Чёрный список

Последний портрет был повешен. Драко уже начал жалеть, что не вызвался пойти и привести одного из одиннадцатилетних. Вместо этого он жаловался и ныл, на что Гермиона в поражении вскинула руки и сказала, что сделает это сама, пока он будет в Насыпном Нагорье, чтобы всё подготовить. Она даже дала ему чёртов контрольный перечень. И Тедди. Итак, он был здесь, выполняя каждое из её глупых заданий, взяв с собой двухлетку. Развлекать Тедди было нетрудно — маленький мальчик был совершенно очарован Драко, казалось, и радостно бегал из комнаты в комнату, когда они проходили мимо них. Насыпное Нагорье представляло собой усадьбу с несколькими крылами, в которых было достаточно места для их двенадцати учеников. Четверо изгнанных маглорожденных разных лет, трое одиннадцатилетних и пятеро, отчислившихся из Хогвартса самолично. Те члены Ордена, чьё образование было прервано, сказали, что время от времени будут заходить на урок, но жить здесь не будут. Студенты заняли западное крыло усадьбы, где Драко вешал портрет Нимфадоры Тонкс. Она без умолку болтала, будучи в восторге от своей новой должности — официального портрета-стража студентов академии имени её мужа. Кроме того, она была бесконечно взволнована, увидев своего сына, который провёл довольно много времени, хватаясь за холст с нарастающим разочарованием. Это слегка тронуло сердце Драко. Двухлетний ребёнок, тянущийся к матери и не понимающий, почему он не может прикоснуться к ней. Он видел, как слёзы навернулись на глаза нарисованной Тонкс, и Драко отвёл взгляд. Но Тонкс пришла в себя и решила болтать обо всём и вся. Драко начинал понимать, почему его отец терпеть не мог портреты. Особенно таких новичков, как Тонкс, которые не могли заткнуться. — Это действительно блестящая идея! Очень блестящая! — в сотый раз повторила Тонкс. — Скажи Гермионе, что она гений, ладно? Не могу дождаться, когда увижу всех новых учеников. Бедняжки, наверное, напуганы — я знаю, сама боялась, а ведь я полукровка! Не представляю, каким должен быть первый год для маглорожденных! Мой отец всегда говорил, что это было «одновременно ужасно и волнующе». О, да! Как ты думаешь, ты мог бы достать портрет моего отца, чтобы повесить его где-нибудь поблизости? Может быть, поговорить об этом с моей мамой? — А ты не можешь просто пойти из своего портрета к Андромеде и посмотреть его там? — спросил Драко. — Похоже, мама ещё не получила рамку для нас обоих, — вздохнула Тонкс. — По-моему, это ещё слишком свежо в памяти, понимаешь? Потеря мужа и дочери в течение одного года. — Это было два года назад, — заметил Драко. — Моя мама, хотя она никогда этого не показывала, очень эмоциональный человек. И вдобавок к тому, что ты рассказал мне о том, что наш с Римусом дом сгорел дотла и что она была хранителем тайны.… Она не может находиться в хорошем самочувствии, — сказала Тонкс, печально качая головой. — Я очень по ней скучаю. Но, по крайней мере, у меня есть ты, кузен. Слегка нахмурившись, Драко скривил рот. — Я часто забываю, что мы семья. Тонкс подмигнула. — Нет, не забываешь. Проблема в том, что тебе просто не нравится признаваться в этом самому себе. Я рада, что Тедди тоже может проводить время с тобой. Ты его последняя семья. Драко посмотрел туда, где Тедди бегал взад и вперёд по коридору, хихикая от эха собственных шагов. — Терпеть не могу этого сопляка, — сказал Драко без каких-либо реальных чувств. Глаза Тонкс понимающе сверкнули. — Конечно. Как скажешь, кузен. — Она помолчала. — И ещё одно, прежде чем ты приступишь к своим обязанностям лакея Гермионы… — Я ничей не лакей, женщина! — прорычал Драко. — Говорит человек, выполняющий обязанности по листочку, как хороший муженёк, — сказала Тонкс, закатывая глаза. Она раздражала его. Драко был готов покончить с ней. — Но, как я уже говорила, — многозначительно сказала Тонкс. — Мне было интересно, почему, чёрт возьми, здесь нет портрета Римуса. — Честно говоря, я не знаю, — сказал Драко. — В бюджете не нашлось места на десятки новых портретов. Если бы на каждого убитого на войне приходилось по одному, нам было бы нечего есть. Хотя я начинаю подозревать, что это как-то связано с тем, что Грейнджер