Куда приводят мечты.

Член входит в его узкую дырочку и Чимин слышит гортанный стон сзади. Юнги начинает активно двигаться не смотря на поскуливания младшего и явный недостаток растяжки. - Мне, блять, некогда с тобой возиться, - шипит Юнги и Чимин покрепче перехватывается за спинку кожаного дивана. «Как пошло» - подумал он, когда впервые увидел небольшой диванчик в углу продюсерской студии. Тот в тот же день был «объезжен» и Чимин на собственном опыте выяснил, что блядскую кожаную мебель он ненавидит всеми фибрами своей души. Та пронзительно скрипит, каждый раз, стоит поменять позу или позволить толчкам стать особенно грубыми, размашистыми. Кожа неприятно липнет к телу и от трения появляются красные отметины. Юнги то пофиг, он у нас альфа самец и всегда занимает позицию сверху, а вот Чимину потом приходится спускать немаленькую сумму денег на заживляющие мази. Но он молчит. Не просит сменить позу, даже когда больно становится настолько, что кажется ещё чуть чуть и кожный покров просто слезет. Не говорит ничего, потому что в принципе не имеет на это право. Он может только стонать и принимать юнгиев член в свою задницу. На этом все его права заканчиваются, ведь ебучий Мин Юнги повесил на него ошейник и крепко накрепко привязал к себе, словно бездомную собаку. Разве что команды «фас» не хватает, хотя о чем это он. Привычное «тащи свою задницу в мою студию» и есть тот самый «фас», на который Чимин не имеет права не откликнуться. Он чертова сучка чертового Шуги, который так грубо и резко входит в него прямо сейчас. - Бля-я-ть, - стонет Мин, откидывая голову назад и входя до упора. - Твой анус был создан под мой член, - шепчет он и продолжает двигаться. Пошлые шлепки разносятся по студии смешиваясь с громкими всхлипами и неприятными скрипами (в который раз за все эти месяцы Чимин проклинает чертов диван). Вокруг царит полумрак, горят лишь пару лампочек, что прямо над ними и экраны мониторов, от которых исходит красный свет. Кажется, Юнги придумывал фразу на обложку нового альбома, когда набрал чиминов номер и приказал «к ноге». - Не смей кончать, - рычит Мин, проезжаясь по простате и опускаясь на локти прямо перед его лицом. Их губы оказываются совсем близко, но Юнги лишь дразнит горячим дыханием и проводит кончиком носа по щеке. От незатейливой ласки Чимину хочется лезть на стену, вцепиться в диван и расцарапать чёртову обивку. Ему отчаянно хочется кончить, но он не может. Ему запретили. - Пожалуйста... - сквозь всхлипы доносится до Юнги и тот перехватывает чиминову глотку, слегка надавливая. - Заткнись, - доносится до него резкое и он до крови закусывает губу, как спятивший фетишист наслаждаясь удушьем. Пальцы Юнги ни капельки не нежные, они сухие, ведь тот ненавидит перчатки, и в мозолях от гитарных струн, но Пак наслаждается дискомфортом. Видимо, за все это время он подобно канатоходцу научился балансировать на краю боли и удовольствия, а может просто стал мазохистом. Грань тонкая, никогда не знаешь, когда через неё переступишь. Юнги надавливает на горло сильнее и прикрывает глаза. Чимин замирает, перестаёт двигать бёдрами, позволяя парню руководить процессом полностью, и просто смотрит. Он правда считает самой прекрасной картиной ту, что представляется перед ним прямо сейчас. Он клянётся, он наслаждается подрагивающими ресницами не специально, не специально получает эстетическое удовольствие от приоткрывшихся губ, издающих протяжный стон. Не специально впивается взглядом в напрягшуюся венку на шее, к которой очень хочется припасть губами и прикусить до крови. Чимин не хочет наслаждаться этим моментом, но наслаждается. Сходит с ума от того, насколько уязвимым и от того бесконечно красивым становится в момент своего оргазма Юнги. Жаль только, длится это не дольше пары минут, прежде чем парень устало опускается на Чимина, удерживая свой вес на локтях, и шепчет: - Ты хорошо поработал. Отчего сердце Чимина разрывается на части, а из глаз рвутся наружу предательские слезы. Он блядская шлюха блядского Шуги. Ладонь больше не сдавливает горло, но Чимин все ещё ощущает, что ему не хватает воздуха. В глотку словно запихнули огромный ком, который Чимин как ни старается никак не может проглотить. Ему