Чёрный список

Примерно через неделю Драко заметил нечто странное, когда все взрослые слонялись по кухне, прежде чем проспались дети. Невилл дремал у тостера, ожидая, пока его хлеб станет хрустящим, Луна ставила чайник, а Гермиона… пила кофе. Заметьте, это было не совсем странно. Для неё было абсолютно нормальным время от времени выпивать чашечку кофе, но это заставило Драко вспомнить каждое недавнее утро. — Грейнджер, — позвал Драко, не в силах сдержаться. — Что с кофе? Рука Гермионы перестала помешивать напиток, и она в замешательстве подняла глаза. — Что не так? Немного сливок, три кусочка сахара. — Нет, — сказал Драко. — У тебя ведь есть чай. Ты всю эту неделю пила кофе? — Он прав, — вмешался Невилл. Луна кивала. Гермиона на мгновение запнулась. Наконец она огрызнулась: — Полностью отбросив в сторону то, как это нервирует, что вы все наблюдаете за мной, как ястребы, я хочу, чтобы вы знали, что мой вкус изменился. Неужели это такая проблема? Неужели мне нужно согласовывать свои ежедневные привычки на консилиуме? Ну что ж, ладно. В таком случае, я также планирую сегодня утром намазать на свой тост как джем, так и масло, если вы трое не против! — Она отвернулась от них с раздражённым фырканьем и продолжила готовить завтрак. — Мы не это имели в виду, — сказала Луна, придвигаясь к Гермионе. Блондинка мягко положила голову на плечо Гермионы в качестве извинения. — Мы не пытались быть надоедливыми. Нам просто было любопытно, вот и всё. Со вздохом Гермиона потёрла глаза, и её плечи опустились. — Я знаю. В последнее время у меня нарушился режим сна, поэтому мне нужно немного больше кофеина, чтобы поддерживать себя в течение дня. Это совершенно нормально. — Почему ты не спала? — спросил Драко, прежде чем у кого-либо ещё появился шанс. Она хмуро посмотрела на него. — А тебе какое дело? — Как сказала Лавгуд, — беззаботно произнёс Драко. — Любопытно. — Ну, ты знаешь, что говорят о любопытстве, — проницательно ответила Гермиона, взяв свою кружку, направившись в гостиную. — М-м-м, — пробормотал Драко, следуя за ней на расстоянии. — Похоже, мисс Грейнджер сегодня утром не на высоте своего остроумия. Использовать такое клише — оскорбление её интеллекта. — Заткнись, Малфой, — бросила Гермиона. — Я не в настроении. Драко ускорил шаг, так что оказался сразу за Гермионой, а затем рядом с ней. Ни с того ни с сего Драко схватил Гермиону за подбородок правой рукой и заставил её посмотреть на него. Её разочарованность сменилась тревогой и лёгким замешательством. Он внимательно осмотрел её широко раскрытые глаза. — У тебя лопнули капилляры на глазах, — сухо заметил Драко. — Ты совсем не спала. Ты не спала всю ночь, читая, не так ли? Гермиона вздёрнула подбородок и ответила: — Почему тебя вдруг так сильно волнует, сколько я читаю? Почему мне кажется, что ты говоришь со мной всё чаще и чаще, почему так ненавидишь? Пожалуйста, просвети меня! — Прежде чем она осознала сказанное, её глаза наполнились слезами. Она сделала вид, что раздражённо проводит руками по лицу, но на самом деле она вытирала слезы. Она была уставшей и расстроенной — смертельно опасная комбинация, потому что это всегда вызывало слёзы. — Ты расстроена, — подметил Драко как ни в чём не бывало. — Конечно, я расстроена! — признала Гермиона, её голос был выше, чем она хотела. — Я всегда расстроена, разве ты не заметил? Или, может быть, ты этого не замечал, потому что был слишком сосредоточен на моём завтраке! Драко уставился на неё, когда она постепенно становилась всё более взвинченной. — До сих пор не могу к этому привыкнуть! — Гермиона напряглась, делая короткие, резкие движения руками. — Не могу! — Не привыкла к чему? — категорично спросил Драко. Гермиона качала головой. Её лицо раскраснелось, а налитые кровью глаза стали ещё краснее. Она выглядела на грани взрыва или обморока, и Драко не был уверен, к чему из этого ближе. — Не могу свыкнуться, что у меня их нет, — сказала Гермиона. — Кого? — Моих мальчиков, — прохрипела Гермиона, внезапно понизив голос. Гнев уменьшился, и появилась печаль. — Они должны спрашивать, что со мной не так — а не ты. Может быть, Рон и не заметил бы, но Гарри указал