начинает плакать, как только кто-то произносит его имя или даже смутно упоминает его. Приподняв бровь, Тонкс спросила: — Правда? — Да, — ответил Драко. — Ты что-нибудь об этом знаешь? Ходят слухи, что он спас ей жизнь. Портрет Тонкс пожал плечами. — Прости. Я шла впереди Римуса. Я не знаю, как он умер, знаю только, что это произошло. Вот почему я думаю, что вам следует послать ко мне кого-нибудь более осведомленного. Я имею право знать, понимаешь? — Ты — картина, — прямо сказал Драко. — У тебя нет прав. — Нет, но у меня есть возможность случайно проскользнуть в свободную рамку в твоей спальне, когда ты спишь… оу, я не знаю… переодеваешься? Дрочишь? Делаешь что-то столь же неловкое, что я могу использовать против тебя? — Ты — сосульки, что свисают с Седьмого круга Ада, ты в курсе? — угрожающе тихо произнёс Драко. — Ты недооцениваешь меня, любовь моя, — ответила Тонкс, её голос был таким же низким, а глаза блестели от веселья. Она наслаждалась этим. — Только подумай, пускай я не могу причинить тебе боль, это не значит, что я не могу вогнать нож для стейка в твой холст. — И не думай, что только потому, что я с Пуффендуя, я выше уничтожения твоих последних остатков достоинства в самой глубине, — уверенно заявила она. — А теперь ступай. У тебя есть дела. Пришли ко мне МакГонагалл, пожалуйста, поскорее. — Отлично, — бросил Драко. — Пока-пока, Тедди! Мама очень любит тебя, дорогой, — сказала Тонкс, когда её сын подбежал к Драко. Она посылала ему поцелуй за поцелуем, на что он отвечал несколькими сентиментальными поцелуями. Её глаза снова наполнились слезами, но она хихикала. Честно говоря, Драко и самому хотелось плакать. Но он этого не сделал.

~***~

— Прощу прощения за своё плохое вождение, — нервно сказала Гермиона, подпрыгивая в летающей машине Уизли. Хотя, очевидно, они ехали по дороге. А Гермиона была вне себя от волнения. Она получила права летом между пятым и шестым курсом и с тех пор ездила всего несколько раз. Теперь, когда Челси сидела на пассажирском сиденье, она была исключительно осторожна, уверенно держась в сидении. Челси ничего не ответила. Она не производила впечатления разговорчивой девушки. Однако Гермионе хотелось завести разговор, чтобы отвлечь девушку от её плохих навыков вождения. — Ты счастлива? — спросила Гермиона. — Знаешь, узнав, что ты ведьма и всё такое. Я была очень… взволнована. В хорошем и плохом смысле. Но я так стремилась быть лучшей, несмотря на то, что я была другой — маглорождённой, то есть — поэтому всё, что я делала: проводила исследования и читала, из-за чего меня частенько задирали. — Она слабо рассмеялась. Челси наконец повернулась и посмотрела на неё. — Меня будут задирать? — Её голос был тихим. — Нет! — слишком быстро бросила Гермиона. — Нет, конечно, нет, я этого не допущу. Точно нет. Челси перевела взгляд на дорогу и ничего не сказала в ответ. Чувствуя себя неловко, Гермиона откашлялась. — Ты будешь скучать по отцу, правда? Гермиона не думала, что девочка ответит, и была удивлена, когда она это сделала. — Уже скучаю, — призналась Челси. — Ну, ты сможешь писать ему каждую неделю, — сказала ей Гермиона. — У меня есть почтовый ящик, хорошо? Так что я смогу время от времени ездить за почтой, чтобы твоя переписка с отцом не… прерывалась. Обычно мы используем сов — они быстрее и эффективнее — но теперь использовать их небезопасно. — Почему нет? — спросила Челси. — Эм… — Гермиона попыталась найти способ деликатно сказать Челси, что их почтовую службу перехватило правительство, чтобы убедиться, что среди них нет членов сопротивления. Но Челси, видимо, была проницательной, и потому сказала: — Ситуация хуже, чем вы рассказывали, не так ли? Вздохнув, Гермиона искоса взглянула на девушку. Она была худой, с мальчишески короткими волосами, в старой футболке и потрёпанных джинсах. Но её глаза были большими и умными. Она видела всё, что могла сказать Гермиона. Наблюдательная. — Ну… — медленно произнесла Гермиона. — Да. Но нет ничего такого, от чего я не могла бы тебя защитить. Последовала пауза, прежде чем девочка ответила: — Я верю вам. Гермиона не смогла сдержать слёз. Челси понятия не имела, как много значат для неё эти слова.

