконец, Невилл еле слышно прошептал, чтобы дети не услышали: «Ты уволила его, не так ли?» — Ну, а что я должна была делать? — сказала Гермиона, защищаясь. — Эм, я не знаю, дать ему второй шанс? — Драко Малфой потратил лимит вторых шансов, тебе не кажется? — Я думаю, нам нужно четверо преподавателей, — ответил Невилл, пожимая плечами и почёсывая затылок. — И давайте посмотрим правде в глаза — никто не так опытен в Тёмных Искусствах и Защите От Них, чем Драко Малфой. Не говоря уже о продвинутых зельях для детей постарше. У тебя и так слишком много забот, Гермиона, и я знаю, что ты захочешь взять эти уроки, но на самом деле… у тебя не хватает часов в день, чтобы делать то, что ты делаешь. Не говоря уже о Тедди. Который сейчас дремлет, просто чтобы ты знала. Гермиона кивнула. — Да, Луна сказала мне, что уложила его раньше. Я проверила его. И, Невилл, я понимаю, о чём ты говоришь. Но, может быть, мы сможем найти кого-то другого. — Что он сделал? — Он пропустил все свои занятия, ты же знаешь! Покачав головой, Невилл сказал: — Нет. Я имею в виду то, что он сделал, чтобы у тебя был разъярённый взгляд. С тяжёлым вздохом Гермиона сказала: «Я не хочу об этом говорить».

~***~

Челси осматривала палочку, крепко держа её в правой руке. Несмотря на то, что она действительно понятия не имела, как ею пользоваться, кроме как заставить перо парить в течение нескольких секунд, наличие палочки в руке заставляло её чувствовать себя непринужденно. Нелегко было уехать в школу или узнать, что она ведьма, но эта палка — длинный стебель вяза — почему-то заставила её почувствовать себя лучше. Это придавало осязаемость реальности всего происходящего. В то утро профессор Грейнджер читала лекцию о волшебных палочках. Это был их самый первый урок, и Челси уже чувствовала, что многому научилась. Она рассказывала о свойствах палочки, называя её «квазиразумным инструментом», и когда Челси спросила, что это значит, профессор Грейнджер не заставила её чувствовать себя дурой или глупо из-за того, что она не знала. Она просто улыбнулась, сказала, что это хороший вопрос, и объяснила, что это означает, что, хотя она не может думать или говорить как человек, она может совершать определённые действия, принимать решения по своей собственной воле. Это было захватывающе — идея о том, что у куска дерева вообще есть воля. Но это имело смысл, учитывая то, что, как объяснила профессор Грейнджер, палочки как правило выбирают волшебника, а не наоборот. Когда они начали левитировать перья, Челси стала свидетелем того, что могут означать несовместимые палочки и ведьмы. Палочка Адама, очень длинная, тонкая, коричневая палочка доставляла ему неприятности. Вместо того чтобы поднять перо в воздух, оно заставляло его бесконтрольно подпрыгивать, в то время как весь класс пытался поймать его. Кроме того, чёрная палочка Иветт — у неё была красивая серебряная ручка — отказывалась что-либо делать в течение двадцати минут, что заставило девочку закатить истерику. Палочка Челси, однако, уже ощущалась её лучшей подругой. Она знала, что они хорошо подходят друг другу, хотя никому об этом не говорила. Она не хотела, чтобы Адам или Иветт чувствовали себя плохо из-за того, что их палочки бунтовали. Исследуя южное крыло поместья, она обнаружила, что многие комнаты пусты. В одних были полки, в других — нет. В некоторых был мусор, несколько пустых коробок, в одной было зеркало в полный рост. Стекло зеркала помутнело от времени, и в нижней части виднелась трещина. Однако в одной комнате стояла кровать. Кровать с балдахином. Матрац был голым и заплесневелым. Но в изголовье кровати, нацарапанные заколкой или чем-то ещё, были инициалы А. Д. Сначала Челси подумала, что это указывает на год «нашей эры», но, не найдя цифр, поняла, что это, должно быть, имя. Она поискала другие следы его владельца, но не нашла ничего, кроме длинной голубой ленты, засунутой под матрац. Это была красивая атласная лента, и после долгих размышлений о том, красть или нет, Челси обернула её вокруг головы и завязала бантом сбоку на волосах, как головную повязку. Прежде чем что-то найти, Челси прошла ещё три комнаты. Конечно, это было вновь пустое помещение, но что-то в нём притягивало её и заставляло взглянуть на него ещё раз. Она проверила половицы, углы, проверила окно. Всё, что она нашла, была пыль, пыль и ещё больше пыли. Затем она осторожно открыла дверцу шкафа, опасаясь, что оттуда вылетят летучие мыши. Не было ни летучих мышей, ни монстров. Просто старый вязаный шарф цвета ржавчины. Подняв глаза, она увидела полку в верхней части шкафа. Потянувшись на цыпочках, чтобы посмотреть, что на ней, Челси нахмурилась, когда обнаружила, что слишком мала, чтобы дотянуться или увидеть. Но затем её взгляд что-то поймал. Это была самая крошечная вещь — белый уголок, который едва свисал с края полки. Это могла быть бумага или конверт, Челси не могла сказать, что именно. Челси хотела добраться до этого с помощью заклинания. Но профессор Грейнджер высказала большое беспокойство по поводу использования ими магии вне класса, дав понять, что они должны находиться под наблюдением одного из учителей или старшего ученика, когда они хотят практиковаться и экспериментировать. Ей нужен был кто-то повыше. Но не взрослый, она не хотела их беспокоить. А ученики постарше были слишком пугающими. И тут её осенило. Подойти к кому-то, кого она действительно не знает, немного выходило за пределы её зоны комфорта, но он должен быть примерно подходящего роста, чтобы потянуться и схватить вещь, или достаточно сильным, чтобы её приподнять. Челси просто надеялась, что Адам захочет присоединиться к её приключению.