бы на это, и тогда Рон стал бы таким… таким обеспокоенным. Он изводил бы меня по этому поводу до тех пор, пока мне не захотелось проклясть его. Они были глупыми мальчиками, но я любила их, и они должны быть здесь со мной, говорить со мной об этом, стоять со мной — а не ты! И Драко огрызнулся. Он сплюнул: — И что? Разве я недостаточно хорош? Я что, и в подмётки не гожусь Гарри Чёртовому Золотому Мальчику Поттеру или его жалкому, отвратительно рыжему приятелю Уизли? Что ж, очень жаль. Потому что Поттер мёртв, а Уизли — самый большой придурок, вошедший в твою жизнь со времён меня. Веришь или нет, ты чрезмерно эмоциональная, глупо чувствительная, отвратительно упрямая девушка, — продолжил он, — на этой кухне есть два человека — и ещё один стоит перед тобой — которые заботятся о тебе. Которые хотят знать всё о твоём сраном меню на завтрак. А те два идиота, возможно, и были твоим миром Раньше, но это не Сейчас. Возможно, я хуже твоих драгоценных, идеальных гриффиндорцев, но признай это — я всё, что у тебя есть. Мне надоело спорить с тобой, Грейнджер, — заявил Драко, его голос понизился и напрягся. В его тоне было что-то неузнаваемое, и это застало Гермиону врасплох. — У меня есть дела поважнее, чем тратить свой голос и энергию на борьбу с тобой, когда нет победы и приза. Это головная боль, которая мне не нужна. И по какой бы то ни было причине — назови это моей собственной глупостью, гордостью или чем угодно — я продолжаю стоять здесь. Прямо перед тобой. И я вступаю в эти бесполезные словесные баталии, хотя всё время знаю, что тебе нужно оставить последнее слово за собой, тебе нужны твои маленькие победы, и я даю их тебе. Я, блядь, понятия не имею почему. Но больше нет. Ты скорее будешь дуться из-за смерти своих друзей, чем поймёшь, что я прямо перед тобой. И не потому, что я должен. Гермиона посмотрела в серые глаза Драко. Они были тёмными, напряжёнными и невероятно злыми. Но там было что-то ещё. Было ли это… Нет, нет, этого не могло быть. Не было никакого способа, чтобы Драко Малфой был обижен. Потому что ему было всё равно… Но подождите. Это то, что он говорил, не так ли? Вопрос, который она постоянно задавала себе, — вот её ответ. Драко было не всё равно. Может быть, не так, как ей, но он называл себя союзником. Другом. Кем-то, к кому можно пойти, поговорить, на кого можно накричать. Гермиона сделала долгий, прерывистый вдох и наконец сказала: — Ты ведь не уйдёшь в порыве гнева. — Её голос был слабым, когда она переваривала его слова. Она не могла вспомнить их все, но ей хотелось бы это сделать. — Как ребёнок? Нет, спасибо, — коротко ответил Драко, всё ещё пристально глядя на неё сверху вниз. — Очень по-взрослому с твоей стороны, — сказала Гермиона, слегка удивлённая таким развитием событий. — Ничего похожего на Малфоя, которого я когда-то знала. — Я работаю над несколькими поведенческими недостатками, — тихо признался Драко, выражение его лица не изменилось. — Я рад, что они тебе нравятся. — Значит, мы так и будем стоять здесь и смотреть друг на друга? — спросила Гермиона, их глаза встретились. — Не вижу причин, чтобы это прекратить, — ответил Драко. — Спасибо, — поблагодарила Гермиона. — За что? — За то, что споришь со мной. За то, что кричишь на меня. За то, что смотришь на меня. Выбирай сам. — Ты заставляешь меня звучать как злой сталкер. — Разве ты не такой? — К сожалению… да. — Мне пора идти. — Я думал, мы смотрим друг на друга? — спросил Драко, чувствуя, как у него пересохло в горле. Он ещё не хотел, чтобы она уходила. Он просто хотел… смотреть. Она была слишком красива. Он мог пристраститься к подобным моментам, каждый из которых нисходил с высоты, разрываясь между бегством и нежеланием заканчивать это прямо сейчас. — Мы можем… перенести это на другой раз, — предложила Гермиона, звуча неуверенно. — Могли бы, — признал Драко. Он сглотнул. — Но мы этого не сделаем. — Ты прав. Мы этого не сделаем. Мы разойдёмся, — сказала Гермиона. «Даже когда я этого не хочу». — Разойдёмся. — Через три… — Два… — добавил Драко. — Один, — закончила Гермиона. И с лёгкой нерешительностью она повернулась и пошла прочь. И Драко сделал то же самое.