~***~

— Как насчет маленьких единорогов? — Эм, ну, я, э-эм, никогда… — Как насчёт фей? Я уверена, что вы встречали много таких! — Ну, пикси, они, как правило, мерзкие маленькие существа, понимаешь… — Я сказала феи, а не пикси! — Где же Луна, когда она так нужна? — пробормотал Невилл себе под нос, ссутулившись в кресле. Они с Луной и Гермионой должны были встретиться с детьми в библиотеке Насыпного Нагорья, а не в академии имени Лунатика, но он пришёл первым и теперь должен был выслушать очень требовательную Иветт. Как он застрял с этой девочкой, он понятия не имел. — Феи не такие впечатляющие, как ты думаешь, — объяснил Невилл. — Они действительно тщеславны и любят много ошиваться вокруг зеркал, но, честно говоря, они просто выглядят как гуманоидные жуки. Они не разговаривают. Их магия слаба, и они обычно счастливы, когда их используют в качестве украшения. Иветт, казалось, не очень обрадовалась этому. Невилл подозревал, что она ожидала от фей сказочного разнообразия, обладающих достаточной магией, чтобы превратить тыкву в карету и превратить лохмотья в красивое платье. Не так уж много, с грустью сообщил он. — Но это то, что ты будешь изучать в классе, — сказал ей Невилл. Иветт неприятно сморщила нос. — Я знаю, что мысль об «изучении в классе» обычно не является захватывающей, но я обещаю, что это будет весело, — сказал Невилл. Затем он резко нахмурился. — Кроме зелий. Зелья никогда. — Он вздрогнул. — В Хогвартсе его прозвали «Кошмаром Котлов». — Произнёс новый голос. Подняв глаза, Невилл увидел Драко, словно возникшего из ниоткуда, прислонившегося к одной из многочисленных полок в библиотеке. То, как он это делал, было жутким, заметил Невилл, и не помогало то, что он всегда выглядел таким расчётливым. Как будто он мысленно перечислял способы, которыми мог бы убить тебя. — Меня никто так не называл, — сказал Невилл, отчаянно стараясь не быть кротким. — В Слизерине называли. — Слизерин — один из факультетов, верно? — спросила Иветта. — Нас распределят? — Нет, — сказал Драко таким тоном, что не оставалось места для споров. — Хотя для Слизерина ты идеально бы подошла. Невилл не мог не согласиться с этим.