не хватает воздуха и вовсе не от того, что вес тела давит на грудную клетку, просто у него слишком сильно болит душа, о наличии которой Пак старается не думать. Он вообще в последнее время придерживается только этого принципа. «Не думать» - входит у него в привычку. Отмахиваться от собственных чувств выходит так легко, словно он делал это с самого рождения. О существовании сердца он тоже в какой-то момент забывает. В его теле остаются только инстинкты и мозги, которые в последнее время и те стали работать не в том направлении, все чаще поддаваясь эмоциям. - Ты можешь кончить, - говорит ровным голосом Юнги и Чимин наконец отпускает себя, долгожданно кончая с громким всхлипом, пачкая их животы и теряясь в пространстве. Каждый оргазм с этим парнем крышесносный, яркий, чувственный. Юнги так искусно доводит Пака до точки невозврата, что тот понимает, почему на нем ошейник. Невозможно не отдаться целиком и полностью тому, кто дарит тебе настолько сильное удовольствие. За эти месяцы Чимин стал наркоманом, абсолютно зависимым от этих грубых «шлюха», приказных «раздвигай блядские ножки», болезненных «кончишь, когда я разрешу». И эта ненормальная зависимость бьет по сердцу слишком сильно, царапает его, разрезает по кусочкам, перемалывает и посыпает на открытую рану осколками стекла. Чимин чувствует себя поехавшим, потому что по истине наслаждается гортанным «хороший мальчик» сопровождающимся сильным ударом по ягодице. Наверняка останется синяк, но так даже лучше. Чимину нравится, когда Юнги оставляет следы, помечает его, разукрашивая тело в красные и фиолетовые оттенки. Ему нравится рассматривать своё тело уже дома в зеркале, проводить по болезненным местам кончиками пальцев и задыхаться от воспоминаний ладоней Юнги на своём теле. Он одновременно ненавидит и безумно хочет быть рядом. И уже становится неважно в каком именно качестве. Он готов выполнять его команды, унижаться, поддаваться, позволять медленно, но верно убивать себя изнутри. Он готов и это пугает. Но Юнги это все не нужно и это пугает ещё сильнее. Шуга выходит с громким булькающим звуком и откидывается на спинку. Он настоял на том, чтобы делать это без презерватива. «Ощущения не те» - сказал он тогда, выдавая Чимину направление к врачу, чтобы тот проверился на наличие заболеваний. Самого парня тогда не спросили, хочет он делать это без защиты или нет. Впрочем, он уже тогда понял, что его мнение не имеет абсолютно никакого значения. Для Юнги он был мальчиком для потрахушек и пока выполнял все его прихоти, жил себе припеваючи, купаясь в деньгах и дорогих шмотках. Строил свою танцевальную карьеру и заводил новые знакомства, которые оказывали существенное влияние на его продвижение в к-поп индустрии. Нередко, Юнги сам знакомил его с кем нужно и сам договаривался о контрактах. Он никогда не жалел времени и денег, вот только это было вовсе не тем, в чем по-настоящему нуждался Чимин. - Одевайся, - доносится сбоку и парень не хочет открывать глаза. Ему нужно ещё пару секунд этого абсолютного блаженства и ощущения близости с человеком, который, наоборот, хочет закончить с этим поскорее. Тем не менее, он делает глубокий вдох, восстанавливая сбившееся дыхание, и поднимается. С живота стекает собственная сперма, но он не обращает на это никакого внимания. Он и так запачканный, какая разница если это отразится ещё и на его теле? Чимин быстро натягивает штаны, пока Юнги накидывает рубашку и шарится в поисках джинс, а когда находит, то достаёт из кармана пачку сигарет и закуривает одну, опускаясь в рабочее кресло. Он выпадает из реальности, когда пальцы начинают стучать по клавишам, в то время как губы зажимают дымящую сигарету. Чимин от этого запаха морщится и надевает остальную одежду. Он знает, Юнги теперь не доступен для внешнего мира, поэтому уходит не попрощавшись. Хотя ему и не нужно прощаться, ведь он придёт сюда завтра или послезавтра, возможно через три дня или через неделю, все будет зависеть от того, в какой момент у Шуги произойдёт творческий затык и он снова вызовет своего мальчика, чтобы отвлечься. Чимин вовсе не его муза, он просто тот, кто помогает снять напряжение. Он просто тело, на которое Мин Юнги нравится отвлекаться.