~***~

Поставив свой кофе на лабораторный стол, Гермиона посмотрела на зелье. Оно было тёмно-синего цвета, но скоро он изменится. Она уже могла видеть серебристые искорки, поднимающиеся на поверхность, когда оно пузырилось. Пахло горелым шоколадом. Перед ней лежали три разных справочных материала. Это было похоже на головоломку с зельями. Разные этапы, разные ингредиенты, всё из разных текстов. Однако всё это было связано друг с другом. Она знала, что ей нужно делать, и у неё было достаточно знаний о зельях в целом, чтобы избежать любых катастроф. В комнате были все необходимые защитные чары, чтобы не пускать сюда детей и не допустить взрыва. Подвальное помещение было плотно ограждено. Она дала Челси инструкции держать Адама занятым за пределами подвала в течение следующих нескольких недель. Когда Гермиона заглянула в котёл, дважды помешивая, она думала о глазах Драко дольше, чем ей хотелось признаться. Они были такими красивыми, но в то же время холодными. Пугающе холодными. Она на мгновение задумалась, что могло сломать этот лист стекла между ним и остальным миром. У него были не просто стены, он жил в башне, сделанной из цельного льда. Она отбросила мысли о Ледяном Короле. Ещё три дня. Процесс варения зелья занял ещё три дня. А потом придётся настаивать две недели. Оно будет готово как раз перед Рождеством. Что было идеально. Во время рождественской вечеринки она могла незаметно улизнуть и воплотить план в жизнь. Всё шло блестяще. Лучше, чем она могла надеяться. ~***~ Заголовки гласили следующее:

«Борегар одобряет Сноу и Винклера. Изменения в Выборах в Конфедерацию. Кто на Чьей стороне или Сами-Знаете-Чьей? Борегар сообщает, что её Дочь в безопасности; Марго не видели уже несколько недель. Что Происходит?»