~***~

После ужина — жаркое от Молли с картофельным пюре, овощами и пирогом на десерт — все дети набили себе животы. Молли сказала: «Это не хогвартский приветственный праздник», но дети не жаловались. Покончив с чаем и пирогом, они отправились спать, большинство из них, казалось, с нетерпением ждали занятий на следующий день. Гермиона избегала западного крыла, потому что знала, что там портрет Тонкс, поэтому она попросила Невилла показать им комнаты, что он с радостью и сделал. Кикимер покинул площадь Гриммо, готовый принять указания. Он занялся уборкой с помощью Луны. Драко немедленно удалился, а Гермиона сказала, что ей нужно собрать все вещи учеников на следующий день. На самом деле, она уже несколько дней назад организовала и подготовила их принадлежности. Ей просто нужно было время, чтобы разобраться. Был час ночи, когда она решила, что ей нужно обыскать библиотеку поместья. Она лишь мельком осмотрела её раз или два, но теперь у неё оставалось ещё несколько часов. В своей пижаме в горизонтальную полоску на пуговицах Гермиона шла по высоким коридорам Насыпного Нагорья. Там висело несколько портретов, но она никого не узнала, и все они храпели. Она шла около пяти минут, прежде чем услышала шаги, доносящиеся с другого конца тёмного коридора. Нахмурив брови, она не могла представить себе, что дети уже нарушают комендантский час. На всякий случай она замедлила шаг. Наконец, когда шаги стали тенью и тень подошла достаточно близко, Гермиона вздохнула с облегчением. Это был всего лишь Драко. В отличие от неё, он был одет в чёрную рубашку, жилет и брюки. Он был занят своими запонками и не заметил её, пока не подошел достаточно близко и не поднял на неё смущенный взгляд. — Грейнджер, что ты там делаешь? — спросил он. — Я могла бы спросить тебя о том же. — Сегодня пир, — ответил он короткими и резкими словами. Он не хотел этого, без сомнения. — Ох, — выдохнула Гермиона, невольно забеспокоившись. — Разве ты не должен сказать кому-то, когда тебя вызывают? — Я говорю тебе, не так ли? — Да, но разве у тебя нет куратора? — Раньше моим куратором был Перси, но потом он стал слишком занят другими своими обязанностями, — объяснил Драко, приглаживая свои светлые волосы. Гермиона заметила, что он стал немного лохматым, и подумала о том, чтобы предложить ему подстричься, но держала рот на замке. — Так что теперь я пишу в зачарованном дневнике, который будет связан с таким же дневником у МакГонагалл. — Это не кажется таким уж надёжным, — сказала Гермиона, покусывая нижнюю губу. Драко пожал плечами. — Макгонагалл получает необходимую ей информацию. — Но что, если ты вернёшься раненым или что-то в этом роде, — неловко продолжила Гермиона. — И кто о тебе позаботится? — Я очень хорошо умею заботиться о себе сам, — раздражённо бросил Драко. — А теперь, если ты забыла, я спросил, почему ты не спишь. — Затем он зашипел, и его правая рука дёрнулась к левой. — Если подумать, мы поговорим об этом позже. И не думай, что ты свободна. Мы поговорим. — Он пронесся мимо неё к лестнице, снова став тенью.

~***~

Пиры превратились в мрачно-элегантные мероприятия, проводимые в катакомбах Министерства. До победы Волан-де-Морта они были полны грязи и алкоголя в обществе маглов, прикованных к стенам. Теперь, вместо этого, у них были маглы, подающие шампанское на блюдах, и все были одеты официально. Это было влияние Сноу. Факты заключались в том, что Волан-де-Морта не видели публично с момента его победы. Теперь всё проходило через Министра Сноу. Тёмный Лорд будет посылать свой голос через говорящие буквы — не Громовещатель, потому что Тёмный Лорд никогда не «кричал» — доказывая, что он действительно все ещё жив. Это было частью общей миссии Драко. Узнайте, где был Волан-де-Морт и в каком он состоянии. Был ли он ранен, как говорили слухи? Или он взял отпуск и позволил Сноу сделать всю грязную работу? Когда он вошёл в пещерный подземный бальный зал, Драко оглянулся на маглов, которые выглядели испуганными и усталыми — без сомнения, ранее против них использовали Круцио и Империус — и его товарищей