— Молодец, — спокойно похвалил Люциус Малфой, просматривая свои копии газет и таблоидов. — Я горжусь тобой, сын. Сноу тоже. Он велел мне поздравить тебя вместо него. Он занят больше обычного, скорее всего, подготовкой к Зимнему балу в Министерстве. Где ты держишь девочку? — Ты не сможешь обмануть меня, отец, — сказал Драко с насмешкой. — Сноу дал мне чёткие инструкции никому не говорить. Он знает о жажде крови своих последователей и не желает девочке зла, только воспользоваться любовью её матери. Грейбек не смог бы устоять, зная, что где-то держат молодую девушку и она в нашей власти. Драко нахмурился при мысли о варваре Грейбеке. От того, что он находился рядом с ним, Драко испытывал тошноту, и одной мысли о нём было достаточно, чтобы он очистил желудок. Его вонь была невыносимой, а волчий аппетит — просто отвратительным. Он был, безусловно, его наименее любимым Пожирателем Смерти после смерти его тёти Беллы. Во время её террора не было конкуренции — она была олицетворением ужаса. — Да, да, — произнёс Люциус скучающим голосом. — Я в курсе. — Он несколько мгновений постукивал указательным пальцем по крышке стола и долго смотрел на сына. — Что? — огрызнулся Драко, уставший от пристального взгляда отца. — Ничего, — задумчиво сказал Люциус. — Я давно тебя не видел. И ты не отвечал на мои письма. — Это прямые результаты моего игнорирования тебя, — многозначительно ответил Драко. — Ты слишком напряжён, Драко, — подметил Люциус. — Если ты будешь продолжать так хмуриться, у тебя появятся морщины ещё до того, как тебе исполнится тридцать. — Мама читала тебе лекции об увлажнении и уходе за кожей? Люциус сделал паузу, прежде чем сказать: — Даже если и так, это правда. Будет труднее тебя женить, если ты не сохранишь привлекательную внешность, которой мы, Малфои, славимся. — Ты нагоняешь на меня тоску, — заявил Драко. — Я серьёзно. Драко застонал. — Твои разговоры о браке наводят на меня скуку. Пожалуйста, остановись. Прошу тебя. — Я знаю, что вы с Асторией Гринграсс хорошо ладили в прошлом… — Она ещё скучнее, чем этот разговор, отец, — прямо сказал Драко. Он начал вставать со стула и ещё раз взглянул на бумаги на столе своего отца, директора. — Скажи маме, что я люблю её. У меня есть дела поважнее. — Драко Люциус Малфой, мы ещё не закончили этот разговор. — Жаль, но я закончил. — Мы дали тебе выбор, — твёрдо сказал Люциус. — Либо ты находишь приличную работу после окончания учебы, либо женишься. Ты обещал нам, что найдёшь работу в Министерстве, но до сих пор не сделал этого и отверг все предложения работать здесь, в Хогвартсе. Моё время и терпение твоей матери на исходе, и мы начнём разговаривать с другими чистокровными родителями. Прошли годы. Невесты будут выбраны, если ты не оторвёшь свою задницу и не займёшься реальной работой в Министерстве. Драко усмехнулся. — Я практически уже работаю в Министерстве. Мне не нужно быть у них на жаловании, чтобы быть одним из людей Сноу. Я буду продолжать сосредотачиваться на своём месте в рядах Тёмного Лорда. Я хорошо выполняю свою работу, согласен? — Твоя правда, — неохотно согласился Люциус. — Ты сыграл ключевую роль в возвращении доброй репутации имени Малфоев. Но тем не менее… — Я не женюсь на Астории, — огрызнулся Драко. — Или Дафне. Или Пэнси. Или любой другой чистокровной суке. Пока нет. Спроси ещё раз, когда мне исполнится тридцать. — Он схватил пальто, висевшее на спинке стула, и направился к двери кабинета директора. — Мы обсудим это снова, — крикнул Люциус вслед своему сыну. — И я с нетерпением жду возможности снова потребовать тебя отвалить, — бросил Драко через плечо, закрывая за собой дверь.

~***~

— Это моё дерево, — несколько недовольно заметила Челси. — Мы всего лишь одолжили его, — крикнул Адам Челси. — Поднимайся, мы смотрим, как целуются профессора Лавгуд и Долгопупс. — Он указал на одно из окон второго этажа. Иветт сидела на суку рядом с Адамом и сказала: — В любом случае, это не твоё дерево. Я не вижу на нём твоего имени. Безмолвно Челси указала на ствол. — На самом деле, она написала, — сказал Адам со смешком, указывая на то же самое место на стволе дерева. На коре были глубоко вырезаны инициалы Челси и Адама. Это было их дерево, их любимое место встреч, где они впервые заговорили и подружились — Значит, вы двое влюбленная парочка? — насмешливо спросила Иветт. — Лучшие друзья, — твердо поправила Челси. — Конечно, — бросила Иветт, закатив глаза. — Держу пари, я знаю, что вы двое делаете на этом дереве одни, когда никто не может вас найти. — Она вытянула губы и издала грубые, небрежные звуки, которые, как догадалась Челси, должны были быть звуками поцелуев. Честно говоря, это звучало так, как будто она была слюнявой собакой. — Ни за что, — произнёс Адам в своей громкой манере. — Просто заткнись о том, о чём ты не знаешь, Иветт. — Не будь таким придурком, Адам! Челси не могла не ухмыльнуться про себя. У неё было предчувствие, что перемирие между Адамом и Иветт долго не продлится. Прошло несколько дней, и напряжение нарастало. Их дружба была бы недолгой, и Адам снова стал бы лучшим другом Челси, а не лакеем Иветт. — Я бы столкнул тебя с этого дерева, если бы знал, как накладывать смягчающие чары, — пробормотал Адам. — Прошу прошения! — возмущенно крикнула Иветт. И Челси усмехнулась.