Пожирателей Смерти, развалившихся на диванах и подушках или танцующих под мягкую, чувственную музыку, которая плыла в холодном воздухе. Всё было сделано из чёрного, серебристо-серого и глубокого бархатисто-зелёного. Нося длинные платья, красивые чистокровные женщины ходили повсюду с длинными разрезами в юбках, которые доходили до бёдер, глубокими вырезами и большими разрезами в области спины, обнажая то, что казалось милями кожи. Так много женщин. Большинство чистокровных, некоторые полукровки, все они красивы. Драко чувствовал себя голодным псом, заглядывающим в витрину мясной лавки. Он не мог прикоснуться, даже если бы захотел. Он должен был подслушивать. — Драко, сын, — обратился Люциус, неторопливо подходя. Шёлковая рубашка отца была расстегнута на одну пуговицу больше, чем обычно. Драко знал, что его отец в ту ночь искал себе партнера на ночь. Любовницы его отца были частью его жизни в течение долгого времени, но эти встречи были тем, что никто из них не планировал повторить. — Хорошо, что ты наконец здесь, — сказал Люциус, обнимая сына за плечи и крепко прижимая к себе. Этот жест не имел ничего общего с отцовской привязанностью. Люциус просто вёл его к Сноу, и ему нужно было быть рядом, чтобы прошептать так, чтобы его не услышали посторонние. — Сноу уже двадцать минут ждёт твоего прихода. Что тебя задержало? — Женщина, — неопределенно сказал Драко. Люциус тихо усмехнулся. — Надеюсь, ты не слишком устал. Дафна только что говорила мне, как сильно её младшая сестра… восхищается тобой. — Мне не нужна помощь моего отца, чтобы с этим справиться, — сказал Драко, нахмурившись. — Иди, полюбуйся Дафной, пока я буду говорить с Министром, как тебе такое? — Тебе не нужно просить меня дважды, — ответил Люциус с совершенно мерзкой улыбкой. Драко действительно хотел бы, чтобы его отец не был таким извращенцем рядом с ним. — Имей совесть, — взмолился Драко, хотя Люциус уже шёл к своей добыче. Закатив глаза, он провальсировал к Министру Сноу, которого окружали телохранители и несколько гостей. В тусклом свете его белая маска отливала серебром на гладкой поверхности. Единственными частями его лица, которые он мог видеть, были тёмно-синие глаза Сноу и бледные, как пергамент, губы. — Министр, — обратился Драко, склонив голову и протягивая руку, которую Министр пожал. Он был в белых перчатках. — Прошу прощения за опоздание. — Не беспокойтесь, — ответил Министр своим тихим голосом. — Мне просто не терпелось поговорить с вами. — Сноу посмотрел на гостей, с которыми разговаривал, и по взмаху его руки они разошлись, оставив Драко вместе со Сноу и его телохранителями. Он знал Рабастана Лестрейнджа, но не узнал второго. — Люциус рассказал мне о вашей озабоченности о Статуте Секретности, — сказал Сноу, жестом приглашая Драко следовать за ним. Они стали прогуливаться на довольно большом расстоянии от проходящей «вечеринки». — С маглорожденными, которые всё ещё испытывают всплески случайной магии, и как эти случаи будут увеличиваться. Ваше беспокойство вполне понятно. — Последовала долгая пауза, прежде чем Сноу продолжил: — Как много вы знаете о войне Грин-де-Вальда, Драко? Драко притворился невежественным. Шпион должен был быть ниже травы, тише воды, чтобы никто не почувствовал угрозы или подозрительности. Если Драко был просто ещё одним избалованным мальчишкой, чей отец покупал его оценки, то у Министра или кого-то ещё не было причин думать, что у него припасено что-то в рукаве. — Ну, Грин-де-Вальд шептал на ухо очень могущественным людям, — сказал Сноу. — Людям, которые захватили под свой контроль целые страны и поставили на колени тех, кто ниже их. И вы знаете, как они получили свою власть? Они начинали как харизматичные политики, втягивая общество в кризис обещаниями лучшего будущего. Люди были в отчаянии. Затем эти умные политики создали общего врага. Козла отпущения за все проблемы страны. И поскольку эти люди были обездоленными и отчаявшимися, они согласились с этим. Они обвиняли определенную группу людей в своих проблемах и собирались испить это оправдание досуха — вплоть до изоляции и убийства этих людей. Мы можем извлечь уроки из прошлого, Драко, — мудро сказал ему Сноу. — Грин-де-Вальд был великим человеком и уже захватил бы всю Европу, если бы не потерпел поражение от Дамблдора. Моя точка зрения такова. Через несколько лет — в течение которых я планирую взять под контроль французские и восточноевропейские Министерства — количество грязнокровок, не знающих об их магии, будет заметно. С глаз маглов будет поднята пелена, которую они до этого носили, и они посчитают эти случайные всплески магии сатанизмом и богохульством. Как только они впадут в почти неистовство из-за этих детей-уродов, мы придём со словами утешения, облегчая все их страхи объяснениями и заверениями. Даже маглы поймут, что магия никогда не должна исходить от не волшебников, — уверенно заявил Сноу. — Это неестественно. Мы просто скажем маглам, что эти грязнокровки — выродки, и они, несомненно, поверят нам. Страх и трепет заставят их подчиниться нашей воле. Нам не потребуется много времени, чтобы взять ситуацию под контроль. Просто несколько манипуляций, несколько громких речей и зависимость от глупости маглов. — Сноу сделал глоток шампанского. — Это не займёт совсем много времени. Итак, вы теперь понимаете, Драко? Понимаете, как важно, чтобы Статут Секретности был полностью и правильно нарушен грязнокровными? — закончил он, глядя Драко в глаза. Глядя в тёмно-синие глаза мужчины, Драко не мог не задуматься о гениальности его плана. Это был расчётливый и терпеливый план. Сноу был готов ждать годами, пока всё это сольётся воедино. Мировое господство просто не происходит в одночасье. — Я всё прекрасно понимаю, — кивнул Драко. — Это… гениальный план. Сноу просто кивнул в знак признательности. — А теперь я оставляю вас, возвращайтесь к торжеству. Я уверен, что вам не терпится смешаться с остальными последователями. Драко понял, что он свободен, и ещё раз слегка поклонился, прежде чем развернуться и пойти обратно к центру пира. Так много информации. Сноу был ужасно умён. Похоже, он и Тёмный Лорд составляли хорошую команду. Сноу обладал хитростью и терпением, которых не хватало Тёмному Лорду. Прежде чем Драко успел вытащить воспоминание из головы и положить его в один из маленьких флакончиков, спрятанных в карманах, стройная молодая леди повисла у него на плече. Казалось, она только что появилась, но он, должно быть, не обратил на это внимания. — Привет, Драко, — промурлыкала Астория, повиснув у него на плече, как украшение. Она была одета в серо-стальное шёлковое платье, разрез которого так низко спускался на спине, что он видел ямочки чуть выше её круглой, упругой задницы. У неё была светло-бронзовая кожа, бледно-жёлтые волосы и розовая застенчивая улыбка. — Я с нетерпением ждала встречи с тобой сегодня вечером. — Её дыхание пахло черничным шампанским. Они танцевали этот танец на каждом тёмном пиру. Астория строила ему глазки, Драко использовал своё обычное язвительное обаяние, она оказывалась наполовину раздетой, а он придумывал предлог, почему ему нужно идти. И казалось, что тот момент вечера, когда начинала сниматься одежда, если судить по нарисованным теням и фигурам на диванах и углах, уже наступил. Астория пользовалась духами «Амортенция». Драко знал, что это такое, и был невосприимчив к его воздействию. Но это не отменяло того, что она всё ещё чертовски хорошо пахла. Не говоря ни слова, Драко уткнулся носом в её волосы и глубоко вдохнул. Астория была прелестной девушкой. Ласковой, тёплой и приятно пахнущей. Но он должен был шпионить… Но она направила его руку к молнии своего платья… Но можно было бы услышать и больше информации… Но, Мерлин, она пахла восхитительно. Затем он пришёл к выводу. Он заслужил передышку. Даже награду. Что-то, что отвлечет его на некоторое время. От того, как его отец стал директором, как Гермиона сходила с ума, от новой школы и теперь от потрясающего плана Сноу по мировому господству. Спустя некоторое время всё это стало неимоверно на него давить. Астория почувствовала его поражение и начала расстёгивать жилет. Впервые он не остановил её.