~***~

Две недели спустя.

— Что-то совсем не так. Вытащив запонки из рубашки, Драко небрежно бросил их на стол. — Всё неправильно. Гарри, в настоящее время заимствующий тело Гермионы, сказал: — Нет. Более неправильно, чем обычно. — Он качал головой и не останавливался. Драко подумал, не избавится ли он таким образом от головы. Мысленный образ вызвал у Драко желание слегка ухмыльнуться. — У меня не хватает терпения выслушивать твою болтовню сегодня вечером, Поттер, — сказал Драко, отказываясь смотреть Гарри в лицо. Потому что это было лицо Гермионы. И в последнее время ему было трудно смотреть ей в глаза, даже когда в её теле находился безбилетник. — Я только что вернулся после того, как спрятал три трупа для своего другого босса, а потом на этом богомерзком министерском балу меня облапала за задницу очень богатая, старая женщина. Я хочу как следует выспаться, прежде чем проснусь завтра в канун Рождества и мне придётся иметь дело с развлечениями Ордена. — Ты не понимаешь, — начал Гарри, подходя очень близко к Драко. — Гермиона что-то задумала. И когда Гермиона что-то замышляет, это означает либо что-то блестящее, либо что-то очень плохое. И я думаю, что это что-то плохое, учитывая, что последнюю неделю она пила сон без сновидений. Должно быть, это не дает ей спать по ночам. — Что ж, её привычки в еде вернулись в норму, — непринужденно сказал Драко, снимая сшитую на заказ рубашку. — Так что она не может быть слишком обеспокоена. Снова вернулась к чаепитию и поеданию всего этого здорового дерьма, называющегося пищей. Может быть, она просто в кои-то веки обращает внимание на своё здоровье. Гарри задумчиво потёр большим пальцем губу. — Как ты думаешь, она к чему-то готовится? — Может быть, к Рождеству? — предположил Драко. — Она, вероятно, не хотела идти на рождественскую вечеринку Ордена, выглядя как труп, и подвергаться за это бесконечными вопросами. — Возможно, — сказал Гарри, неубежденный. — Как ты думаешь, ты мог бы спросить? — Я думал, ты сказал мне держаться от нее подальше, — прорычал Драко, отбрасывая свои ботинки в сторону — Ну, ты держался, так что просто спроси. — Нет. Она раздражается, когда я её о чём-нибудь спрашиваю, — сухо бросил Драко, откидывая одеяло. — Моё беспокойство ничего не значит в сравнении с твоим. Гарри сделал паузу, нахмурив брови. — Правда? — спросил он странным голосом. — Правда, — кисло повторил Драко, забираясь в кровать и закидывая руки за голову. Он сухо добавил: — Я ничего для неё не значу, пока ты остаешься на её пьедестале. — Я тоже скучаю по ней, — признался Гарри, явно не обращая внимания на то, что говорил Драко. — Мне всё равно, — парировал Драко. — Убирайся из моей комнаты. Это последний раз, когда я говорю с тобой, Поттер. В следующий раз, когда позаимствуешь её тело, найди кого-нибудь другого, чтобы побеспокоить. — Счастливого Рождества, Малфой. — Отвали, Поттер.